IV. Что касается до учения о нравственности христианской; то хотя почти целая половина сочинений блаженного относится к сему предмету, но напрасно стали бы мы искать у него сочинения, которое излагало бы самые начала нравственности. Они все касаются частных предметов.

Тем не менее, блж. Иероним и в отношении к нравственности, оказал Западной Церкви великие услуги.

Пламенною ревностью ревновал он о жизни клира достойной звания. Он много страдал за эту ревность, но не умолкал говорить в письмах обличения и наставления Западному клиру. Письма его к Непоциану, заключают в себе превосходные мысли о звании священном и вполне заслуживают того, чтобы часто были читаемы лицами сего звания1418. Прекрасны и письма, его о воспитании детей1419.

Живым благочестием дышат письма б увещанием, к покаянию, к терпению в несчастиях, в совершенной жизни1420.

Преимущественно же распространением и усовершением иноческой жизни на Западе, одолжена прп. Иерониму Западная Церковь. Никто столько не писал в защиту действенной жизни, сколько писал блж. Иероним. Самая большая часть писем его писана девственникам и девственницам, заключая в себе то правила и наставления для девственной жизни, то похвалы девству1421. Целые книги написаны о девстве в обличение порицавших девство1422. Лучшее сочинение по этому предмету есть книга его против Гельвидия, отвергавшего девство Пресвятой Богоматери и унижавшего девство. Иероним начинает свое сочинение пламенною молитвою к Пресв. Троице и Богоматери. Так как Гельвидий основывал свое мнение преимущественно на том, что в Евангелии упоминаются братья Господа Иисуса: то Иероним рассматривает значение слова сего по употреблению и показывает, что у евангелистов оно означает не более как сродников Господних. Гельвидий писал: брак не ниже девства. Иероним отвечает словами Апостола (1Кор. 7:29–34). И потом пишет: «Ужели ты считаешь за одно проводить дни и ночи в молитве, посвящать их посту и украшать лице, заниматься ножкою, придумывать лести для мужчины? Однако же замужняя это делает и тем становится отвратительнее, так как извращает дары природы. Она убирается пред зеркалом и домогается, в посрамление Творцу своему, казаться лучшею красавицею, чем создана она». Другому порицателю девства, который по примеру стоиков уравнивал все грехи и все добродетели, объяснял он евангельское учение о разности между грехами и между добродетелями1423. В книге, против Вигилянция, которым выдавал чествование мученических мощей за суеверие, блж. Иероним основательно обличает заблуждение Вигилянция, показывая, как Церковь издавна чтит Святых Божиих и их останки, как это чествование согласно с началами христианскими. Того же Вигилянция обличает в письме к пресв. Рипарию.

Иеронима, и при жизни, и до ныне, не перестают упрекать в некоторых несправедливых мнениях и особенно о браке и брачном состоянии. Но в этом случае, как и вообще в ученых спорах его, прежде всего надобно взять во внимание природные расположения Иеронима. Он был муж души сильной, но раздражительной и суровой. Не делом воли был такой характер души его, а природы. От того во всех политических своих сочинениях, он leo rugiens. Хвалит ли, или порицает, он бросает слова, которые сами по себе гораздо более выражают, нежели что хотел выразить ими Иероним; сыплет остроты, которые могут казаться едкими. От того, никогда не нужно столько иметь во внимании время и обстоятельства сочинения, как при чтении сочинений Иеронима, это давно замечено. Иначе вы можете думать, что одно и тоже лице в одном сочинении поставлено выше всех, в другом ниже всех; один и тот же предмет в одном сочинении высок, в другом ничтожен. Между тем дело не в перемене мыслей сочинителя, а в перемене слов души громоносной1424. Это вполне видим и в полемике Иеронима о девстве. Брака он не осуждал, это видим в сочинениях его1425. Но когда облачал развратных хулителей девства: то много выражений брошено таких, которые, по-видимому, худо говорят о браке. Здесь есть, если хотят, ошибки выражения, но не ошибка мысли.

Таким образом обзор сочинений Иеронима показывает, что отличие его состоит прежде всего в обширной учености; в глубокомыслии и последовательном взоре на предметы превосходили его многие. Он называл себя диалектиком и филологом, оратором и богословом. Но диалектика его далеко не так была сильна, как красноречив язык, особенно в его письмах, часто образцовых по изяществу слога. «Заслуги его учености, говорит блаженный Августин, таковы, что несчастным надобно назвать того, кто не уважит столько трудов, и трудов столько святых и не возблагодарит Господа Бога»1426. Пресвитер достопочтенный1427, человек Божий1428, своим учением во славу Божию, и при помощи Божией столько способствовал усовершенствованию церковной латинской образованности, сколько никто прежде него1429. Для изучения Священного Писания; блаженный Иероним без всякого сомнения сделал столько, сколько никто другой из отцов Церкви: эта заслуга его приближает его к той степени, на какой, стоят Василий Великий и Григорий Богослов в области нравственности и догматики.

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА.