1. Н. И. Кривошеин — архиепископу Василию

6марта 1974-

Дорогойдядя Гика! (1)

Искренне и глубоко рад Вашей реакции на заявление митр<ополита> Серафима. Ваш текст, по-моему, составлен достойно, веско, именно по-церковному, а не политически. Vous remettez les choses à leur place (2). Благодаря Вашей телеграмме митр<ополит> Серафим перестает быть (не может рассматриваться) как «spokesman» — т. е. официальный голос русской Церкви в целом, исчезает гнетущее чувство, что Церковь благословляет чекистов. Спасибо Вам!

Теперь о распространении. Вполне понимаю, что в данное время, до получения ответа, дабы не нарушать церковного порядка, last but not least (3), — до выезда родителей (4), Вы не хотите предавать этот текст широкой гласности. Но текст уже стал известен очень многим, и тут нужно думать о правде, а остальное Господь рассудит. Да, все очень непредсказуемо! Очень трудно строить достоверные предположения: либо Ваше немедленное приглашение в Москву — это как реакция на телеграмму (зная, как там все медленно, то вряд ли. Но данное дело, заявление митр<ополита> Серафима, было проведено четко и молниеносно). Либо — приглашение «разошлось» с телеграммой. И это возможно. Либо — оно застряло на столе у Макарцева.(5) Или у оперативника, ведающего нашей семьей (второе — наверняка!), и это выяснится, когда Вы будете в Москве.

Ведь то, что сказал митр<ополит> Серафим, было широко распространено ТАСС и остается единственным широко гласным. А потому Ваше решение о публикации Вы, наверное, примите, вернувшись оттуда. Отчасти en fonction (6) оттого, как и кто и в каких тонах с Вами будет (будут) беседовать.

Лично я думаю завтра показать Ваш текст Константину Андроникову (7) и послать его Никите Струве (8) для передачи Александру Исаевичу, безусловно, оговорив, что пока это не для прессы.

С Александром Исаевичем у меня был короткий телефонный разговор. Он очень обрадовался известию о приезде родителей, сказал, что он их очень любит (в «Архипелаге» ведь он подробно приводит рассказ о деле со взяткой Мещерской-Гревс и как мама спасала своего отца (9)). Он очень был взволнован и закончил разговор со мной фразой: «Со мной случилась беда, мне необходимо передумать всю свою жизнь». Но этот факт (разговор) — между нами. Книга — превосходная!

У меня нет чувства, что мученичество духовенства и верующих в ней недооценено, духовенство присутствовало во всех потоках, об этом говорится несколько раз. Всего охватить просто невозможно.

Русского текста «Обращения к вождям СССР» (10) еще не знаю, но рассердятся все — и монархисты (что же с единой и неделимой?), и либералы (в том числе я) — почему нужно отворачиваться от Европы? И радикалы — как же той же бригаде пытателей предлагать отказаться от марксизма и вдохновляться отныне лишь этическим самосознанием?! Но жду завтра оригинал.

Сегодня вечером должны звонить родители. Уговариваю их быть в Париже до Страстной. Очень опасаюсь за мамино здоровье. Голоса у них бодрые. Приезд их несомненно радостен. Но есть и трагизм: отчасти самоотрицание, отчасти ужас межконтинентального путешествия в таком возрасте. Дай Бог все обойдется максимально гладко. <...>

Да, С олженицын принял Д. Панина (11) на 20 минут и выгнал. Мне безусловно Панина жалко, ибо человек он по душе не плохой, но очень не умен, а посему фашиствует. Им не по пути.

<...> целую крепко, Никита Кривошеин

Примечания:

(1) Семейное имя владыки.

(2) Вы расставляете все по местам (фр.).

(3) Последнее по счету, но не по важности (англ.).

(4) Разрешение на выезд во Францию Н. А. и И. А. Кривошеины получили 13 февраля.

И. А. Кривошеин отбывал срок в Марфинской шарашке. Оставался в контакте с Солженицыным, чем, видимо, и объясняется его полувысылка на следующий день после ареста писателя.

(5) П. В. Макарцев — сотрудник Совета по делам религий при Совете министров СССР.

(6) В зависимости (фр.).

(7) Переводчик президента Франции В. Жискара д’Эстена.

(8) Никита Алексеевич Струве (род. в 1931 г.) — руссист, глава издательства «YM — CA-Press», гл. редактор журнала «Вестник РХД».

(9) А. П. Мещерского.

(10) См. вступительную заметку.

(11) Димитрий Михайлович Панин (1911-1987) — инженер, ученый, философ.

В 1940 г. арестован, получил 5 лет, в 1943 г. — еще 10 лет. Работал в Марфинской шарашке вместе с Солженицыным. В романе «В круге первом» выведен как Дмитрий Сологдин. В 1956 г. реабилитирован. Активно участвовал в правозащитной деятельности. В 1972 г. эмигрировал во Францию.

2. Архиепископ Василий — Н. И. Кривошеину

9 марта 1974, Брюссель

Дорогой Никита!

Посылаю тебе письмо для «Le Monde» и прошу позаботиться о дальнейшем. Как видишь, текст совпадает с телеграммой. Но несколько усилен (в конце и т. д.)

Всего доброго, арх<иепископ> Василий

3. Архиепископ Василий — К. А. Кривошеину

13 марта 1974, Брюссель

Дорогой брат Кира! <...>

Я написал письмо в газету «Le Soir», приложил французский перевод телеграммы Патриарху с некоторыми добавлениями (например, в конце: «Il est consternant de voir un haut dignitaire de l’Eglise approuver des mesures de violence contre un homme dont la seule faute est d’avoir dit la vérité». (1) Сегодня получил ответ от директора «Le Soir», Mr. Corvilain: «J’ai bien reçu la lettre que Votre Excellence Réverendissime m’a adressé le 9 mars.J’en ai pris connaissance avec beaucoup d’intérêt. Nous allons faire connaître, dans une de nos prochaines éditions, que V. Exc. Rev. y exprime». (2)

Я очень рад, не думал, что будет такой благоприятный результат. Как только письмо (целиком ли, выдержки или статья с письмом, или со ссылками... пока неясно, но это не важно) будет напечатано, то пришлю тебе номер газеты. Подобное письмо послал через Никиту в «Le Monde», он с помощью К. Андроникова попытается его издать в газете.

Интересно еще и другое, что по делу Солженицына выступили два епископа нашего Экзархата, а все «дарюшники» (3) молчат. Тем лучше, скажу я, пусть сами себя компрометируют. Им запретил выступать Константинопольский Патриарх, да и они очень духовно оторваны от Русской Церкви, ничего не хотят знать, а только живут своими местными проблемами, замкнуты на себе. Так что подлинная свобода сохранилась только в нашем Экзархате, а «дарюшники» служат греческим интересам (Константинопольский Патриарх из-за турок не захочет ссориться с Москвой). <.>

Обнимаю, твой брат арх<иепископ> Василий

Примечания:

(1) Удручительно видеть, что церковный иерарх одобряет насильственные меры, примененные к человеку, единственная вина которого в том, что он сказал правду (фр.).

(2) Ваше Святейшество, я получил Ваше письмо от 9 марта и с огромным интересом ознакомился с ним. В ближайшем номере нашего издания мы его опубликуем (фр.).

(3) Архиепископия Константинопольского Патриархата на ул. Дарю в Париже.

4. Архиепископ Василий — К. А. Кривошеину

20 марта 1974, Брюссель

Дорогой Кира!

Посылаю тебе вырезку из газеты «Le Soir» от 18-19 марта с моим письмом о митр<ополите> Серафиме. Из «Таймса» мне сообщили, что помимо своего выступления в «Правде» от 16 февраля м<итрополит> Серафим поместил еще 1 марта текст с нападками на Солженицына в «Times»!

В ответ на это владыка Антоний (Блум) опубликовал в «Times» от 7 марта свой ответ. Вполне удачный и сильный, в общем сходный по духу с моим текстом в «Le Soir». В том же «Таймсе» от 6 марта очень хороший ответ Дим<итрия> Дим<итриевича> Оболенского (1). Перешлю тебе копии этих обоих текстов.

Патриархия вообще смущена заявлениями митр<ополита> Серафима. Характерно, что ни в одном из изданий патриархии (Бюллетень и проч.) высказывания м<итрополита> Серафима не упоминаются. По-видимому, кто-то толкнул м<итрополита> Серафима выступить помимо Куроедова (2) — Макарцева. <...>

Обнимаю, твой брат арх<иепископ> Василий

Примечания:

(1) Британский историк-медиевист (1918-2001).

(2) Владимир Алексеевич Куроедов (1906-1994) — председатель Совета по делам Русской Православной церкви (1960-1965) и Совета по делам религий (19651984) при Совете министров СССР.

5. К. А. Кривошеин — архиепископу Василию

24 марта 1974, Париж

Дорогой брат, владыко, получил твое письмо и вырезку из «Le Soir». Прекрасно! Нужно было это сказать.

Зато я считаю, что лучше воздержаться от публикации письма в «Монде». Конечно, Советы все это уже знают, уже все изучено по «Le Soir».Но мне кажется, что если продолжать, то это будет иметь характер организованной кампании против них, а ввиду отъезда Игоря и Нины Алексеевны <Кривошеиных> лучше этого не делать. Тем более что ввиду ухудшения американо-советских отношений (см.: «Монд», 24-25 марта) уже сокращен выезд евреев из СССР.

Мое мнение, я не думаю, что митр<ополит> Серафим сделал «свой жест» без ведома Куроедова. Скорее сам Куроедов настоял на этом заявлении.

Обнимаю, Кира

6.Н. И. Кривошеин — архиепископу Василию

25 марта 1974

Дорогой дядя Гика! <...>

Телеграмму Вашу я показывал широко, и решительно у всех людей церковных ее текст вызвал и вздох облегчения и 100% одобрение редакции. В «Le Soir» тоже вышло очень удачно, эту «кашу» маслом «мондовским» не испортишь, но дядя Кира категоричен.

Константин Андроников думает, что Ваш майский визит (если таковой состоится?) в Первопрестольную будет нелегким. В субботу снова еду в Вену на неделю. Говорил с родителями. Голоса бодрые, намечаемые даты прибытия в Париж между 16 и 20 апреля, прямо в Пасху. Надеюсь, Вы сможете приехать их встречать. <...>

Целую Вас крепко, Ваш Никита К.

7.Архиепископ Василий — Н. И. Кривошеину

26 марта 1974, Брюссель

Дорогой Никита!

По ряду соображений считаю нецелесообразным помещать мое письмо в «Монде», достаточно что оно было уже в «Le Soir». Поэтому прошу остановить это дело. <.>

Обнимаю, твой дядя арх<иепископ> Василий

8.Архиепископ Василий — К. А. Кривошеину

26 марта 1974, Брюссель

Дорогой Кира,

я совершенно с тобою согласен и сам думал о том тебе написать, что помещать мое письмо в «Le Monde» было бы сейчас неблагоразумно, вполне достаточно уже тех публикаций, которые есть. Я написал Никите, чтобы он приостановил это. Но другое дело — в специализированных религиозных изданиях вроде «Вестника» Н. Струве. Если они захотят, то я не возражаю. Считаю, что наше священство и клирики, да и православные люди должны знать правду. Пересылаю тебе целый список с копиями того, что было опубликовано. Очень интересное письмо вл<адыки> Антония от 7 марта в «Таймсе», замечательно написано. Я с ним много говорил об этом деле, и мы, по сути, только вдвоем выступаем и проявляем то, как это было на самом деле. А вот есть ли такие ответы и реакции священников в России? Этого пока не знаю. Интересно, что агентство АПН «Новости» очень быстро, всего через 6 дней, опубликовало реакцию на мой текст. Видно, они быстро снеслись с Москвой и получили «резолюцию» от митр<ополита> Ювеналия. Представляю, как тяжко самому вл<адыке> Ювеналию было все это пересылать, писать и объяснять...

Владыка Антоний был здесь у меня. Мы с ним провели несколько дней вместе, и он мне рассказал, что был в Цюрихе, в течение пяти часов беседовал с Солженицыным.

Солженицын благодарит меня за телеграмму Патриарху и через нашего цюрихского епископа Серафима передал мне, «что ему очень важно было такое услышать от русского Епископа». Кроме этого, вл<адыка> Антоний служил молебен о Солженицыне, об этом ВВС передавало по радио на Россию. Там о моей телеграмме и молебне очень многие слышали благодаря ВВС и теперь на радио (так мне сказали) они получают письма. Но митр<ополит> Ювеналий по телефону запросил вл<адыку> Антония «в чем дело?». Вл<адыка> Антоний переслал ему без утайки все документы, но дальнейшей реакции до сих пор не было.

Я не утверждаю, что мит<рополит> Серафим по собственной инициативе выступал, но давление на него было скорее оказано со стороны КГБ, а не со стороны Куроедова. Впрочем, это все одни «интуитивные» предположения.

Был здесь и Буевский (1) на какой-то конференции в Лувене. Говорил я с ним о Солженицыне. Он обо всех публикациях знает. Я дал ему читать «Архипелаг ГУЛаг », взять с собой в СССР он побоялся, но четыре ночи не спал. Прочитал всю книгу! А потом мне говорит: «Все, что в ней написано, правда, но знаете, но видите ли. я не против, я не осуждаю Солженицына. но знаете, но видите и т. д.», — все увиливал и собственного мнения не высказал. В этом весь Буевский, он всегда такой (все, что о Буевском, строго конфиденциально). Он сказал, что меня приглашают приехать («визу дадут, и это приглашение к Вашей телеграмме не имеет никаго отношения, сейчас не сталинские времена»). Но я не совсем уверен, что это так. <.. .>

Обнимаю, твой брат арх<иепископ> Василий

Примечания:

(1) Алексей Сергеевич Буевский (1920-2009) — сотрудник Отдела внешних церковных сношений Московской Патриархии, доктор богословия.

9.Архиепископ Василий — П. Е. Ковалевскому

18 апреля 1974, Пасха

Воистину Воскресе!

Благодарю тебя за поздравления и взаимно и сердечно поздравляю со Светлым Праздником. Христос Воскресе! <...>

Посылаю тебе некоторые материалы в связи с выступлением митр<ополита> Серафима Крутицкого и Коломенского и моей реакции на это выступление (телеграмма Патриарху Пимену, мое заявление в брюссельскую газету «Le Soir» и проч.) Я знаю, что Зинаида Шаховская1 ничего не хочет публиковать о Церкви, если это не по ее вкусу, но попробуй все же поместить в «Рус<ской> мысли» мое заявление в «Le Soir» или телеграмму Патриарху (заявление полнее и лучше. Но его нужно перевести на русский). Вообще, можешь послать все.

На будущей неделе (22-26 апреля) я буду в Париже, и, если ты хочешь узнать подробности, можешь позвонить ко мне в Экзархат и придти поговорить. Буду рад тебя видеть.

С любовью о Господе Воскресшем, Василий, архиепископ Брюссельский и Бельгийский

Примечания:

(1) Зинаида Алексеевна Шаховская (1906-2001) — писатель, мемуарист, в 19681978 гг. главный редактор газеты «Русская мысль».

10.Архиепископ Василий — митрополиту Антонию (Блуму) (1)

<Апрель 1974>

Ваше Высокопреосвященство, дорогой Владыко! <.>

Теперь о Солженицыне.Ярад,что мы в один день,17февраля,несговорившись между собою, каждый по велению своей архиерейской совести, выступили: Вы — молебном о «людях доброй воли», я — телеграммой Патриарху. Это для меня очень отрадно и духовно и практически в смысле взаимной поддержки, хотя между нашими выступлениями большая разница. Вы, вероятно, будете несогласны, но я скажу прямо, как думаю: Ваше выступление политическое, в широком смысле этого слова и в хорошем его смысле, мое церковное. Поводом Вашего молебна была высылка Солженицына, целью молитвенная поддержка его и всех «инакомыслящих» и политических заключенных в России (Буковский (2) и т. д.). Поводом моей телеграммы было не изгнание Солженицына как таковое, а выступление митрополита Серафима против него. Если бы митрополит Серафим не выступил, и я, вероятно, не счел бы полезным и возможным вмешаться, при всем моем сочувствии Солженицыну. Правда, это сочувствие, ярко выраженное в моей телеграмме, придает и ей «политический» характер, но это не на первом месте. Главная моя цель — забота о добром имени Московской Патриархии. Я не отвергаю избранного Вами политического пути, он может быть рассматриваем как дополнительный к «церковному», вопрос только в том, насколько он полезен для Церкви в России в данный момент (а на Западе этот путь будет весьма популярным). Я знаю, что в России многие независимые церковные деятели, как о. Всеволод Шпиллер (3), против поддержки Церковью оппозиционного движения, а среди массы верующих такая линия вызвала бы непонимание и осуждение. А что молебен о Солженицыне в глазах советских властей является политическим актом, показывает пример панихид о жертвах гонений и террора митрополита Евлогияв Лондонев 1930году.Так вынужден был их характеризовать митрополит Сергий (4). И так их характеризует Успенская в недавно изданной от имени Экзархата брошюрке (5), сильно повредившей нашей Церкви во Франции. (В последней глубине ни евлогианские панихиды, ни «солженицынские» молебны не умещаются в понятия политического акта, но мы должны честно признать, что оба богослужения явления аналогичные.)

Теперь снова о «Солженицыне». Я слыхал, что Вы опубликовали письмо в «Таймс», еще не видел текста, постараюсь достать. Со своей стороны, я переделал мою телеграмму в «Письмо в редакцию» (с небольшими дополнениями и, конечно, без упоминания о телеграмме) и послал в редакции «Ле Монд» и «Ле Суар» (самая большая бельгийская газета). Посмотрим, напечатают ли? Саму телеграмму публиковать пока не буду, это было бы некорректным по отношению к Патриарху. Но показывать телеграмму, давать ее текст Вы можете свободно, кому хотите, только чтобы не печатали.

Приглашен уже после отправки телеграммы митрополитом Ювеналием приехать в Москву в качестве гостя 14-28 мая. <.. .>

Архиепископ Василий (Кривошеин)

Примечания:

(1) Полный текст письма: URL: http://bogoslov/ru/text/268310.html; 20 февраля 2008. Здесь приводим только фрагменты, касающиеся выдворения А. И. Солженицына. Полностью письмо приводитсяв конце данной публикации.

(2) Владимир Константинович Буковский (род. в 1942 г.) — один из основателей диссидентскогодвижениявСССР,начинаяс1963г.неоднократноарестовывался, последний раз в 1971 г. В 1976 г. обменен на Луиса Корвалана. Живет в Англии.

(3) Всеволод Дмитриевич Шпиллер (1902-1984) — протоиерей; с 1920 по 1950 г.

— в эмиграции.

(4) Будущий патриарх.

(5) Лидия Александровна Успенская (рожд. Савинкова-Мягкова; 1906-2006) — жена иконописца и богослова Л. А. Успенского, в 1930-е — секретарь Пражского французского института, с 1939 г. — в Париже. Писала на церковные темы. Была известна своими просоветскими взглядами.

11. Архиепископ Василий — К. А. Кривошеину

4 мая 1974, Брюссель

Дорогой Кира!

Поздравляю тебя, прости, что с некоторым запозданием, с днем твоего рождения и с твоим семидесятилетием, хотя, по-моему, это еще не достаточный возраст, чтобы его особенно отмечать. Начиная с 75-ти уже можно.

Не писал тебе отчасти из-за невыяснения некоторых вопросов в связи с моей поездкой. Во-первых, сейчас только выяснилось, от нашего прихожанина, только что вернувшегося из Москвы, что в Патриархии меня ждут. В связи с этим я был вчера, 3 мая, в здешнем консульстве для хлопот о визе. Виделся только с двумя девицами, принимавшими прошения. Я их помню по прежним посещениям, и они, вероятно, меня помнят. Это хорошо, что не нужно было идти к консулу и прочему начальству для объяснений. Приняли спокойно-любезно, как ни в чем не бывало, ничего не спрашивая. Заполнил анкету, приложил фотокопию приглашения Патриархии. Подал вместе с паспортом. Срок две недели, маршрут «Москва — Загорск — Ростов — Вологда — Ленинград — Новгород — Москва». Ответ: «Будет готово 10 мая», — то есть через неделю (нормальный срок), за четыре дня до отъезда. Думаю, что из слов «будет готово» можно заключить, что виза будет дана и что никаких осложнений в связи с ней в консульстве не предвидится, но, конечно, совершенно уверенным быть нельзя никогда. Как бы то ни было, пошел из консульства в «Аэрофлот» и задержал место на 14 мая.

Выбор маршрута объясняется следующим: 1) из Патриархии просят заранее указать, куда я намерен ехать, это им удобнее; 2) «археологическим» интересом такой поездки, все это древние города; 3) в Новгороде или Ленинграде надеюсь повидаться с Вл<адыкой> Никодимом, он там почти все время живет; 4) «камуфляжным» характером такой «археологической» поездки: а значит, приехал не ради каких-то «шпионских» целей, а чтобы посмотреть древние церкви; 5) в Вологде надеюсь встретиться с арх<имандритом?> Михаилом, но я не уверен, что в Вологду меня пустят! Я не слыхал, что там бывают иностранцы. Посмотрим!

Другие новости: партия митр<ополита> Алексия Таллинского — митр<ополита> Серафима Крутицкого выдвигает Экзархом архиепископа Питирима, и ему самому очень хочется им стать, но митр<ополит> Никодим и митр<ополит> Ювеналий противятся, пока успешно; на последнем заседании Синода вопрос о назначении Экзарха в Париж отложен на неопределенное время. <...>

В Патриархии очень недовольны митр<ополитом> Антонием (Блумом) за то, что он подал в отставку сразу после своего выступления в пользу Солженицына. Они усматривают в этом не то хитрость (поставить Патриархию в невозможность принять отставку, дабы не создавать впечатление, что его увольняют за его выступление), не то желание уйти с шумом, как «жертва преследования».

Я много сам об этом думал и сейчас склонен считать, что такие суждения о митр<ополите> Антонии несправедливы. У него было много трудностей с Патриархией (например, в том, что он совершенно забросил Париж), в другом, в том, в чем он прав (когда в угоду Ватикану у него отняли православные итальянские приходы), в общем Вл<адыка> Антоний был на Патриархию обижен, здоровье его было действительно плохое, а выступление митр<ополита> Серафима оказалось той каплей, которая переполнила чашу, и он подал в отставку. Это он давно предполагал сделать, но все откладывал. Напрасно!

Прочитал сегодня в «Русской мысли» мою телеграмму Патриарху и т. д. («Московский Патриарх и дело Солженицына»). Это для меня довольно неожиданно, в газету я не обращался, а посылал в свое время материалы Петьке Ковалевскому, но не думал, что он сумеет поместить их в «Р<усской> м<ысли>». Тем лучше, что ему это удалось без того, чтобы мне не пришлось кланяться З. Шаховской. То, что они напечатали не письмо в «Le Soir», а телеграмму, уже не имеет сейчас никакого значения... Ведь мит<рополит> Ювеналий в своем письме в «Le Soir» упоминает о моей телеграмме, но не приводит ее текста, а просто цитирует резолюцию Патриарха. Тем самым он дает мне право публиковать телеграмму, без которой эта резолюция совершенно непонятна читателям. Не я, а митр<ополит> Ювеналий первый пустил официальные документы в печать. <.>

Твой брат арх<иепископ> Василий

Письмо архиепископа Василия митрополиту Антонию (Блуму)

<Апрель 1974, Брюссель>

Его Высокопреосвященству Высокопреосвященнейшему Антонию, Митрополиту Сурожскому, патриаршему экзарху в западной Европе.

Ваше Высокопреосвященство, дорогой Владыко!

Получил Ваше письмо от 28 февраля с сопровождающими его приложениями (впрочем, я получил всего одну проповедь, а Вы пишете о двух). Постараюсь ответить прежде всего на самое главное, то есть, конечно, на предполагаемую Вашу отставку от должности Экзарха. Конечно, я определенно против, хотя бы потому, что Вас некем заменить и некоторую пользу благодаря Вашей популярности среди западных инославных Вы несомненно приносите. Ведь что будет в случае Вашего ухода? Меня Патриархия никогда не назначит, да и я не соглашусь по возрасту. Владыка Петр совершенно не подходит, не пастырская личность, не русский, и к тому же большевизан <означает «симпатизирующий большевикам» — эмигрантское выражение. — Сост.> (его назначение было бы началом советизации Экзархата, он уже сейчас дошел до того, что бывает в посольстве на праздник красной армии). Во всяком случае мы его здесь как Экзарха не примем, а будем просить о непосредственной зависимости от Патриархии. Нечего и говорить, что советский Экзарх еще менее приемлем. Нет у них ни одной подходящей личности, все они не разбираются в положении на Западе, сотрудничать с ними я не смогу и не желаю (хотя бы в вопросе о «Вестнике»). Придется тоже просить о непосредственной зависимости от Патриархии (по принципу: Москва далеко, Париж близко, значит, иго ее будет менее чувствительным).

Поражает отсутствие серьезных мотивов Вашей отставки. Вы выдвигаете два: 1) здоровье; 2) несогласие с линией Патриархии, особенно в вопросе об итальянских приходах. Относительно здоровья я скажу, что все мы болеем (возраст тоже болезнь, да к тому же неизлечимая), однако все ж таки терпим. Впрочем, я согласен, что возраст и болезнь являются единственными причинами, по которым епископ имеет право просить об освобождении от должности. Но к Вам это безусловно не относится, возраст у Вас детский, а то, что Вы в силах постоянно ездить в Голландию и Швейцарию, показывает, что у Вас еще достаточно сил. А если их не будет хватать, не путешествуйте так много, в этом нет крайней необходимости, кроме как в Париж, куда Вы, однако, не ездите. Что касается «линии Патриархии», с которой Вы не согласны, то это не причина подавать в отставку (Вы не митрополит Николай Еремин). Ведите упорно свою линию, а если Патриархия будет недовольна, пусть она Вас увольняет без прошения, а сами не уходите. Я так понимаю образ действия архиерея. Это прежде всего относится к области экуменизма. Далее, насколько я могу понять, поводом к Вашей отставке было совсем не «дело Солженицына», а итальянские приходы. Вы меня удивляете: неужто из-за этих «бандитов» Вы хотите поднимать шум? Да они не стоят того! Почему нигде, где существуют западные приходы, не происходят столкновения с католиками, а только в Италии? Может быть, в Италии католики более лютые, но и итальянские «православные» тоже, вероятно, большие скандалисты. Поэтому очень хорошо, что Вы их отпустили на все четыре стороны, а еще лучше, что Румынская Церковь, как я слыхал, категорически отказалась их принять (знает, с кем имеет дело!). Но почему Вы обиделись на Патриархию, что эти приходы отняли от Вас и подчинили митрополиту Ювеналию? Надо было радоваться, что Вас освободили от «бандитов», тем более что по состоянию Вашего здоровья это для Вас большое облегчение, не надо путешествовать. Ведь и у меня отняли Голландию (хотя и признали, что я был прав), а я только сказал: «Слава Тебе, Господи, освободили меня от «бандита» Дионисия!» А Вы обижаетесь, как митрополит Николай Еремин, когда у него отняли Роттердам и Женеву.

Еще одна причина, почему Вы не должны уходить от должности Экзарха. Вы не злой человек, никого не душите, с Вами можно жить. А это то, что мы ожидаем от Экзарха. Да к тому же знаете языки, можете эффектно говорить. Все эти качества не так часто встречаются.

Все эти рассуждения носят, однако, чисто теоретический характер: я глубоко убежден, что после Ваших выступлений о Солженицыне Патриархия ни в коем случае не примет Вашей отставки, ибо в противном случае начнется крик, что Вас уволили за защиту Солженицына и компании. Этого как Патриархия, так особенно Совет по делам религии смертельно боятся. Своим «солженицынским» молебном Вы очень упрочили Ваше положение как Экзарха, если только Вы сознательно не перейдете известных пределов (чтобы «красиво пасть»).

Теперь о Солженицыне. Я рад,что мы в один день,17февраля,несговорившись между собою, каждый по велению своей архиерейской совести, выступили: Вы — молебном о «людях доброй воли», я — телеграммой Патриарху. Это для меня очень отрадно и духовно, и практически в смысле взаимной поддержки, хотя между нашими выступлениями большая разница. Вы, вероятно, будете несогласны, но я скажу прямо, как думаю: Ваше выступление политическое, в широком смысле этого слова и в хорошем его смысле, мое церковное. Поводом Вашего молебна была высылка Солженицына, целью молитвенная поддержка его и всех «инакомыслящих» и политических заключенных в России (Буковский и т. д.). Поводом моей телеграммы было не изгнание Солженицына как таковое, а выступление митрополита Серафима против него. Если бы митрополит Серафим не выступил, и я, вероятно, не счел бы полезным и возможным вмешаться, при всем моем сочувствии Солженицыну. Правда, это сочувствие, ярко выраженное в моей телеграмме, придает и ей «политический» характер, но это не на первом месте. Главная моя цель — забота о добром имени Московской Патриархии. Я не отвергаю избранного Вами политического пути, он может быть рассматриваем как дополнительный к «церковному», вопрос только в том, насколько он полезен для Церкви в России в данный момент (а на Западе этот путь будет весьма популярным). Я знаю, что в России многие независимые церковные деятели, как о. Всеволод Шпиллер, против поддержки Церковью оппозиционного движения, а среди массы верующих такая линия вызвала бы непонимание и осуждение. А что молебен о Солженицыне в глазах советских властей является политическим актом, показывает пример панихид о жертвах гонений и террора митрополита Евлогия в Лондоне в 1930 году. Так вынужден был их характеризовать митрополит Сергий. И так их характеризует Успенская в недавно изданной от имени Экзархата брошюрке, сильно повредившей нашей Церкви во Франции. (В последней глубине ни евлогианские панихиды, ни «солженицынские» молебны не умещаются в понятия политического акта, но мы должны честно признать, что оба богослужения явления аналогичные.)

Другое мое возражение, на первый взгляд противоположное и для меня очень существенное, может быть названо риторическим термином captation benevolentia. В древних учебниках риторики рекомендовался при составлении просьб высоким особам следующий прием: прежде чем начать излагать просьбу, поместить несколько льстивых фраз с целью благоприятно расположить, «уловить» его «благорасположение». Я не говорю, чтобы Вы так примитивно и утилитарно сознательно применяли этот прием, но такая тенденция была проявлена Вами на Соборе 1971 года и вызвала у меня глубокое разногласие с Вами. Вы считаете, что «уловите благорасположение» советских людей, и они будут Вас лучше слушать, если Вы будете восхвалять им советские порядки, социалистическое строительство, выявлять чувства советского патриотизма и т. д. А я считаю наоборот, Вы их тем только оттолкнете, не говоря о том, что восхваление советских порядков как основанное на извращении действительности недопустимо. Так, в Вашем выступлении в последний день Собора Вы говорили, что как русский человек Вы гордитесь советскими достижениями, разделяете гордость советских людей, но так как в Англии много западных православных, то с них нельзя требовать таких же советско-патриотических чувств, и Вы просите, чтобы подобных мест не было бы в резолюции Собора, хотя «как русский» Вы их приемлете. Я был вынужден ответить на это, что я русский, а не иностранец, но именно как для русского это восхваление советских достижений для меня неприемлемо. Пишу об этом, потому что в Вашем письме к митрополиту Ювеналию Вы идете еще дальше. Вы молились «за Советский Союз» (почему не сказать «за Россию», если вообще на эту тему Вы считаете возможным говорить), «за его Правительство (не против него)» (не верю, что искренне; даже в Москве, когда молятся за властей, никто не крестится, а когда «да тихое и безмолвное житие поживем» — крестятся и кланяются). Несогласен я и с модным экуменическим лозунгом, что нельзя молиться «против», а только «за». А как же на Пасху мы поем: «Да воскреснет Бог, и да расточатся врази Его» и т. д.? Но дальше уже идет утверждение, находящееся в кричащем противоречии с действительностью: «Всем известно, что в самой России существует сильное, все возрастающее движение людей, принимающих социалистический строй, готовых принимать участие в строительстве нового мира... но с ужасом воспоминающих... сталинские времена». Неверно: людей, принимающих социалистический строй и видящих все зло в Сталине, становится все меньше. Кроме Роя Медведева, я никого не знаю, кто бы так думал: прекрасная октябрьская революция, прекрасный Ленин, прекрасный коммунизм, а вот Сталин все испортил! Да и Медведев уже перестал так говорить, а: «И у Ленина были ошибки, и в революции не все было прекрасно, но до Сталина все еще было сносно». На примере Солженицына мы видим, какую эволюцию проделали в России русские люди: Солженицын был марксистом, поклонником Ленина, а потом все это отверг, ибо понял, что дело не в «сталинских временах», даже не в Ленине, хотя он и главный виновник, а в октябрьской революции, в марксизме-коммунизме и самом социалистическом строе. Все возрастающее число людей в России начинает все больше и больше это понимать. Боюсь поэтому, что Ваши слова о «социалистическом строе» и «строительстве нового мира» не встретят понимания и сочувствия среди верующих и мыслящих людей в России.

Мое общее отношение к «политике» в Церкви следующее: я в принципе не против участия Церкви в политической жизни. Церковь — всеобъемлющий организм, политика часть жизни, христианство судит обо всем; естественно поэтому Церковь высказывает политические суждения и выражает их в действии, но, конечно, эта политическая сторона не должна никогда доминировать, как это часто случается сейчас на Западе. И главная задача Церкви не в этом. Так в принципе, а в конкретной исторической жизни в применении этого принципа многое зависит от исторических обстоятельств.Так,сейчас,в условиях безбожной тоталитарной диктатуры, когда Церковь борется за само свое существование и не может в России иметь свою собственную самостоятельную линию, а части Церкви за рубежом не могут свободно высказывать свои взгляды из опасения повредить Церкви на родине, наиболее правильной церковной линией является полное воздержание Церкви от политических высказываний и действий. Этим исключаются участие Русской Православной Церкви во всех видах «борьбы за мир», во многих политических и социальных секциях Всемирного совета Церквей, с одной стороны, политические открытые высказывания зарубежных церковных деятелей Московской Патриархии — с другой. Одно совершенно недопустимо — ложь!

Теперь снова о «Солженицыне». Я слыхал, что Вы опубликовали письмо в «Таймс», еще не видел текста, постараюсь достать. Со своей стороны, я переделал мою телеграмму в «Письмо в редакцию» (с небольшими дополнениями и, конечно, без упоминания о телеграмме) и послал в редакции «Ле Монд» и «Ле Суар» (самая большая бельгийская газета). Посмотрим, напечатают ли? Саму телеграмму публиковать пока не буду, это было бы некорректным по отношению к Патриарху. Но показывать телеграмму, давать ее текст Вы можете свободно, кому хотите, только чтобы не печатали.

Приглашен уже после отправки телеграммы митрополитом Ювеналием приехать в Москву в качестве гостя 14-28 мая. Буду очень рад с Вами встретиться и поговорить в Брюсселе 23-24 марта, как Вы пишете, только точно сообщите заранее, в какие часы и когда приезжаете.

У меня несчастье: заболела м. Екатерина, артроз правого колена, с трудом ходит по комнате с палочкой. Вообще очень переутомлена. Временно помещена в старческом нашем доме.

Прошу Ваших святых молитв и остаюсь с любовью о Христе.