11 июня 1934 г.

Дорогой отец Василий

Все письма, которые ты мне написал, я только что получил (ты, вероятно, знаешь, что мы сейчас все вместе живем в Севре, немного больше той виллы, где ты когда-то бывал). Ты спрашиваешь обо мне. Я действительно виноват, что тебе не писал. Описать все события было бы трудно и длинно, ограничусь только некоторыми. Начну с себя, но не потому, что придаю своей персоне значение, а просто потому, что жизнь моя проста. Ученым и важным человеком я не стал, условия жизни этому мало способствуют (что, может быть, и на благо). Ты уехал на Афон, когда я начинал служить в банке; с тех пор я и продолжаю служить в нем, что отнимает большую часть моего времени, сил и создает заботы скучнейшие; плачу за это дань (необходимую) возможностью существовать скромно, кормить семью (семьей я разумею родителей, двух старых нянек и сестру (брат себя обеспечивает)). Я не женился и продолжаю жить вполне в прежней обстановке; разница лишь в том, что прошло много лет, родители стали стариками, а сам я вышел из возраста «молодого человека» и так смотрю на вещи; какие они есть (судить мне многое трудно), рассказывать долго, да и нелегко, потому что изменился круг людей, который ты знал («иных уже нет, а те далече»). Среди них Маргарита Б. (которую, может быть, ты помнишь и которая сыграла большую роль в моей жизни); она умерла четыре года тому назад от чахотки. Но вернусь к «статусу» учености. Ты оставил меня в то время, когда всяческие новые впечатления производили на меня эффект бомбы, я хватался за них и думал, что окрываю Америку. Со временем, я пришел к убеждению, что Америки (которую я искал) нет, а просто выдуманные нашим воображением некие явления. Это привело меня к занятиям философией, которая меня интересует главным образом как явление человеческого духа. Недавно я кончил писать довольно большую книгу о Платоне, где разбираю платонизм с разных точек зрения, и все это написано в виде диалога автора с Платоном. Хочу сделать в этой книге подзаглавие «о разумных началах космоса и государства». При всем этом, усилия, которые я приложил к этому труду, могут кануть в лету, потому что для издания необходим меценат (порода, нынче вымирающая) и издатель. Если получится, то пришлю тебе на отзыв. Именно в данное время видел немало довольно пространных философских публикаций, связанных с проблемой философии личности. О богословском подходе к развитию личности не забываю, но пока не знаю, как подойти к этому вопросу и как его оформить на бумаге, если Бог даст, лишь через немало лет. Пока мое богословие свелось (как ни старинно) к практической деятельности — сближение с англиканами. Ты знаком с о. Бальфуром (я с ним тоже много беседовал), а потому понимаешь, что и с англо-католиками можно иногда находить общий язык. У них очень правильный подход к содержанию символики, сохранению ее с православных, раннехристианских времен, нас с ними объединяет эта неразрывность традиции, но у них, к сожалению, тупое и примитивное понимание почитания мощей, на грани некой сказочности. Конечно, я никогда даже не подозреваю и не предвижу никаких компромиссных комбинаций и объединений с англиканами, но мне было очень интересно познакомиться с о. Бальфуром поближе, который очень образованный и ищущий человек. Иногда мне кажется, что его путь будет сложным и не совсем простым. Много раз я мечтал оказаться у тебя на Афоне, обсудить с тобой все, что меня волнует, ведь мне не с кем здесь поговорить (особенно в семье), кроме Киры, обо всех наболевших философских проблемах. Бог милостив, и я надеюсь оказаться на Афоне, но об этом знает только Он один. А пока молись обо мне,

твой А. Карпов (1)

Примечания:

(1) А. Ф. Карпов приходился двоюродным братом архиепископу Василию. В письмах Елены Геннадиевны, Кирилла и Игоря Кривошеиных неоднократно говорится об «Аде» Карпове, его семье и трагической внезапной смерти от тифа, которая постигла его по возвращении из Греции и Афона в 1937 г. Он был талантливым начинающим философом и перед самой кончиной успел увидеть свой труд «Платон» (о разумных началах космоса и государства). Родился в 1902 г. в Москве. Сын Федора Геннадиевича Карпова. Покинул Россию в 1920 г. В эмиграции во Франции. Работал во французском банке, перед своей кончиной похоронил мать и отца, оставался холостяком, сотрудничал с журналом «Путь». Принимал участие в работе Русского студенческого христианского движения (РСХД) и Содружества святого Албания и преподобного Сергия.

15июля 1934 г.

Дорогой отец Василий, спасибо за письмо, которое получил, вернувшись из отпуска, проведенного в Англии. Мое последнее письмо не было достаточно обстоятельным, и поэтому не мудрено, что у тебя создалось несколько неправильное представление и о моих философских исканиях, и о моих отношениях с англиканами и о богоискательстве. Я нахожусь в начале пути, а потому и философия меня интересует только с точки зрения (как результат) самостоятельного человеческого разума, каждая личность есть предмет изучения для выяснения его отношений к Богу (это отношение и рождает проблему человека внутри его), именно эта сторона меня сейчас интересует. Теперь скажу о моем отношении к англиканам и в частности с англиканами. Видимо, в моем последнем письме я неточно выразился о «практическом» богословии «с ними» и тем дал тебе повод спросить «что же это за “практическое богословие”»? Термин мой был неточным и неудачным, в равной степени, как и ссылка на о. Бальфура (которого я привел, видимо, некстати). У меня нет богословского образования, я вообще самоучка, мне трудно разобраться в тонкостях, но я имел в виду не некое туманное искание и нахождение компромисса между двумя равнозначными Церквями, а путь по работе воссоединения англикан с православием, быть может, с лучшими их предствителями, у которых лично я увидел ясность их веры. Конечно, тут возникает сразу и основное разделение, то есть учение Филиоква (Filioque), процесс этот изменяет многие формы благочестия и заполоняет умы. Но ведь все, что связано с традицией, всегда оказывается сильнее вечно меняющихся веяний, религиозной апостасии. У англиканской традиции Filioque интерпретируется не в смысле умаления Св. Духа, а в смысле исхождения Св. Духа от Отца через Сына. Прочитал несколько историческо-богословских книг и понял (может, я ошибаюсь?), что главная причина отхода Европы от наших православных корней есть учение о Filioque, и ее применение на практике происходило постепенно, а потому и негативные процессы, связанные с Filioque, оказывающие разъедающее зло на людей в изменении форм благочестия, тоже шли медленно. Я заметил, что наследие православное сохранилось у англичан очень сильно, особенно я понял это, когда беседовал с одним богатым, но довольно простым человеком. Я был приглашен к нему в имение под Оксфордом, и он мне стал рассказывать о своей семье и их традиционных праздниках. Именно тогда я понял, что англикане сохранили в обрядовой стороне очень много деталей от «нас», но они даже не могут понять и вспомнить, откуда это к ним пришло. Именно этот «буржуа» мне сказал, что его прадедушка помнил настоящие войны, когда Юлианский календарь был заменен на Григорианский в 1754 году, и, конечно, самым тяжелым испытанием для Англии был иконоборец Кронвель, а если углубиться, то самыми страшными последствиями для Англии были реформы XI века (ты знаешь, что это были папские реформы Западной Европы), которые принесли много «обновленчества».

Сейчас перечитал твое письмо и заметил, что ты спрашиваешь меня о русской литературе о св. Григ. Паламе. В следующем письме, надеюсь, смогу тебе подробнее ответить, так как смогу справиться об этом у знакомых богословов — у о. Г. Флоровского и у о. Сергия Булгакова (который сейчас в отъезде). Сам я просмотрел литературу в библиотеке и скажу, что у русских об этом написано мало. У Флоровского в «Столпах» есть глава «Свет истины», где говорится о значении для познания любви Бога к миру (откровении объективной истины), о любви человека (ответной) к Богу и любви к ближнему, как участию человека в любви божественной (Церкви) — потому что Церковь и есть «столп истины, что основано на объективной любви». Это глава из труда о. Г. Флоровского «Столпы», которая у меня имеется в виде рукописи (из книгохранилища), послать я ее тебе не могу.

Хочу попросить тебя: можешь ли ты прислать мне «Добротолюбие», деньги за книгу я тебе сразу высылаю. Прошу тебя молитв за всех нас и особенно за мою мать.

Твой А. Карпов

17 сентября 1934 г.

Дорогой отец Василий, спасибо тебе за письмо. Ты, однако, замечаешь, что мы не расходимся принципиально по многим вопросам. Думаю, что тебе ясно, что я не намерен в моих теперешних писаниях придавать абстрактной философии большее значение, чем следует. Быть может, это объясняется недостатком моего религиозного опыта, и разум выходит на первое место перед более глубокими церковными знаниями. Надеюсь, что я постепенно сумею углубить свое существо, и, конечно, есть опасность заслонить ненужными измышлениями и мыслями суть непосредственного созерцания глубины истины. А главное, разобраться, «в чем же есть правда» и как мне дальше не только мыслить, но и жить. Я только что закончил манускрипт о Платоне (совершенно не представляю, где и как и когда он будет издан, сегодня это очень трудно и вряд ли что-нибудь выйдет). Работа над этой книгой целиком окунула меня в философские наблюдения, а потому следующий труд я хочу посвятить целиком философской книге о Церкви. Если задуманное будет ложиться на бумагу, мысли, заметки на полях и в голове — разреши мне тебе их посылать. Для меня твои замечания и советы просто необходимы, особенно в наш век смуты, цинизма, извращения идеи государства и Церкви. Мы одержимы благоустройством мира и поисками равенства и совершенно разучились мыслить категориями высшей философской морали, а все сводим до уровня «пользы». Как соединить вечные ценности любви и братства (в Церкви) и вывести их в жизнь, которая провозглашает свободу, которая иногда превращается в анархию. И еще мне хотелось бы рассказать, что совершенство личности человека, который живет в Церкви, продолжается. Моя задача — не углубляться в отвлеченные понятия, а наоборот, показать на примере историческом и сравнить с нашим «социальным обществом», как человек в «общежитии» теряет или находит личность, как его личность меняется, если он живет вне Церкви или с ней. Указать на примерах конкретных творений и богословских писаний помощь ищущему или потерянному в современном обществе человеку. Задача трудная, для меня самого в первую очередь!

Рад, что думаешь заняться изучением св. Григория Паламы. Не мог бы ты мне прислать короткий очерк, на половину печатного листа, с описанием литературы, которую я попробую найти в библиотеках. А еще, я знаю, что в английских и французских католических журналах уже кое-что появлялось о св. Григории Паламе, хочу найти эти статьи.

Об англиканах со многими твоими мыслями согласен. Особенно, что «путь к англо-православному единству лежит через раскол самого англиканства». Практически присоединение к православию возможно лишь англо-католичества, что повлекло бы отпадение «...Церкви»; сейчас срок еще не настал, так как англо-католичество еще недостаточно проникнуто православием (хотя они забыли свои истинные православные корни!), и сегодня они слишком связаны с низким и бытовым, плоским англиканством, в котором присутствуют национальные (крестьянские) обычаи, кстати, в Англии очень сильные и связаны с календарными изменениями, отчего внутри Церкви и ее паствы бытуют «битвы».

Если произойдет движение («раскол») то, может быть, это поможет той прогрессивной части англикан посмотреть поближе на православие и особенно углубиться в богословие, а не оставаться на уровне чистой национальной традиции.

А пока желаю тебе всего наилучшего, прошу тебя молитв, особенно за мою мать, которая сейчас находится при смерти.

Твой А. Карпов

8 октября 1934 г.

Дорогой отец Василий, получил твое письмо и благодарю за сочувствие. Молись о душе усопшей моей матери. Горе это мы здесь перенесли мужественно. Про себя скажу, что никогда, как в эти дни, не испытывал большего религиозного бодрствования. В свое время я уже показывал твои тексты о. Г. Флоровскому и о. С. Б. и Н. Бердяеву — им всем очень понравилось. Они даже говорили, что это необходимо перевести на английский язык. Как я тебе писал уже, что для «Пути» издавать целиком — слишком большой текст, и он слишком научный для наших читателей, но мы решили попросить тебя сделать обзор твоего текста в виде статьи. Как я понял, ты согласен.

Отвечая тебе на вопросы о статье, сообщаю: 1) размер статьи может быть около 10 страниц твоего письма (18 тысяч букв); 2) писать можно по-русски (переведут); 3) греческие тексты журнал может печатать, но особенно не загромождать статью греческими формулировками, так как журнал не слишком научного направления; лучше, чтобы статья была, как ты правильно считаешь, «результатом некоторых мыслей и впечатлений»; 4) вышлю тебе экземпляры журнала. Получив их, не реши, что твоя статья ему не подойдет по духу. Дело в том, что мы именно ищем тексты, которых нам не хватает, а именно о православной мистике, изложенных спокойно и по существу. Хорошо было бы, если бы ты свою статью разбил на главы, по основным проблемам. Лично мне кажется, что необходимо развить твои мысли об «умной молитве», но и эту тему нужно донести до непросвещенного в богословии читателя и подробно развить тему православного учения о Св. Духе (учение о Св. Духе полезно применится ко всему сказанному о Святости, особенно на стр. 52-54). Проблему апофатического богословия хорошо было бы оттенить ее философским скелетом (я имею в виду не кантовскую «вещь в себе», которая к делу не относится, разве что для дополнения, а Платона). Разница учений св. Георгия Паламы с Платоном, конечно, существенная, особенно в его учении об энергии, что не имеет ничего общего с Платоновскими размышлениями. Скажу даже больше, что св. Г. Палама, как бы сознательно отталкивает от себя учения Платона и их преодолевает (стр. 79). Но это мои пожелания, а вообще, ты сделаешь, как тебе покажется лучше. Когда напишешь, пришли мне, а я передам по назначению. В заключение скажу, что об о. Сергии Булгакове ты говоришь не ясно, хотелось бы услышать от тебя более подробное мнение.

На этом заканчиваю, прошу твоих молитв.

Твой А. Карпов

14мая 1937 г.

Дорогой отец Василий, благодарю за письмо. Мой «многострадьный» Платон действительно печатается и, видимо, выйдет до конца июня. Тогда повезу его на твой суд милостивый; сам я им до отчаяния недоволен и решил его «тиснуть» только потому, что некоторые научные мужи дали мне разрешение на печать и даже очень толкали меня на это. Н. Бердяев уже давно меня уговаривал, да я воспринимал его похвалы за хорошее личное ко мне отношение. Но тут (об этом при встрече) я получил отзыв от одного человека (ученого), из слов которого понял, что ему понравилось, и он даже сам проявил инициативу для издания. Для меня это было полной неожиданностью! Теперь о более существенном. Я решил в сентябре отправиться в Грецию, приблизительно недели на три. Осуществление этого решения зависит от обстоятельств денежных и всяких, в том числе от греческой визы. О. Г. Флоровский советует мне просить тебя обратиться к митрополиту Тр. (который тебя очень ценит) и от него получить эту визу на Афон, и тем самым для поездки по Греции. Мне бы очень хотелось осмотреть не только Афон. Ты мог бы сказать митрополиту, что я во Франции живу постоянно уже 17 лет и уже 12 лет служу в одном и том же банке, в случае надобности могу прислать документы о квартире (она на имя моего отца). Могу прислать письма и рекомендации от того же о. Г. Флоровского, Карташева, А. (ИМКА). Паспорт у меня Нансеновский. Хотел бы поехать в сентябре, для того чтобы сообщить об отпуске на работе, необходимо все подготовить заранее. Рад буду обнять тебя, увидеть и поклониться Афону и вообще почувствовать себя человеком. А пока прошу твоих молитв. Обнимаю.

Твой А. Карпов

17 июня 1937 г., Париж / Севр

Дорогой отец Василий, спасибо тебе за письмо и за хлопоты о визе; поблагодари при случае всех тех, кто в этом деле принимал участие. В консульстве я еще не был и весьма возможно, что вообще не смогу воспользоваться этой визой: две недели тому назад внезапно умер мой отец. Смерть эту я пережил тяжело, потому что, хотя отец и предполагал ее давно и именно такой, как она произошла (у него было больное сердце и склероз), я не верил ее близости, так как внешне мой отец выглядел вполне здоровым. Отношения у меня с ним были крайне тяжелыми. Особенно в последние годы, после кончины моей матери. А ты помолись за упокой его души. Боюсь, что я не смогу воспользоваться визой и приехать к тебе еще и потому, что мои денежные дела сейчас весьма расстроены и к сентябрю вряд ли войдут в норму, а греческое путешествие довольно дорогое. Точнее говоря, сейчас ничего определенного не могу сказать. Поехать же хочу очень, почему-то особенно сейчас, некая сила меня так и влечет в Грецию и на Афон. А пока желаю тебе всего лучшего и прошу твоих молитв.

Твой А. Карпов

27 августа 1937 г.

Дорогой отец Василий, еду в Грецию 2 сентября пароходом из Марселя, прибуду в Афины. Хочу осмотреть город и те достопримечательности, которые вокруг Афин. На это пойдет дней 5-6, а потом отправлюсь на Афон через Салоники, где хочу пробыть день. На Афоне удастся пробыть недолго, так как обратный пароход 20 сентября. Напиши мне в Афины, хочу точно знать о пароходе и проч. Если никаких непредвиденных событий не будет, то скоро мы с тобой увидимся и наговоримся за все 15 лет нашей разлуки. Не писал тебе до этого, так как с большим трудом получил нужный билет.

Твой А.Карпов