Fontenay aux Roses (Seine) 53, rue Boucicaut

20 января / 2 февраля 1937-го г.

Многоуважаемый Отец Василий!

Позвольте прежде всего поблагодарить Вас за присланную мне столь важную статью о св. Гр.Паламе. Отец Георгий Флоровский передал Вам, я знаю, тот номер«Vie Spirituelle», где был напечатан и мой этюд о «даре слезном». Надеюсь, он Вам пришелся по душе, хотя я использовала далеко не весь унылый материал, находившийся в моих руках. Вся эта область христианской ранней мистики — ведения и видения — полна неисчерпаемых сокровищ для дум, и я вместе жажду припасть к источнику воды живой и дать прикоснуться к нему тем, кто от него далек по незнанию... Моя мечта — написать целую книгу для французских католиков о spiritualité orientale (о восточной духовности), включая сюда и мистику литургическую (о православной теургии Николая Кавасилы сейчас печатаю ряд статей в R. des Sciences theolog.), и мистику личную от Евагрия до паламитов, inclusivement. По поводу последних у меня намечено несколько пунктов-вопросов, с которыми для разъяснения обращаюсь к Вам как к специалисту.

1) К какому хронологическому моменту следует отнести, если не зарождение, то практику «Иисусовой молитвы», о которой святоотеческое предание не упоминает?

2) Как обосновать традиционность учения Гр. Паламы о соучастии тела в высшем акте созерцания? Конечно, идея преображения тварного естества на Востоке всегда была жива (по кр. мере, после Оригена), но аскетизм восточн. подвижников фактически сводил ее на акт. Это особенно сильно чувствуется у Исаака Сирина, одного из самых замечательных «духовных» писателей и авторитетов Востока, не говоря уже о синаите Иоанне Лествичнике. То же недоумение возникает у меня и относительно явного превознесения человеческой природы, «как творческой по образу Божьему энергии», над чисто-умной, бесстрастной природой ангельской. Вообще мне кажется, что св. Гр. П. сознательно или бессознательно, но порвал с александрийским идеалом apathia . Так ли это?

3) Наконец последнее. По-моему, невозможно считать «Слово о трех образах молитвы» аутентичным произведением Симеона Нового Богослова, ибо оно идет прямо в разрез с тем личным духовным опытом этого гениального мистика, о котором так твердят его дивные эротические гимны и Поучения. Ни о какой исихастской методологии святого отца не упоминает и его биограф Никита Стифат, и в этом отношении прав Н<.. .> (а не Jugie), хотя нельзя, разумеется, делать из этого его поспешно-обобщающих и легкомысленных заключений. «Вспомогательные приемы» паламитов — самое слабое место всей доктрины, ибо сближают их созерцание с практикой нехристианской — инд. йоги прежде всего. К сожалению, в русской духовности именно задерживание дыхания при умной молитве стало на первый план ответного Богопознания, исказив весь его облик и оборвав все нити, связующие ее с theologia mystica первых веков. Поэтому огромное большинство православных ученых, да и просто церковно-образованных людей, не хочет видеть, просто не помнит того, что лежит позади. Вы, безусловно, правы утверждая, что св. Гр. Палама подвел метафизическую базу под мистическое учение Вост. Церкви, но древний путь всеобъемлющего экстаза — «трезвенного опьянения» (пр. Максим Испов.) — он несомненно сузил, а последователи его тем паче. Всю эту проблему следует поставить заново под углом целостного религиозного сознания, в которое входят и так называемые visions imaginatives, отнюдь не всегда являющиеся «прелестью». И паче приходится осудить все «видения» подлинных святых и на Востоке, и еще больше на Западе. Но это уже заводит нас слишком далеко. Простите, что отняла у Вас время на чтение этого длинного письма и не откажитесь братски на него отозваться, когда у Вас выпадет свободный часок. Пока поручаю себя смиренно Вашим молитвам и прошу принять уверение в совершенном моем почтении.

М. Лот-Бородина (1)

P. S. Моя сестра, Нина Ивановна Любименко, некогда знала Вашу семью — пок. мин. А. В. Кривошеина и его супругу, в Никитском Саду близ Ялты. Это было задолго до революции.

Примечания:

(1) Лот-Бородина Мирра Ивановна (Myrrha Lot-Borodine, 1882-1957). Родилась в Петербурге 21 января 1882 г. Дочь видного ботаника И. Бородина. Изучала философию на Высших женских курсах. Выехала из России в 1905 г. Закончила образование в Италии и в Франции. Специализировалась по средневековой французской литературе. Автор многочисленных исследований по этому предмету. Доктор литературы (1909). Вышла замуж за известного французского медиевиста проф. Фердинанда Лота. После 1930 г. занялась изучением истории, культуры и богословия Византии. Напечатала ряд трудов в этой области. Скончалась в 1957 г. в Париже.

1-ое апреля 1937-го г.

Глубокоуважаемый Отец Василий!

Прежде всего благодарю Вас за столь внимательно-серьезное отношение к моим скромным трудам и особенно за столь ценный для меня обстоятельный ответ на заданные мною вопросы. Мои личные духовные потребности, неудовлетворительные на лоне русского Православия, столь, увы, равнодушного к великому созерцательному Преданию — завету родного Востока, теснейшим образом сплетаются со всей моей работой в богословской области, которой я отдаюсь целиком, насколько это, конечно, совместимо с довольно сложной семейной жизнью, ибо Марфа поневоле мешает Марии. Сейчас я одновременно собираю материалы по трем линиям: о природе и сущности мистического опыта в нашей традиции; о гносеологии и антропологии в греческой патристике и, наконец, о Воплощении, независимом от Искупления (и для преп. Максима Исповедника). В последнее вовлекли меня францисканцы, которые «по приказу свыше» должны reprendre et défendre l’Eglise <...> la doctrine de <...> cherchant des racines patristiques <вновь вернуться и защитить Церковь... ее учение... находя в нем святоотеческие корни. — Сост.>. Как видите, задумано широко, <...> и тема чрезвычайно интересная. Я мечтаю, если Господь даст силы, написать целую книгу по-французски о Spiritualité de l’Orient chrétien и, в частности, об l'orient ation mentale. Но это еще за горами. Пока должна исполнить очередные заказы для Etudes <...>» и Vie Spirituelle и окончить начатую серию о таинствах по Кавасиле для Séances Philos. et Theol. Надо ковать железо, пока оно горячо. Католические журналы буквально рвут меня в настоящий момент на части, но я чувствую, что рано или поздно я окажусь для них препятствием и произойдет неизбежный разрыв. Спешу, впрочем, отдать должное их полной корректности и лояльности, как-то никакого давления на меня никто не пытается оказать, и нападения готовятся пока что только в стане р. «католиков восточного обряда», с которыми мне совсем не по пути.

Теперь несколько пояснительных слов о двух пунктах действительно неудачно мною выраженных в последнем письме. Меня смущает не возможность соучастия тела в духовной жизни не на вершине ее (что соблазн лишь для непосвященных), а совсем другое: для меня, каюсь, не ясно самое представление о полном преображении земной плоти. Ведь «малое воскресенье» есть образ грядущего великого, когда тело душевное станет по апостолу телом духовным. Все о. о. твердят, начиная со св. Иринея Лионского, о совершенной спиритуализации материи, как конечной цели творения. Но что сие значит? Если должна исчезнуть, быть стертой грань entre l’intelligible et le sensible, qui en est le signe symbole icibas, тогда преобразуемое естество (всего космоса?) становится не только духоносным, но сливается воедино с телом духовным, т. е. вещественный мир — отображение умного — ничем больше не должен отличаться от последнего. Тут тоже какая-то антиномия, катарстически не разрешимая, на мой взгляд, хотя именно здесь, как Вы правильно усматриваете, — водораздел платонизма и христианства. Есть ли об этом у Паламы?

Что касается отрицания «visions imaginativеs», то я знаю, насколько глубоки его корни в аскетике Востока, а также, что оно не препятствует тем телесным явлениям Божией Матери и святых, но эти явления не суть мистические видения. В «Трех образах молитвы» открывается, однако, именно с онтологической точки зрения — все, что не есть созерцание Божественного Света, иначе говоря, бес... ной <нрзб.> трисиянной Славы, чему явно противоречит экспериментальное учение Симеона Нового Богослова, который духовно зрел непрестанно Спасителя и слышал от него глаголы откровения. Кстати, о. Jugie в одном из последних номеров «Echos de l’Orient» вернулся к вопросу о датировании Methodos’a, относимого по новейшим исследованиям к XVI веку. Если я говорила о сужении метафизической базы в опыте паламитов, то лишь имея в виду то, что произошло у нас в последующие века, а именно факт, что Православная Церковь вне Иисусовой молитвы, которая, конечно, имеет древние источники, отвергает принципиально как «прелесть» всякое созерцание горнего мира. В результате вся наша мистика сконцентрирована ныне исключительно на литургическом тайноводстве. Между тем, католический Запад, хотя во многом порвал с истинной радостью, многое сократил в дивной сокровищнице видения, ибо нельзя же хотя бы по поводу Иоанна от Креста (S. Jean de la Croix) настаивать на будто бы «изобразительной» мистике! Ваши слова о «вселенскости» природы христианской «общеобщечеловечности» ее мне было очень отрадно прочесть под пером афонского монаха наших дней. Настало время в самом деле подвести итоги за 2000 лет и, ничем не поступаясь из вечных ценностей, попытаться объединить весь подлинный (неподложный <...> в оккультизме или теософии) духовный опыт мира человеческого.

Как хорошо, что Вы думаете продолжать свои исследования об истоках паламизма и о Божественном Свете! Я недавно выступила на одном публичном собрании (в семинарии Collège de France), относящийся сюда вопрос о несотворенной благодати (ее признавали и мистер Экхардт и Таулер) и с радостью увидела, что он вовсе не шокирует католиков не томистов. Не решаюсь больше затруднять Ваше внимание, тем более, что Вы, наверное, поглощены великопостными службами и смиренно поручаю себя Вашим молитвам,

С совершенным почтением Мирра (Мирония) Лот-Бородина

P. S. Посылаю Вам небольшую статью появившуюся в «Ирениконе», вернее всего, книжку этого небезынтересного Зап. органа восточной мысли. Искренно сожалею, что не имею б<ольше> оттиска из R. H. R.

Fontenay aux Roses

30-ое июля 37-го г.

Многоуважаемый Отец Василий!

Получила Ваше столь ценное для меня письмо по возвращении из Англии, где я присутствовала на конференции Общества сближения Англиканской и Православной Церквей. Признаюсь, я доселе относилась к экуменическому движению скорее отрицательно, опасаясь недопустимых для ортодоксального сознания компромиссов. Однако перед лицом мировой религиозной действительности мое подозрительное отношение к «английскому протестантизму» (на самом деле речь идет здесь только об англо-католиках) в корне изменилось. Прежде всего меня поразила глубина индивидуального молитвенного опыта, т. е. именно то, что наиболее слабо в русской нашей духовности (конечно, мирской). Лучшее тому доказательство — та полная растерянность, которую проявили почти все русские (человек 35 + несколько румын и один грек на 150 членов Съезда приблизительно), когда о. Тальбот, известный проповедник-бенедиктинец, предложил «retreat» — дневной период молитвенного молчания. Молодежь совсем не знала что делать, и лишь немногие попытались прибегнуть к Иисусовой молитве, которую с непривычки творить не так-то легко. Да, древняя традиция «духовного делания» давно у нее затерялась даже в избранных кругах, в медитации самоуглублению и oraison acquire <умению молиться. — Сост.> нас никто не учит, увы; даже читать Евангелие мы не умеем. Ваша «критика критики» имеет для меня большое значение, и я вообще искренне Вам благодарна за столь серьезное внимание к тому, что я пишу. Принимаю многие Ваши коррективы и хочу только сделать две-три оговорки для выяснения моей точки зрения.

Под «поздним переводом» филокалии я разумела не славянский Паисия В., а русское «Добротолюбие» Феофана Затворника (конец XIX века), от греческого оригинала, кажется, отличное, но возможно, что я тут не права. Относительно Иконостаса Вы меня не поняли: я ведь протестовала лишь против, так сказать, фо... иной <нрзб.> ноты в Новгородских храмах, п. ч. именно это полное внешнее отчуждение верующих от совершающегося на «мысленном небе» и привело к внутреннему отрыву у них от церковной мистерии. И это подтверждает Ваше же справедливое замечание о том, что очень многие искушения истинного вселенского Православия появились уже в Московской Руси.

Здесь XVI век с его самодержавным национализмом несет перед историей ответственность: подражание Византии в худшем — в ее цезаро-папизме, всегда гибельном для духа воплощенной христианской идеи. Что касается «прелести», то это очень сложный вопрос, для меня больной, по-моему, не понимаемый по существу. Прежде всего, знаменитый Jugie, у которого весь ум насыщен латинской схоластикой; о. Напове... <нрзб.> как будто что-то теперь понял в восточной spiritualité, но беспристрастию иезуитов я определенно не доверяю. Мои скромные труды на сем поприще подвигаются весьма туго, отчасти из-за домашних обстоятельств, так как семейная моя жизнь довольно трудная: она требует много работы и отнимает немало душевных сил. По просьбе «Études Carmélitaines» я дала им <...> пока sur le sécheresse dans l’antiquité chrétienne. Это тема мало исследованная, мне особенно близкая, но за недостатком времени пришлось ограничить поле исследования — Ориген. Еще обещала две статьи об онтологии мистического опыта на Востоке и о теории познания, <...> догматическому базису того опыта. Последняя была мною прочитана как доклад на семинарии проф. Barazzi (специалист по испанской мистике), но меня не удовлетворяет и для печати («Иреникон») должна ее переработать. Также мечтаю написать об «oratio mentalis» в патристич. литургике, когда Бог дает досуг внешний и, главное, внутренний. Сейчас я устала чрезвычайно и могу лишь читать — погружена в апокрифы Ветхого Завета и в изучение иудаизма, который к стыду своему знаю плохо, п. ч. наука ... <нрзб.> меня отпугивала и от своих былых учителей в Ecole des <...> Etudes (Section religiease) я сохранила недобрую память, как о настоящих вивисекторах Свящ. Писания. Все-таки надо хоть на пороге старости попытаться восполнить этот важный пробел в моем образовании.

Не решаюсь просить Вас хоть в нескольких словах набросать мне картину афонской жизни в настоящий момент. Обычные рассказы очевидцев ничего не говорят о едином на потребу и рисуют только монашеский быт. Если б Вы могли это сделать в свободный час, то доставьте далекой ближней огромную радость. Ведь на Святую Гору мне не попасть, даже если я соберусь когда-нибудь в Грецию. Прошу не забывать меня в молитвах Ваших. С почтением,

М. Лот-Бородина

17/30 декабря 1939.

Многоуважаемый Отец Василий!

Давно уже получила Ваше очень для меня ценное и интересное письмо и давно хотела на него ответить, но трагические внешние события в мире до того нас захватили, что трудно было придти в себя, успокоиться и собраться с мыслями. А тут еще и состояние моего здоровья, все усугубляющееся, которое не позволяет мне никакой траты сил, даже при условии самого замедленного темпа всяческой деятельности. Одни физические страдания (в костях и гл. обр. в спинном хребте из-за прогрессивной декальсификации организма) я готова нести с должным терпением, помня, что этот крест от <...>, но очень тяжела мне моя невольная оторванность от церкви, от благодатной жизни таинств, питающих и дух, и душу. Сегодня я смогла исповедаться и причаститься Св. Таин, и на сердце светлый мир — надолго ли? Мы живем в страшное время, б. может, эсхатологическое, и минутами кажется, что антихрист — двуликий — уже пришел. Во всяком случае на всех и каждом огромная моральная ответственность за совершающееся кругом ужасы и бессильные пока страдания и бесчисленные невинные жертвы разнузданных, торжествующих, темных сил. Остается лишь нам, жаждемым вн... <нрзб.> за правое дело демократии, молить Бога, дабы Он благословил праведный меч <?> и ускорил победу освобождения всех угнетенных народов. Но когда она придет, то необходимо будет перестроить весь мир на новых основах, создать, поелику возможно, христианское международное общество, где будут равноправны все нации и духовно свободны все твари. Это мне кажется осуществимым хотя бы отчасти, ибо Царствия Божия не может быть на земле.

Неужели и в эти дни великой скорби на Афоне продолжается внутренняя распря «зилотов»? Со стороны, конечно, судить трудно, но то, что Вы мне сообщили об этом, так несовместимо с моим идеальным представлением об иночестве. Грустно также, ч<то> психилогия «...ническая» <нрзб.> доминирует и в этой дух. элите, но люди — всегда, везде люди, т. е. существа слабые и эгоцентрические, а высшие ступени Лествицы доступны даже не всем «званным» — лишь избранным. Сейчас я начала новую богословскую работу на трудную тему: visio dei <...> в традиции христ. Востока (для «Иреникона») и много для нее читаю.

Книга Presdigea <?> у меня есть, и я согласна с Вашей оценкой ее. Хотелось бы знать, что Вы думаете о др. англ. видном теологе, Оксф. епископе Kirk, написавшем большое исследование о «The vision of God», где много религиозно-высоких мыслей, по-моему, нет глубинного укоренения в созерцании, в <...>. Это обычное явление у всех прошедших через школу протест. критики. Маленькая книжечка D. Stolz «Die Theologie der Mistik» лучше бьет в цель, хотя в ней неудачные попытки органически связать схоластику — православный томизм — с греч. патристикой. Все-таки и с некоторых пор несомненно пробудился на Западе живой интерес к восточной православной мысли. Только обидно, что мы так забросили сами свои сокровища и не умеем ни прозелитствовать <?>, ни даже просто защищаться, парировать удары ученые, католических апологетов вроде о. Jujie. Я так рада была узнать, ч<то> Ваше «Учение Григ. Паламы» уже переведено и на англ., и нем. языки. Надеюсь, что труды Ваши о преп. Максиме Испов. успешно подвигаются и имеют огромное, на мой взгляд, значение, хотя некоторые византисты склонны считать его эклектиком, умом не оригинальным и т. д. (Viller, Kaussen <?> и др.). На «Духовные Беседы» ис. Макария натиск идет со всех сторон, а теперь начинают нападать и на Кассьена, находя и у него мессалиянские <так!> симпатии, сверх мнимого полупелагианства. Кстати, мой этюд о благодати-свободе закончен, третья часть т<олько> ч<то> вышла в «Oecuménica» (посл. № журнала, который во время войны выходить не будет). Как только получу обещанные оттиски, тотчас вышлю Вам оба последних на суд. К сожалению, за неимением <...> мне пришлось сильно сжать, скомкать конец и настоящего заключения не вышло. Из-за этих очерков у меня идут оживленные споры с одним прекрасным молодым бенедиктинцем-медьевистом, который изучает известного зистер.ского <нрзб.> аббата XII-го в. Guill... <нрзб.> в свете Orientalia lumen и тоже хочет слить воедино <нрзб.> оба течения — зап. и восточное. Об экуменистической <...> книге о. К. <. > я дала отзыв в «Пути» и пришлю его Вам вместе с оттисками <.>-Liberti. Скажу Вам откровенно, что в здешней и религ.-философ., и чисто экллезиастич. среде я, увы, не нахожу ни поддержки, ни сочувствия: одни равнодушны ко всякой догматике и даже ей не доверяют, а другие словно боятся умствовать вообще. Пока одно счастливое исключение С. Л. <...>, с которым мы близко сошлись — он с женой рядом с нами в Fontenay; он от природы чистый созерцатель, но не без пантеистического уклона, по типу германских мистиков. С Бердяевым у меня лично хорошие отношения, и человек он благороднейший, настоящий апостол социального служения, с подлинным пророч. пафосом, однако от Церкви отходит все дальше, и это грустно. Парижские священники, особенно монахи, порою замечательные пастыри, но для духовного руководительства совсем не подготовлены, ч<то> <...> непонятно. В этом отношении я человек одинокий (семья моя — неверующая) и бреду через пень-колоду собственным нелегким путем, в котором спасаюсь единой молитвенной надеждой на Его помощь и medi fabio — oratio.

Получили ли Вы «Заветы», и как Вам понравились мои стихи, не с эстетической точки зрения, разумеется? Когда-нибудь я расскажу Вам историю этого сборника, имеющего действит. нечто харизматическое. Позвольте в заключение поздравить Вас с приближающимся Рождества Христова и пожелать всего-всего доброго в грядущем году, смиренно поручить себя Вашим молитвам.

С почтением

М. Лот-Бородина

Простите за поправки и вставки — я пишу с трудом, и переписывать нет сил — рука дрожит при малейшем усилии.