Салоники, 12 октября 1934 г.

Многоуважаемый и дорогой Отец Василий,

Ваше письмо от 9/22 Сентября получил, но отвечаю только сейчас, так как г. Калогеропулос до сего времени отсутствовал во Ф. Прежде чем приступить к описанию ответа г-на Калогеропулоса (о котором Вы хотели знать подробно), касающегося дров, хочу поздравить Вас, дорогой отец Василий, с праздником Покрова Божией Матери и пожелать Вам и всем старцам и братьям монастыря здравия, мира и всяческого блага. В этот день я мысленно буду со всеми вами.

Как Вы сами поживаете, дорогой наш отец Василий? Как Ваше здоровье? Как отнеслись Вы к потрясающим, неожиданным и кровавым событиям в Марселе?

(1) На меня это произвело убийственное впечатление, и я задаю себе вопрос: каким образом убийца мог выскочить из толпы, а полиция и военная охрана не смогли его задержать и дали ему возможность вынуть револьвер, стать на подножку автомобиля и выпустить целых 20 пуль. Спасовала полиция что ли? Никак не умещается у меня в голове, и, конечно, сербы вправе чувствовать в душе и недовольство, и негодование (если можно мягко так выражаться) против французских властей, что не смогли сохранить несчастного Героя-Короля! Во всяком случае, атмосфера наэлектризована до такой степени, что не удивлюсь и новым неожиданностям, как говорил мой знакомый англичанин: что ничуть не удивится, если узнает, что завтра вспыхнет война. Вот какое напряжение в воздухе! Конечно, по-христиански — «Спаси и сохрани!» от таких ужасов, но, по-моему, скорее бы прояснилось положение. Скорее бы определились правовые стороны в этом конфликте, чем всей стране так мучаться и нам переживать.

Теперь перехожу к «прозе жизни» и передаю ответ г-на К. Он просит сообщить Вам «что если дрова, “новой порубки” означают, что они были срублены 4-6 месяцев назад и теперь требуется перетаскивать их к берегу, то он (Калогеропулос) охотно соглашается их взять, но пока только 2 тысячи, а не 4, как он писал и просил в своем первом письме. Если же “новая порубка” означает, что эти дрова срублены только что или что деревья будут еще рубить, то просил Вас поблагодарить и оставить эти дрова на будущий год, если мы все будем живы и здоровы».

Должен Вам сказать, отец Василий, что когда я уезжал с Афона, то обратился к отцу наместнику с просьбой снабдить меня за деньги 2-мя тысячами дров и в этом году. Отец наместник мне это обещал и только спросил, когда я их хочу получить, — я ответил, что желательно в октябре.

В прошлом письме я не говорил о себе, основываясь на обещание отца наместника, — теперь же, когда начались холода, хочу просить Вас не отказать напомнить ему обо мне и спросить его, могу ли я надеяться в скором будущем получить хороших, сухих дров, как просил, и не забыл ли сберечь для меня 2 тысячи ок? Буду ему весьма признателен, если меня не забыл, и, благодушествуя зимой, в приятной теплоте, буду благословлять его имя.

Четыре дня тому назад посетил меня Вашего монастыря отец Гермоген, управляющий монастырским имуществом в Каламарии, он сказал, что обратился к г-ну Сканавидису (начальнику Этикизмоса Халкидики) и заявил ему, что жители грабят и растаскивают материалы из оставшихся от отчуждения зданий, которые хотят вторично отсудить под госпиталь. Я ему сказал, что по нашим сведениям окончательное отчуждение еще не сделано, а поэтому следует предупредить службу и написать подробное письмо с отчетом. Мы могли бы такое заявление рассмотреть, примерно составленное так: «Прошло более года, как согласно оценки метохов нашего монастыря, оставлены в нашу пользу такие-то и такие-то здания. Когда мы потребовали у Этикизмоса сдать нам эти здания, удалив живущих в них беженцев и от госпиталя, то Этикизмос заявил, что Министерство возьмет и их и приступит к вторичному отчуждению. Прошло более года и положение остается то же самое. Никакого решения Министерства не последовало, между тем, за это время беженцы растаскивают материалы от зданий, разрушают их. Ввиду чего обращаем внимание службы на это обстоятельство и оставляем за собой право потребовать в свое время возмещение убытков от не принятых вовремя мер для прекращения расхищения и разрушения зданий. Мы же сами не можем и не имеет права, сил и средств поставить своих сторожей, так как ваша служба не сдала нам имущество в положенные сроки и в надлежащем оформленном виде. Просьба или вернуть нам эти здания, или уплатить нам за них».

Этот документ, отец Василий, необходимо сделать, для того чтобы Этикизмос имел бы Ваше предупреждение на всякий случай, иначе они могут сказать, почему Вы ничего не говорили и не заявляли нам, что здания рушатся.

Я Вам уже сообщал о нашей заботе, которую мы решили всячески продвигать о кладбище Зейтинлик (2). Я не знаю пока, как я буду действовать, но хотел бы советоваться с Вами и просить Вас об этом трудном и очень важном деле Ваших святых молитв.

Прошу, отец Василий, передать Высокочтимым Отцу Игумену и Его Наместнику мои нижайшие поклоны с пожеланием здравия и благоденствия, также передайте мои поклоны отцу Иосифу, Сергию, Софронию и всем, кто меня помнит.

Нижайший полон Вам, дорогой отец Василий

Высоко почитающий Вас, Ваш Пандазидис (3).

Примечания:

(1) Александр I Каарагеоргиевич (1888-1934) — Король сербов, хорватов и словенцев (1921-1929), король Югославии (1929-1934).9 октября 1934 г. Александр Карагеоргиевич и французский министр иностранных дел Луи Барту были застрелены в Марселе Владо Черноземским, боевиком болгарской террористической организации ВМОРО, связанной с хорватскими террористами-усташами.

(2) Кладбище Зейтинлик — самое большое из военных кладбищ в Греции. Здесь покоятся двадцать с половиной тысяч солдат Антанты, павших на Македонском фронте: более 8 тысяч французов, более 7400 сербов, около 3 тысяч итальянцев, 1600 британцев, 400 русских. Местоположение кладбища было выбрано не случайно: в этом отдаленном районе Салоник (топоним Зейтинлик происходит от турецкого слова zeitin — «болото») во время Первой мировой войны находился большой госпиталь, а при нем — Главный штаб сербов. Участок, где начались захоронения павших сербских солдат, после окончания войны был подарен греческим правительством странам Антанты. Специально созданная комиссия собирала останки воинов, рассеянные по северной Греции, и переносила их на Зейтинлик. В 1926 г. здесь начались работы по благоустройству, закончившиеся в 1936 г. Главным украшением кладбища стал православный храм в византийском стиле, возведенный в 1926-1936 гг. по проекту русского архитектора-эмигранта Николая Краснова.

(3) Пандазидис Демосфен Стефанович — Председатель Союза русских эмигрантов в Македонии и Фракии.

<печать и гербовая бумага>

Союз русских эмигрантов в Македонии и Фракии(1)

15июня 1937 г. № 556

В Русский Пантелеимонов монастырь на Афоне

Глубокочтимый Отец Василий

Русский эмигрант Моисей Иванович Шкарупа, проживавший у вас на Афоне при монастыре Св. Пантелеимона в качестве рабочего, обратился в наш Союз с просьбой о зачислении его в члены Союза. Так как Моисей Шкарупа нам неизвестен и никто из русских, проживающих в Салониках, его не знает, принять же его в члены Союза,

не выяснив его личности, не можем, то покорнейше прошу Вас не отказать сообщить нам те сведения, каковые о нем у Вас имеются и дать нам Ваш отзыв.

Примите мои пожелания в добром здравии.

Председатель Союза Д. С. Пандазидис

Генеральный Секретарь <подпись нрзб.>

Примечания :

(1) Союз русских эмигрантов в Македонии и Фракии.

Фессалоники, Харилау, Русский лагерь.

ВОЗЗВАНИЕ

ко всем русским, находящимся в Греции [1937 г.]

Волею судеб по всему Божьему свету разбросаны ныне русские люди и не только живые, но и мертвые. Великая Россия, верная взятым на себя обязанностям всемерно содействовать своим союзникам по Великой Войне, обильно проливала свою кровь не только на полях беспримерного фронта от Балтийского моря до Черного, но и выслала доблестных воинов своих на поддержку фронтов, занятых союзными войсками. Были посланы русские воинские части и на Салоникский фронт. Много могил русских воинов, павших в упорных боях с могучим противником, разбросано по Западной Македонии и часть их находится в Фессалониках. Долгие годы могилы русских героев, находившиеся на Салоникском русском военном кладбище, оставались в полной заброшенности. Пала великодержавная власть России, а захватчикам этой власти чужды понятия чести и воинской доблести и некому было позаботится о последнем месте упокоения русских воинов на чужбине. Братская Югославия, приводившая в порядок свое военное кладбище в Фессалониках, проявила свою заботу и о нашем военном кладбище, расположенном в непосредственном соседстве с югославским. 400 русских могил были приведены в полный порядок, на них были установлены именные мраморные кресты и в настоящее время русское военное кладбище по внешности не уступает в благоустройстве военным кладбищам союзников (англичан, французов и итальянцев). Но дело благоустройства нашего военного кладбища не вполне закончено: необходимо воздвигнуть — как имеется и у всех других — памятник, у которого могли бы быть совершаемы богослужения (ни церкви, ни часовни на нашем кладбище нет) и где возлагались бы венки как русскими людьми, так и союзниками в день ежегодного поминовения павших героев. Нужно принять также меры к поддержанию кладбища в полном порядке на будущее время. Союз русских эмигрантов в Македонии и Фракии на своем Общем Собрании 3/I-1937 г. постановил принять на себя заботы о благоустройстве русского военного кладбища в Фессалониках. Инициатива Союза нашла горячий отклик у русских эмигрантов в Афинах. Там образован Комитет по сбору пожертвований на увековечивание памяти русских воинов, павших на Македонском фронте, под председательством Уполномоченного Российского Общества Красного Креста С. И. Демидовой княгини Сан-Донато. Комитет занят сбором пожертвований в Афинах и некоторых городах Старой Греции, а также и в других странах. Обращаясь к русским людям, проживающим в Греции, Союз русских эмигрантов в Македонии и Фракии надеется, что найдет необходимый отклик в их сердцах, и что наше военное кладбище в Салониках своим благоустройством достойно почтит память павших героев. Председатель Союза Д. С. Пандазидис

ПАНДАЗИДИС Демосфен Стефанович

Вице-председатель Генеральный секретарь Казначей

(Талалай М. Г. Русские захоронения на военном кладбище Зейтинлик в Салониках. СПб.: ВИРД, 1999. (Российский некрополь, вып. 4 / Ред. А. А. Шумков)).

Фессалоники, 17 июля 1947 г.

Дорогой Отец Василий!

Здоровы ли и доехали ли благополучно?

Я был тревожен до некоторой степени, ввиду Вашего внезапного исчезновения из горизонта. Помните, когда были у меня и вошла наша дочка, встревоженная разными вещами, и предложила поехать в Азвестохор, где был пойман молодой человек, большой приятель покойного моего сына и дальний родственник нас. Помните, что я сказал Вам, идите к нам и я приеду. Вы сказали мне, что да, пойдете к нам домой.

Действительно, сейчас же Вы уехали, я же, взяв автомобиль, прибыл в Азвестохор и, можно сказать, прибыл своевременно, так как был готов эшелон арестованных для отправления на острова. Употребил все усилия и все мое влияние, будучи, конечно, снабжен всякими бумагами, для того чтобы вывести этого человека из эшелона и задержать его в Азвестохоре, откуда на следующий день попробовать освободить и отпустить на свободу.

Понимаете, думаю, напряженность моих нервов. Вернулись из Азвестохора домой часов в 3-4 дня. Прибыв домой, спросил, пришел ли отец Василий. Нина Николаевна, удивленная, сказала, что Вы не пришли, сказав: что ведь он должен был сегодня уехать. Когда объяснил ей все дело как было и ввиду тревожного времени и обстановки, она обеспокоилась ужасно.

Закусив, поехал опять в город. Спросил по телефону у администратора в «Бристоле», не находитесь ли Вы там, получив отрицательный ответ, я решился спросить, не дала ли она разрешение выехать. Получил также отрицательный ответ, решил, что Вы вот-вот приедете домой. Вернувшись вечером домой, ждал до 11 часов, и тогда еще больше потревожился, не понимая, в чем дело, а часов в 11 пришли из лагеря сообщить, что арестованы в лагере 5 человек русских: Азикин, Хренов, Зеньков, Левитский и Гамалей. Мое волнение о Вас еще больше усилилось. На следующий день утром первое мое дело было выяснить о Вас в Аллодапон <... >, не говоря им, конечно, Ваше имя, а просто, не задержан ли какой-нибудь афонский монах. Получив отрицательный ответ, я успокоился, а после обеда узнал, что дано разрешение мотором всех отправлять.

Нервы мои напряжены донельзя. Прошу, дорогой Отец Василий, по получении моего письма черкните мне несколько слов, все ли благополучно. Икономус сказал мне на мое опасение, что я могу не быть у Вас на суде (1), что его дату назначат теперь, но что суд раньше октября не будет. Что же касается на поданный со стороны Воядракиса...<нрзб.> отклонено ввиду несовершенной передачи его.

Простите, что так пишу, но волнуюсь.

Д. Пандазидис

Примечания :

(1) В середине 1946 г. монахи Пантелеимоновского монастыря пригласили на Афон советского консула В. Д. Корманова, который посетил Святую Гору 21 июля того же года и был торжественно встречен в обители колокольным звоном. В 19421945 гг. о. Василий был представителем (антипросопом) Свято-Пантелеимонова монастыря в Священном Киноте Святой Горы, а в 1944-1945 гг. также членом Священной Эпистасии (административного органа Афона). Поэтому именно Василий (Кривошеин) и пригласил советского посла. 26 сентября 1947 г. в Салониках состоялся суд. По обвинению в сотрудничестве с немецкими оккупантами трибунал постановил приговорить группу русских и болгарских иноков к тюремному заключению: монаха Василия (Кривошеина) — к двум годам. Кроме того, монаху Василию (Кривошеину), несомненно, припомнили то, что он несколько лет вел в Киноте наряженную борьбу против ограничительных мер греческого правительства, препятствовавших притоку на Афон послушников из славянских стран (URL: http://www.isihazm.ru/?id=384&iid=895 )