Париж, 1934 г.

Япрочел с интересом твое письмо маме — благодарю тебя за то, что вспомнил обо мне по случаю моих именин. Я уже давно хотел тебе написать. Вот уже 10 лет (без малого), как я тебя не видел и, конечно, ты всем нам очень недостаешь — не только мне и маме, но и тем, которые тебя помнят, а их немало. Почти 10 лет прошло с того времени, как разразилась над нашей семьей трагедия, последствия которой я продолжаю чувствовать по сей день. Для тебя, быть может, наше разорение было даже на пользу, так как оно содействовало твоему пострижению (впрочем, я думаю, что и без этого Бог привел тебя на Афон в нужное время), но на судьбе мамы и моей это сказалось как тяжкое испытание. Конечно, я верю, что все это от Бога и все на благо. Наверное, я меньше веровал бы и меньше молился, если бы положение наше продолжало оставаться обеспеченным, приятным и спокойным. Моментами было очень тяжело. Слава Богу, за последние 3 года мое положение улучшилось и стало даже приличным. По сравнению со многими русскими оно может даже показаться хорошим. Я уже 10 лет в «Креди Лионе» (правда, у меня нет пока постоянного договора), но до сих пор кризис меня не касался, Бог миловал, и быть может и минует впредь. Мой заработок весьма мал, но он подходит к моим минимальным материальным потребностям — я одеваюсь плохо, в театры не хожу, живу в Севре с Адей и мамой, что довольно выгодно (с нами и родители Ади). Все это позволяет мне, помогая маме, предаваться иногда занятию действительно мною любимому — это путешествия. Иногда даже бывал далеко: прошлым летом мне удалось побывать благодаря одной выгодной «комбинации» в Алжире и северной Сахаре, а на Рождество я был у подножья Монт Блана. Это большое утешение в моей серой жизни, а если Бог даст, то поеду в Августе в Пиренеи — может, с мамой. Из наших близких, Морозовы (С. Т. и т. Оля) все в довольно трудном положении — их деньги приходят к концу, настроение подавленное, Сергей Тимофеевич в неврастении, что тяжело сказывается на тете Оле. Было бы хорошо, если бы ты к ее именинам написал (хотя бы через маму), ей это будет большим утешением.

Из друзей и знакомых Laurol продолжает жить и преподавать на старом месте. На днях умер его отец. Их сыну с Jeanny уже почти 7 лет. Кстати, сам Lauriol 7 лет тому назад из некрещенного атеиста вдруг крестился, уверовал в Бога, притом даже не в веру своих предков (протестант), а в католичество, это все-таки прогресс. Наш друг de Fontenay занимает хорошее положение в адвокатуре и женился, к сожалению, полгода назад, увы, на еврейке.

Закончив эту бытовую часть описания нашей жизни, перейду к вере. Моя духовная жизнь, из-за постоянной работы и занятости, — весьма бедна. Я очень недоволен собой, стараюсь как-то исправить положение, но могу сказать, что радуюсь тому, что Господь не оставил меня и даже в трудностях, когда отчаяние охватывало от неустройств и молиться не было сил — у меня оставалась надежда и присутствие Бога. Да, Бог меня не оставлял, но пока я очень далек от истинной духовной жизни, ибо таковой я не могу назвать любовь и постоянное хождение на богослужения, церковную деятельность и тем более всяческие эстетические переживания перед красотами природы и произведениями искусства. Это суррогат — но лучше это иметь, чем вообще ничего. Я ясно понимаю, что никогда не смогу проникнуть в те тайны духовной жизни, которые Бог послал испытать тебе. Но я хочу постараться и понять хотя бы малое.

Хотя я остаюсь по-прежнему предан церкви (приходу), но меньше занимаюсь «активной» церковной жизнью. Это произошло после того, как я обжегся на французском православном приходе. Я 3 года отдавался целиком этому делу и бросил его, увидев, что его руководитель, отец Л. Жилле, делал все, что мог, чтобы развалить это дело, которое могло иметь большое будущее. Отец Лев Жилле блестящий человек по дарованиям, он исключительный оратор и прекрасно умеет убеждать людей. Но в нем нет настоящей веры и в православии он занимается только духовным туризмом. К тому же, его бывшие хорошие отношения с католиками, продолжающиеся до сего дня, не позволяют ему распространять православие среди них, он связан по рукам и ногам, да может быть, и душевно остается «где-то там». Более того, он по настроениям даже скорее протестант и свою пастырскую деятельность рассматривает как актерство. В другой раз я опишу тебе церковное положение в Париже и мое отношение к распрям. Что касается до о. Бальфура, то это совсем иная величина, чем о. Жилле, он не менее блестящий того, не уступает ему в знаниях, и я надеюсь, что он продолжит поддерживать с ним отношения. Если бы мои финансы были лучше, то я обязательно прислал бы тебе иностранные книги о Православии. В одном из французских изданий (журнал) появилась интереснейшая статья madame Lot-Borodine о священном безмолвии исихастов, Паламе и проч., в которой она изрядно ругает иезуита H., написавшего предисловие к творениям св. Симеона Нового Богослова. Кстати, из твоих мюнхенских друзей — Дитрих фон Гильдебранд (1) недавно был в Париже и читал лекции о средневековой схоластической философии.

Адя верен себе — очень ученый и очень важный. Представь себе, я взялся изучать греческий язык и вот уже 6 месяцев как продвигаюсь, но, конечно, это не древний (который изучил ты), а официальный, но очень отличающийся от «вульгарного» разговорного. Теперь я могу читать газеты, хотя и со словарем, как знать, может, у меня хватит сил подойти к древнему языку.

Обнимаю тебя,

твой Кира

Примечания :

(1) Дитрих фон Гильдебранд (1889-1977) — католический философ-феноменолог, полемист, критик современной культуры. Получив хорошее образование, приступил к изучению философии в Мюнхенском, затем — в Геттингенском университете. Среди его учителей были Макс Шелер, Адольф Райнах и Эдмунд Гуссерль. Под влиянием Шелера он и его жена Маргарита обратились в католичество (формально в 1914 г.). Обращение сопровождалось радикальным духовным переворотом и ознаменовало начало интенсивной религиозной жизни. После этого стал автором таких работ, как «В защиту чистоты» (1927), «Брак» (1929), «Литургия и личность» (1933), «Преображение во Христе» (1940).

Светлый Понедельник 1936 г.

Твое письмо, только что полученное, меня очень заинтересовало. Мама тебе уже написала, до получения твоего письма. Я действительно редко писал тебе этой зимой. Но это только отчасти, потому как письмо, которое я тебе писал, затерялось. Повторять, что было в нем, мне не хочется. Кроме того, я подал прошение для выяснения денежной истории и рад, что все благополучно разрешилось. То же самое относится и к Аде, который, кстати, едет в Англию, снова на съезд. Вернувшись, он напишет тебе.

Твое письмо о советской жизни весьма замечательно, как и твое свидетельство. В то же время твои комментарии и оценки показывают, что ты в курсе дела и очень хорошо осведомлен. Сведения, тобой рассказанные, подтверждают то, что я слыхал от некоторых приехавших из СССР людей, и общая картина та же. Несомненно, однако, что в рассказе монаха немало обывательщины, в особенности в области цифр (преувеличены). Но общая мрачная картина верна. Тем не менее, многое из его сведений устарело — нельзя забывать, что его кругозор общения был ограничен семьей. Ведь многое переменилось в разных областях — пусть поверхностно, пусть только для благожелательных элементов (избранных людей), а не для «классовых врагов», но этого факта отрицать нельзя, хотя и мало-мальски оптимистических выводов делать тоже нельзя. Конечно, Советы абсолютно не собираются эволюционировать, как истые марксисты и экономические материалисты они рассуждают, что коллективный строй неприкосновенен, но на культурном фронте они могут кое-какие уступки провести, но это до поры до времени (культура — это не экономика), а потом всегда и это можно ликвидировать. Эти уступки (однако, по-видимому, не касаются самого главного — религии!) довольно значительные: политграмота в преподавании сведена на нет, история, бывшая под запретом, преподается в национальном патриотическом духе, практикуется русский и не только социалистический патриотизм, в ударном порядке приказано было праздновать Новый Год с елкой, танцевать буржуазные фокстроты, прославляется крепкая семья (вместо коллективной) и проч. Будущее только может показать, насколько это носит временный характер, или это маневр, или начало чего-то нового. По воле случая эти «блага» совершенно не сказываются на положении остальных, а только на каких-то избранных, у остальных — рабский труд и бедность. Наконец, все эти послабления не касаются самого главного — религии и Церкви. Письма некоторых родственников из Москвы (бывш. Лепешинских) довольно розовые по настроениям (отпуска и вечеринки в Крыму, санатории и проч.), но это люди, вполне пристроившиеся к новому правящему классу и совершенно лишенные религиозности. Их это никогда не интересовало, а сейчас тем более. Несомненно, что положение крестьян гораздо тяжелее, особенно после коллективизации.

Что касается до позиции митр. Сергия (1), то нельзя не признать, что она единственно правильная, хотя и понятно, что в самой Сов. России антисоветский подход верующих (вполне, впрочем, оправданный) с трудом мирится с этой позицией.

Мировое положение очень серьезно, но не отчаянно — по сведениям весьма авторитетных источников (бельгийское посольство и швейцарские военные круги) военная опасность миновала в данный момент, ослабла на довольно продолжительное время — начало лета. К сожалению, имеются два неизвестных — французская глупость, обязавшая Францию с Советами, и не абсолютная нормальность самого Хитлера. Хитлер не желает войны, особенно с Францией. Он предпочитает поэтому coup de poing sur la table <удар кулаком по столу. — Сост.>

—она ему удавалась до сих пор блестяще. Страхи французов необоснованны, но если по подстрекательству большевиков и евреев они будут раздражать и провоцировать Хитлера, то нужно будет считаться с возможностью взрыва — сомнения насчет вменяемости Хитлера у меня нет, в особенности когда слушаешь его истерические речи с руганью по нашему радиоTSF.

Теперь вернемся к делу о. Сергия Булгакова. Я тебе о нем подробно писал в моем затерявшемся письме. Дело это тяжелое и не очень красивое, оно как нельзя с самой дурной стороны рисует нашу эмиграцию, которая, в одной ее части, как стая волков набросилась на о. Сергия, а другая его защищает. Не мне судить о православности о. Сергия, кто я такой, по сравнению с ним. Одно ясно, что осуждение его было проведено в условиях совершенно недопустимых, свидетельствующих только об оторванности самого митр. Сергия С<трагородского> от эмигрантской церкви. Насколько мне известно, ему посылали (по его просьбе) «отчеты» о деятельности о. Сергия Булгакова, о его богословии и о деятельности Фотиевского братства, но эти послания были составлены и опираются на авторитет А. Ставровского. Тебе это покажется несерьезным. Однако ни ты, ни митр. Сергий не подозреваете, с чем связано имя Ставровского в русской эмиграции! (2) Печален будет мой рассказ. Ставровский, менее 5 лет тому назад, помирал с голоду. Наш Адя (Карпов) был очень дружен с кн. Наталией Павловной (3), дочерью вел. кн. Павла Александровича и кн. Палей, вышедшей замуж за француза-миллионера Lelong <Люсьен Лелонг. — Сост.>. Чтобы помочь Ставровскому, Адя устроил его личным секретарем к Lelong. Тот отнесся к Ставровскому исключительно хорошо: не только назначил ему большую зарплату, задаривал чудными дорогими костюмами, но доверял ему бесконтрольно хозяйственные расходы. Через год выяснилось, что Ставр. обокрал его на сумму 50 000 фр. минимум, а может быть и на все 100 тыс. Уличенный, он отправил Lelong покаянное письмо, в котором он признавался в краже, но заявлял, что деньги пошли на благо православия. Но он просто смешивает православие со своим брюхом — деньги эти он, прости за грубость, прожрал. В течение года он, как выяснилось, ездил в самые роскошные рестораны или угощал друзей: раз мы были угощены у него в день именин, хотя был Великий пост, а Ставровский отпраздновал с помпой память своего ангела Алексея чел. Божия закуской, обошедшейся ему в 800 фр. Lelong его в тюрьму не посадил, но вся эмиграция узнала, как живет и работает глава «Фотиевского братства» Ставровский (4). И вот на основании этого доноса, который он написал, судят о. Сергия Булгакова.

Раз уж мы говорим об этом деле, то скажу тебе, что я давно вышел из Фотиевского братства — во-первых, потому, что оно продолжает подчиняться..., во-вторых, по другим, личным соображениям. Если отдельные его участники — как В. Лосский, безупречно честный и чистый человек, то главный заправила после Ставр., Евграф Ковалевский (5), стал вот уже несколько лет просто темной личностью. Ставр. крал десятками тысяч, а Евграф крадет гроши. Зато он изоврался насквозь и потерял последнее уважение некогда любивших его людей. Его деятельность сводится к вымогательству у разных людей на нужды и поддержку т. наз. «Западного православия». О его православности ходят самые мрачные слухи, и они не без оснований.

Но довольно об этом. Адя подтверждает все, что я сообщил тебе. Жду с нетерпением твой труд.

Твой брат Кирилл

Примечания :

(1) Сергий (в миру Иван Николаевич Страгородский; 1867-1944); с 1924 г. митрополит Нижегородский, с 1925 г. — заместитель Местоблюстителя Патриаршего престола, с 1943 г. — Патриарх Московский и всея Руси.

(2) Ставровский Алексей Владимирович (1905-1972) родился в Санкт-Петербурге, учился в Санкт-Петербургской и Ялтинской гимназиях. Среднее образование завершил в 1921 г. в Константинополе, в Русской гимназии Союза городов. Слушал лекции в Софийском Ближневосточном институте политических и экономических наук, на философском и богословском факультетах Берлинского университета и в Свято-Сергиевском Богословском Институте в Париже. Окончил Сорбонну по факультету словесности. С 1925 по 1931 г. основатель и руководитель братства Свт. Фотия. Член Епархиального совета Литовской епархии (1931-1938). С 1931 по 1936 г. член редакционной коллегии «Голоса Литовской Епархии». С 1948 по 1956 г. редактор газеты «За правду» (орган христианского возрождения в Буэнос-Айресе). С 1961 г. переселился в Мадрид, где занимался богословием и изданием книг. Был председателем «Фотиевского братства» с момента его основания в 1925 г. и до своего отъезда в Литву (1931). Какое-то время после отъезда Ставровского начальником Братства Святителя Фотия был В. Н. Лосский, приглашенный в Братство братьями Ковалевскими. В 1945 г. председателем был избран Н. А. Полторацкий, являвшийся членом Братства с 1934 г. Братство видело свою задачу в свидетельстве о Православии на Западе. При этом члены Братства охотно организовывали встречи с неправославными богословами, привлекавшие самые разнообразные круги христианской интеллигенции. Это был уже не первый опыт создания франкоязычных православных приходов, подчиняющихся Московской Патриархии. Так, еще в конце 1928 — начале 1929 гг. в Париже возник первый франкоязычный православный приход. Решение о его создании принималось в ноябре 1927 г. на полуофициальном собрании в Парижском Свято-Сергиевском Богословском институте. После того как в 1935-1936 гг. Братство исполнило поручение Московской Патриархии и лично митр. Сергия (Страгородского) осуществить разбор софиологии о. Сергия Булгакова, и этот разбор дал ее негативную оценку, нашедшую наиболее яркое и резкое воплощение в труде В. Н. Лосского «Спор о Софии», деятельность Братства подверглась критике, а по словам С. С. Хоружего, и «травле» со стороны не только правых кругов, но и умеренных — евлогианцев. Софиология о. Сергия Булгакова критиковалась и в труде о. Георгия Флоровского «Пути русского богословия».

(3) Палей Наталия Павловна (1905-1981) — княжна из дома Романовых, дочь вел. кн. Павла Александровича и Ольги Валериановны Карнович, внучка императора Александра II; родилась в Париже. После Октябрьской революции ее отец и брат — князь Владимир Палей — были арестованы большевиками и убиты. В 1920 г. с матерью и сестрой покинула Советскую Россию, работала манекенщицей в Париже. В 1927 году вышла замуж за модельера Люсьена Лелонга, с которым развелась в 1937 году.

(4) Из переписки М. Каллаш с о. С. Булгаковым (7/09/1935 г.): «Как мне очевидно ясно, Ставровский не ограничился подтасованными выписками, но сочинил собственный “отзыв”, и не столько об учении Вашем, сколько, вероятно, о том, что учение-де настойчиво проповедуется Вами везде и всюду, что все православное зарубежье и даже часть инославных, влекомых к православию, «заражены софианством». Ставровского Вы знаете. Не за его несчастный поступок растраты чужих денег мне его трудно принять, а за его самоуверенный критицизм всех и каждого, за его жандармский дух в Христовой Церкви».

(5) Ковалевский Евграф Петрович (1865-1941). Родился в Петербурге; окончил юридический факультет Московского университета (1887). Автор закона о всеобщем образовании в Российской Империи (1912); член Поместного Собора Православной Российской Церкви (1917-1918 гг.). Эмигрировал во Францию в 1920 г. В 1920 г. был рекомендован для участия в Русском Зарубежном Церковном Соборе в Сремских Карловцах (Югославия). Жил в г. Ницца (Франция), затем переехал в Париж (в начале 1920-х гг. проживал в г. Медон близ Парижа). Член приходских советов православных церквей в Париже и в Ницце. Член Епархиального совета в Париже при митр. Евлогии (Георгиевском), член Учредительного комитета Свято-Сергиевского Института. Организовал преподавание русского языка во французских школах.

Sèvre, 22 июня 1936 г. (?)

Дорогой брат! Только что получил твое письмо. Очень сожалею, что так давно тебе не писал — пропажи писем не было. Мама и Адя написали тебе на днях.

Мое молчание отчасти объясняется работой в банке (над французскими финансовыми историями), отчасти предотпускной горячкой с 3-х недельным отпуском. Я составлял план поездки в несколько различных стран, а потому и браться за перо и писать длинное толковое письмо не было ни сил, ни времени. В конце концов я выбрал маршрут по Италии, и поездка была насыщенной и интересной. Как ты помнишь, я с тобой там был 14 лет тому назад. В следующем году Игорь прозевал заплатить за визу, наступил трудный период после краха. Теперь мое положение улучшилось, и только случайно я не попал в Италию раньше. На этот раз я побывал в Риме, Ассизи, Флоренции и окрестностях (Прадо и проч.), Пизе, на Ривьере близ Генуи и в итальянских Альпах, на швейцарской границе. Рим произвел на меня впечатление исключительного очарования — как развалинами, так и садами и своим барочным обликом. Нечего и говорить, древнехристианская эпоха представлена в Риме поразительно интересно. Катакомбы с гробницами мучеников, таинственными символами (рыбы, якоря и пр.), дом мучеников св. Иоанна и св. Павла (эпохи Юлиана), баптистерий Константина и в особенности базилика. Хотя по вине Пап XVI-XVII вв. только немногое сохранило свой древний облик, но почти во всем можно найти, среди барочных амуров, древние мозаики V-VIII вв. Все они почти, в особенности начиная с VI века, — произведения византийских художников VII-VIII вв. — безусловных иконопочитателей. Надписи по большей части греческие. Очень интересная подземная церковь св. Климента, где был похоронен св. Кирилл. Ассизи чудесно расположена, в ее базилике св. Франческо великолепные фрески Джотто. Флоренцию ты хорошо знаешь сам.

Но вернемся к серьезным вопросам. Положение дел во Франции очень серьезное, но не трагическое. Как ты, наверное, сам понял, никакой паники здесь и в помине нет — спокойствие полное, и несколько необычный характер забастовок и «оккупаций» заводов не следует принимать за беспорядки — рабочие это делали, зная, что Правительство Блума (1) это им позволяет. Теперь это кончилось, серьезность положения как бы смягчилась, и нет угрозы революции или гражд. войны, а страшно тяжелым финансовым и экономическим положением страны. Франция самая дорогая страна мира! Денег сколько угодно, но капиталы не обращаются, производство и внешняя торговля падают, никто ничего не покупает, а от этого кризис, недовыплаты в налогах, безработица (впрочем, еще не большая). Требования рабочих были на 95 % справедливыми — в самой дорогой стране мира рабочие получали грошовые жалования, 40-часовая рабочая неделя, коллективный контракт, оплаченный отпуск существуют в фашисткой Италии уже 10 лет; но то, что рабочие не сумели себе отвоевать в эпоху процветания, десять-пять лет тому назад, то им будет трудно сохранить в теперешнюю эпоху кризиса. Французские товары уже были тогда слишком дороги — они станут еще более недоступными, и рано или поздно придется девальвировать франк и прибегнуть к инфляции. И вот тогда политическое положение может стать тяжелым и закончится катастрофой, внутренней и внешней, в особенности если девальвация (сама по себе уже катастрофа) не увеличит производства и не уменьшит дефицита. В Англии, при нереволюционном Правительстве и внутреннем мире и гармонии, девальвация прошла благополучно, но во Франции может пойти по другому сценарию. Возможен еще промежуточный этап: не девальвация, но прекращение золотого обмена и искусственной поддержки курса франка. Это блестяще удалось, вопреки предсказаниям, Хитлеру и Муссолини, но вряд ли это возможно во Франции — режим не тот. Один вопрос: я почувствовал, что ты не вполне представляешь себе некоторые стороны французской политической атмосферы и что ты читаешь идиотское «Возрождение» (2) — прости, что я так резко выражаюсь об этой газетке, столь навредившей русской эмиграции. Единственное спасение русским эмигрантам во Франции это то, что правые французские партии побеждены. Французские правые партии — злейшие враги русской эмиграции, за редкими исключениями. Их убожество и неспособность иметь программу, увлекающую массы, вдохновило их на их единственно «массовый» лозунг — a bas les sales étrangers <долой грязных иностранцев. — Сост.>. В этой фразе, но не в их социальной программе, все то позорное отношение к иностранным рабочим, завлеченным во Францию в эпоху процветания и преследуемым после их обоснования во Франции, когда дела пошли хуже. Ведь все это дело рук правых и их демагогической ксенофобии. Притом, правые скверно относятся к русским жертвам коммунизма и по своей чисто французской мелкобуржуазной узости, не хотят понять безвыходного положения русских в эмиграции, лишенных Родины. Среди массы иностранных рабочих группа политических эмигрантов, будь то левых или правых, — все равно есть самая ненавистная.

Конечно, среди левых сил, коммунисты тоже плохо относятся к русским эмигрантам, но не хуже правых, а зато всесильные теперь социалисты относятся к русским благосклонно по критерию политических беженцев. Теперешний министр колоний Montet стал горячим другом русских эмигрантов. Безусловно, для отдельных политических проявлений могут быть и неприятности — так, например, за бестактную до преступности прохитлеровскую позицию «Возрождения» (преступную во Франции!) рано или поздно не поздоровится. Но эмиграция в массе, к которой я принадлежу, считает вечную политическую активность не заслуживающей интереса. Приход Блума к власти только может быть благоприятен, при условии, чтобы политика его не вызвала бы таких потрясений, что и русские бы потеряли, наравне с французами.

На другую тему. Напиши мне, что осталось от знаменитых византийских церквей в Салониках? Не сгорели ли они во время пожаров во время войны?

Адя пишет тебе о том, что один очень интересный и образованный молодой француз Jean Laloy (3), полный интереса к Православию, собирается перевести твой труд на французский язык. Я очень рад, что он будет опубликован в Праге (4), и прошу тебя указать нам, когда и как мы его сможем получить, само собой разумеется, за деньги.

Давно не видел père Congar’a.

О тебе часто вспоминает тетя Оля, здоровье ее ничего, а Сергей Тимофеевич неважно.

Твой брат, Кирилл

Примечания:

(1) Правительство Народного фронта во главе с Леоном Блюмом пришло к власти во Франции в 1936 г., немедленно приступило к реформам и довольно быстро привело страну к обеднению. Блюм происходил из вполне обеспеченной еврейской буржуазной семьи (сын фабриканта шелковых лент). Как марксист, он отказывался от участия в буржуазных правительствах, а создание чисто левого правительства без поддержки коммунистов было невозможно. В 1936 г. он являлся одним из организаторов антифашистского Народного фронта, одержавшего победу на всеобщих парламентских выборах, после чего согласился стать премьер-министром. Правительство Блюма приняло пакет важных социальных законов: окончательно утвердило 40-часовую рабочую неделю, ввело оплачиваемый отпуск для рабочих, уравняло арабов в Алжире в правах с французами и пр.

(2) «Возрождение» — русская эмигрантская газета, выходившая в Париже (1925-1940). Умеренно консервативный монархический орган печати. В 1925-1935 гг. издавалась ежедневно. Основатель и издатель газеты А. О. Гукасов финансировал проведение Русского зарубежного съезда в Париже, был председателем правления Российского центрального (национального) объединения (с 1926 г.). Газета была предшественницей литературно-политического журнала «Возрождение», выходившего в Париже в 1949-1974 гг. (всего вышло 234 номера) и считавшегося русским национальным органом печати, близким к Православной церкви.

(3) Jean Laloy (1912-1994) — французский дипломат, сделавший блестящую карьеру. Был назначен в Москву советником министра (1955-1956). Член Академии наук Франции, автор многочисленных публикаций и исследований об СССР. Дружба его с Кириллом Кривошеиным длилась всю жизнь.

(4) О. Василий (Кривошеин). Аскетическое и богословское учение святого Григория Паламы // Seminarium Kondakovianum. Praha, 1936. № 8.

3 августа 1936 г.

Дорогой брат! Я переслал твое поздравление тете Оле. Поговорим о мировой политике, только прошу тебя рассказать мне, что делается в Греции за последние 3-4 месяца. Во Франции общее положение достаточно серьезно. Увеличение жалований, расходы и пр., а также повышение цен, рано или поздно все это вызовет инфляцию, с обильным «кортежем» беспорядков и политических кризисов. Но это дело будущего. Одни «пророки» предвидят, что как только дело коснется карманов французских мелких буржуа, то кризис быстро разрешится, конечно только не приходом на смену правых сил (фашизм или правая диктатура во Франции невозможна), а всегдашним компромиссом с радикальной партией в центре. Другие, пессимисты, думают иначе: по их мнению, очень скоро, чуть ли не в ноябре, когда теперешний «эксперимент» во главе с Леоном Блюмом потерпит полную неудачу, произойдет решительный поворот налево, в сторону своеобразного «национального» коммунизма. Коммунизм этот, хотя и возглавляется официальной компартией, будто бы очень быстро примет форму теперешнего «сталинизма» в России, в сущности близкого к хитлеризму, если не в мистике и идеологии, то в общей структуре государственного и хозяйственного управления. Не забывай, что частная собственность в Германии, хотя и не упразднена, но фактически этатизирована (огосударственена) целиком и свободной хозяйственной инициативы вне «плана» там не существует, а потому во Франции может быть сценарий, когда пришедшие к власти политики сразу примутся за строительство теперешнего сталинского режима, с сохранением унаследованного от якобинцев французского патриотизма и антигерманской политики. Нечего и говорить, что внешним последствием этого будет неизбежность Мировой войны (будто бы весной-летом будущего года), в результате которой будто бы неизбежность замены теперешнего советского режима в России истинно национальным (поражение вызовет переворот как в 1917 г., победа — военный переворот бонапартийского типа). Вот что говорят «пророки», но всем этим управляет один Бог и не нам предсказывать. Во всяком случае, во Франции царит спокойствие и люди ходят на работу, в рестораны и театры. Что касается нас, русских, то нам было бы нежелательно продление жизни теперешнего Правительства Блюма, в его нынешнем составе. Вот и эти «пророки» считают, что оно должно скоро пасть (1). Но должен тебе сказать, что никогда не жилось так хорошо русским, как при этом социализме. Ожидаются даже крупные законодательные реформы, хотя при недолговечности этого Правительства они вряд ли осуществятся. Но право на труд, отдых, со многими льготами, видимо, будет введено. Во всяком случае, уже теперь в частном порядке положение русских сильно улучшилось: право на труд (разрешение на рабочую карточку) дается вполне автоматически, прекращены высылки (2) (применявшиеся к нищим и приводившие к почти постоянному их пребыванию в тюрьме, а потом, высланные, они не могли искать работу в других странах), возобновляются контракты с врачами во французских колониях, вопреки закону, запрещающему иностранцу там практиковать, и пр.

Всяческие перемены, как вправо, так и влево, одинаково тяжело отразятся на русских, и при коммунистах будет не хуже, чем при правых.

«Возрождение», добровольно закрывшееся из-за того, что Гукасову надоело платить налоги, снова выходит, но еженедельно.

Новое осложнение — это испанская гражданская война. Абсолютно нельзя сказать — кто победит. Я очень боюсь, что это новое т. наз. «республиканское Правительство» в случае победы сделает из своей страны полную осоветченную Испанию, и это будет сопровождаться страшным кровопролитием и религиозными преследованиями. Испанцы по природе своей жесткие и кровожадные, столь отличающиеся от своих соседей (мне хорошо знакомых) португальцев, мягкотелых, добродушных, но ленивых работников. Хотя и победа правых сил над «республиканцами» неизвестно к чему приведет эту страну, но для Испании и всей Европы это будет победа христианских принципов над марксистами (которые изображаются как карикатура христианских ценностей).

Чтобы закончить с политикой, должен еще добавить, что «оптимистические пророки» не верят в возможность войны в ближайшие годы, по их прогнозам, Хитлер и без войны добьется своих целей в Центральной Европе. Нужно прямо сказать, что личность Хитлера мне не позволяет быть спокойным, от него можно ожидать чего угодно, он хитрая бестия. Кстати, только что прочел, что в Греции вполне царит диктатура и положение серьезное!

Но довольно о политике. Твоим трудом очень заинтересовался о. Сергий Булгаков. Сейчас он в отпуске, но хотел бы почитать твой текст осенью, по возвращении в Париж. Он высказал к тебе большую симпатию и просил переслать тебе свой ответ Карловацкому «определению».

Я видел на днях очень интересного француза, симпатизирующего православию (блестящего по уму и культуре), который много ездил по Ближнему Востоку в прошлом году. Палестина произвела на него большое впечатление, как носительница особых благодатных харизмов. В Иерусалиме он остро почувствовал влияние l’Esprit de la Pentecôte (Духа Святого), больше даже, чем переживания, связанные с земной жизнью Христа. L’Esprit de la Pentecôte — это некая таинственная сила, обращенная к Богу, то, что было отвращено от Него, не выявленное сейчас, но неким «призванием» ко Христу выявится у народов Востока через Иерусалим. Ему кажется, что в будущем возможность христианской проповеди среди мусульман и евреев несомненна и что l’Esprit (Дух) работает в направлении обращения этих народов в Палестине ко Христу. Он, однако, добавляет, что действительную молитвенную религиозную жизнь наблюдал только у евреев-сионистов, а не у христиан. В этом он и видит путь Духа, что евреи Тель-Авива, приехавшие в Палестину полными атеистами, возвращаются к вере отцов. В этом только первый этап выхода из полного безверия, а уж последующие шаги могут привести к полному обращению Израиля ко Христу. Гроб Господень произвел на него глубокое впечатление, потому что он боялся быть шокирован всякой торговлей сувенирами вокруг — но это оказалось совсем не то, что делается у нас в Лурде, где эти лавки шокируют всех, особенно паломников и верующих. Положение, однако, православного Патриархата весьма печально — все парализовано разладом между арабской паствой и греческим клиром. Теперешний Патриарх — культурный англиканствующий грек — еще готов пойти на уступки, но все Confrérie de St. Sabbas, от которых он зависит, непримиримы. Как и в Константинополе, магометанин или еврей, желающий стать христианином, должен стать для этого греком, французом или армянином. В Дамаске и Антиохии наоборот, Патриарх Александр III (Тахан) — выдающийся человек, араб, образованный, даже учился в России, он взошел на престол и занял дружественную позицию по отношению к Русской Церкви, даже осудил раскольников, обновленцев и живоцерковников. Католики в Палестине очень активно ведут миссионерскую деятельность, впрочем, как на всем Б. Востоке, что не скажешь о нашей Православной Церкви. Да это и можно понять, Советам сейчас не до этого.

Относительно «Духа Пятидесятницы» и проповеди среди нехристиан, которую мой знакомый француз остро ощутил в пустынях Палестины, напоминает мне по глубине впечатление, произведенное на меня 3 года назад в Алжире христианскими развалинами. Не знаю, было ли это только эстетическое переживание, связанное с «развалинами», или это осознание с разрушением нашего христианского мира другой цивилизацией. Возможно ли там возрождение духа, остались ли там зачатки христианства, в какой мере католические монастыри, которые там есть, могут обратить мусульман в веру Христову? Наш друг Lauriol много путешествовал и даже работал в Тунисе, говорит, что там есть потенциальное христианство, но сопротивление Магомета огромно.

Теперь вернемся к частным делам. Если бы я знал адрес Ш., я бы смог повидать его в Лондоне: я был там 3 дня во время праздников 14 июня и гостил у Барков (3) (они переписываются с мамой). Барк живет по-старорежимному, в чудном особняке; принят я был им весьма радушно, меня угощали прекрасным ужином, вели беседу и вспоминали папу. Видел о. Николая Бэра, который говорил о тебе и передавал привет (4). Я пользуюсь каждой возможностью побывать за границей, увидеть интересных людей и посмотреть музеи. В прошлом году я был в Швейцарии и Бельгии, в этом году в Италии и Англии. С визами теперь все несравненно проще и быстрее оформляется. Туристическая оформляется очень быстро, но не постоянная. Кончаю. Надеюсь получить от тебя вскоре письмо. Адя идет в отпуск через неделю.

Твой Кира.

P. S. По дороге в Лондон я провел 2 часа в Canterbury и осматривал преинтереснейший Собор.

P. P. S. Если у тебя нет ответа о. С. Булгакова митр. Сергию, то я могу тебе его послать (5).

Примечания:

(1) См. примеч. (1) к предыдущему письму. В 1937 из-за противоречий внутри коалиции по вопросу поддержки испанских республиканцев в Гражданской войне в Испании Блюм ушел в отставку; весной следующего года он вновь был назначен премьером, но не смог сформировать Правительство.

(2) Многих русских высылали в Бельгию.

(3) Барк Петр Львович (Людвигович), (1869-1937). Видный государственный банкир, управляющий Министерством финансов (до 1917 г.). В период Гражданской войны использовал свои прежние министерские связи для финансирования Белого движения. Дружил с Александром Васильевичем Кривошеиным в России и в эмиграции; после кончины А. В. семейная дружба продолжалась. В 1935 году в Лондоне получил титул баронета Британской империи.

(4) Началом богословского этапа творчества о. С. Булгакова, получившего название «софиология», служат обширные штудии церковного учения о Святой Троице, Божественной Ипостаси и Премудрости Божией. В 1935 г. учение Булгакова было осуждено в указах Московской Патриархии, а также зарубежного Архиерейского Собора в Карловцах. В. Н. Лосский, критически анализируя учение, находит, что суть его — «поглощение личности софийно-природным процессом, уничтожающим свободу, замена Промысла, предполагающего нравственно-волевое отношение личностей, природно-софийным детерминизмом» (Лосский В. Н. Спор о Софии. Париж, 1936. С. 82). Отец Сергий отвечал оппонентам, и «спор о Софии» не получил окончательного решения по сей день, хотя надо отметить, что учение Булгакова не привлекло на свою сторону практически никого из богословов.

Sèvres, 30 декабря 1936 г.

Дорогой брат! Какая досада! Из твоего письма узнаю, что мое длинное письмо к тебе пропало. Это просто возмутительно. Неужели причиной этого является политика, о которой я писал в самых благонамеренных тонах? В таком случае бросим политику.

Я помню целиком содержание пропавшего письма, а потому мое сегодняшнее письмо будет повторением пропавшего.

Я тебе писал главным образом о твоем «Паламе». Мнение всех единогласно — текст твой написан столь же интересно и живо, сколь и научно. Это просто ценный вклад в богословскую науку.

Адя его очень хвалит, хотя в глубине души слегка завидует, чувствуя, что его «митрополиту Платону» (ты, конечно, угадал, что это его «острота») далеко до этого.

Вот насколько тесен знающий мир: у меня есть знакомый француз Jean Laloy — сын генерального секретаря Grande Opéra. Я тебе уже писал, что он хочет перевести твоего «Паламу» на французский. Хотя он еще юн (23 года), но очень философски образован, блестяще говорит по-русски, и хотя он верующий католик, но ярый «анти-томист» (1) и поклонник русской религиозной философской мысли (Хомяков, Соловьев и пр.) Он очень высоко оценил твоего «Паламу» и показал его монахам бенедиктинцам Amay (2), которые от него пришли в восторг и написали ему письмо, высказывающее желание напечатать первую главу в «Irénikon». К сожалению, они не свободны в своих решениях на публикации и поэтому вскоре уже заявили, что «censure ecclésiastique est très farouche» <церковная цензура очень щепетильна. — Сост.> и что они боятся, что она не пропустит. Пока этот вопрос висит в воздухе. Мне со стороны подтвердили, что из-за о.о. Давида Бальфура и Жиля монахи из Amay под подозрением и под цензурой, весьма строгой (видимо, боятся, что будут переходы в православие?).

Père Congar получил «П» и, прочитав французское резюме, написал мне прекрасное письмо — что твой труд его настолько заинтересовал, что он просит ускорить перевести все, и что он надеется напечатать вторую главу в журнале «Revue des sciences philosophiques et théologiques». Хотя и досадно разрывать на куски твой труд, но может быть, за неимением на сегодня чего-то лучшего, стоит согласиться. Вопрос перевода уже решен (я тебе уже писал): Jean Laloy уже перевел первую главу, и я думаю вместе с ним заняться переводить остальное.

По поводу резюме: оно написано вполне корректным французским языком, но все французы — Congar, Laloy и другие — восстают против «prière artistique », говорят, что при всем своем несовершенстве «scientifique» — более удобоваримо для француза, чем artistique — испытывание душой чего-то «эстетического», а не духовного. Кстати, в тексте примечаний по-франц. есть несколько опечаток.

Считаю необходимым, если только у тебя еще остались экземпляры твоего «собственного тиража», переслать их нескольким людям, которые могут в дальнейшем быть полезными.

1) Madame Lot-Borodine, ты лучше меня знаешь, что это за величина! Книгу перешли мне, я без труда узнаю ее адрес через П. Струве.

2) Доминиканцам в «Istina», издатели «Russie et Chrétienté». Они теперь переехали в Париж и расширяют свое издательство (R. P. Dumont).

3) Jean Laloy(через меня!) как переводчику.

4) Очень мечтает получить твою книгу Игорь, который очень высоко ценит твой труд. Особенно настаиваю на посылке ему книги.

Пребывание на Афоне о. Г. Флоровского (Адя острит и называет его «Флоренским») было для тебя, вероятно, очень интересным. Я немного завидую, что не мог перенестись туда и не видел и не слышал ваших бесед. Очень удачно, что он тебе смог привезти и подарить свой труд!

Вспоминаю еще. Пошли «П» Н. Бердяеву (это через Адю, он с ним в постоянной связи). Помимо того, что у него много интересных связей, он очень тебя ценит и всегда вспоминает о тебе весьма трогательно.

В моем потерянном письме я тебе писал, что мои финансы благодаря прибавкам стали вполне приличными и что я могу открыть тебе постоянный кредит в 125-150 франков для покупки богословских книг, для перепечатки твоих текстов и проч. Ты мне как-то писал, что хотел бы получить книги о. Сергия Булгакова (он о тебе тоже спрашивал). Напиши ему сам и попроси прислать тебе его книги (все или часть их) — со скидкой, так как они очень дорогие. Ты можешь это сделать за счет моего «кредита»! Из других интересных книг, я знаю труд о творчестве Вл. Соловьева написанный К. Мочульским (3), нашим хорошим знакомым и профессором Богословского Института — он написан весьма талантливо и интересно. Если она тебя может заинтересовать, то я тебе ее достану. Наконец, ты, может быть, хочешь научные труды католических богословов?

Кроме того, я пришлю тебе интересный труд В. П. Рябушинского о старообрядчестве (4).

Я думаю, что область, особенно заслуживающая внимания, — это богословское возрождениев Византии X-XV вв. — св. Симеон Новый Богослов, Гр<игорий> Палама. Это эпоха мало или даже почти неизвестная и столь замечательная. Для большинства тут на Западе, богословие кончается на 7 Всел. Соборах. Необходимо положить этому конец и начать работать в другом направлении, чтобы раскрыть суть истинного богословия.

Отец Г. Флоровский очень интересный человек, хотя его суждения порой кажутся пристрастными. К о. Сергию Булгакову в личных разговорах он очень строг. Да, может быть, у них разночтения в другом (чего я не знаю), ведь они оба были в Фотиевском братстве.

Я кончаю. У нас все благополучно. Игорь провел свой отпуск (в конце лета) в Риме по моему примеру. Там же и Roger Lauriol (5). Никита процветает и умнеет. Мама здорова и бодра.

Будущее Европы меня беспокоит и волнует, но думаю, что если Богу угодно, то ничего непоправимого не случится — слишком люди боятся от слов перейти к делу. Прошу тебя ответить мне поскорее. Молись о всех нас. Твой Кира.

Примечания :

(1) Томизм (Thomas — Фома) — учение философии и теологии католицизма, основанное Фомой Аквинским (1225-1274), который признавал относительную самостоятельность естественного бытия и человеческого разума, утверждал, что природа завершается в благодати, разум — в вере, философское познание и естественная теология, основанная на аналогии сущего, — в сверхъестественном откровении.

(2) Знаменитое аббатство в Amay, претерпевшее некоторый раскол и преобразование после перехода нескольких католических монахов в православие. Монах Lambert Beauduin в 1909-1910 гг. приступил к изданию своего журнала «Les Questions liturgiques et paroissiales», в котором публиковал тексты о новшествах в литургии. В результате в 1925 г. он покинул Amay и позднее основал бенедиктинский монастырь Шеветонь (Chevetogne), где в основе литургии лежит византийский обряд

(3) Мочульский Константин Васильевич (1892-1948), литератор, философ, искусствовед. В 1922 г. переехал в Париж. Преподавал на русских курсах в Сорбонне, где читал с 1924 по 1941 г. С 1934 г. преподавал также в Свято-Сергиевском богословском православном институте историю западноевропейских литератур, а в последние годы жизни — историю западной церкви, латинский и церковнославянский языки. В середине 1930-х гг. вступил в Братство Св. Софии, созданное по инициативе А. В. Карташева, С. Булгакова, Г. Н. Трубецкого, Н. О. Лосского, П. Б. Струве, П. И. Новгородцева в Праге и в Париже в 1924-1925 гг. Испытал глубокое влияние о. Сергия Булгакова, оказался весьма восприимчивым к софиологической проблематике. Написал интереснейшие биографические книги о Достоевском и Гоголе, а также исследование «Владимир Соловьев. Жизнь и учение» (Париж, 1936). Считал софиологию «живым сердцем всего богословствования Соловьева, систематической основой его веры и жизни» и резко отрицательно относился к теократическому периоду творчества Соловьева. В сентябре 1935 г. Мочульский входит в созданное матерью Марией (Скобцовой) объединение «Православное дело», возникшее в недрах РСХД для социального христианского служения — организации «социальной работы» в больницах, столовых, общежитиях, воскресно-четверговых школах; избирается заместителем председательницы.

(4) Владимир Павлович Рябушинский (1873-1955) родился в семье богатейших купцов-старообрядцев. В отличие от своего брата Павла, ставшего одним из лидеров Прогрессивной партии, Владимир мало интересовался политикой. Получив образование в Гейдельбергском университете, он занялся семейным бизнесом. Дальнейшая его судьба сложилась так же, как и у многих русских людей: выслуженный на германской войне офицерский чин, служба в Добровольческой армии на бронепоезде; эвакуация из Крыма вместе с остатками армии Врангеля и, наконец, жизнь в эмиграции в Париже, где Рябушинский всецело посвятил себя изучению истории русской религиозности. Он создал интереснейший труд «Старообрядчество и русское религиозное чувство».

(5) Janny и Roger Lauriol — преподаватели лицея, друзья Кирилла и Игоря Кривошеиных.

Paris, 23/9 (до 1936 г.?)

Дорогой брат! Получил твои 2 письма; я не ответил на твое первое письмо, потому что был довольно занят на службе. Но прочел его с большим интересом, как все, что касается политического положения Греции, так и твоей работы.

Проблема напечатания твоего труда действительно сложная — кризис теперь настолько силен, что ничего, кроме полицейских романов, не печатается и даже французские писатели, несмотря на свои связи, не могут почти ничего издавать серьезного. Русские люди теперь тоже сидят без денег, а «Путь» выходит один раз в три месяца, в прежнем месячном формате, и твоя работа слишком велика для него. Тем не менее нужно все сделать для того, чтобы она была бы готова к печатанию. Во-первых, ее нужно напечатать на машинке в нескольких экземплярах. Ты, кажется, писал, что это может стоить около 150 фр. Предлагаю тебе их выслать, мое финансовое положение сейчас удовлетворительно (вполне) и это не представляет для меня большой потери (я провел отпуск очень выгодно в Швейцарии и истратил меньше, чем в прошлом году). Напиши мне об этом, как лучше и кому послать. Имея несколько экземпляров, можно действовать свободнее. Один нужно будет выслать в Париж для показа литературным авторитетам. Можно будет подумать о переводе, здесь же.

Статья Yves Congar (1) о работе Lot Borodine очень интересна своим настроением и сочувствием «паламизму». Это только доказывает, насколько полезны статьи, подобные Л.-Бородиной, ибо невежество католиков в вопросах Православия несомненно побольше пресловутой «ignorance crasse» <полной темноты. — Сост.>, приписываемой этими же католиками «bon popes russes» <русским попам. — Сост.>. Я думаю, что твоя работа тоже сможет оказать хорошее влияние, но пока в только ограниченном кругу образованных людей. Но это никак не уменьшает ее значимости, и я уверен, что пройдет время и она получит большую огласку. Я бы посоветовал тебе написать письмо Congar по поводу окончания твоей работы и сказать ему, что ты еще не знаешь, через кого ее издать. Нужно это сделатьsans t'engager <не беря на себя обязательств. —Сост.>, и если он предложит тебе издать ее, придержать его предложение в запасе. Во всяком случае, не нужно иметь вид просителя и говорить, что у тебя другого исхода сейчас нет. Кстати, Congar, неправильно поняв одно мое письмо, решил, что pèreJugie предложил тебе издать твою работу, и я не счел нужным опровергать это, чтобы опять не пришлось иметь вид просителя у католиков. Я думаю, что может оказаться так, что они в результате всех этих разговоров и писем, сами тебя попросят, и ты не будешь как проситель. С Yves Congar у меня наладилась интересная переписка, он очень значительный и очень образованный человек, таких мало среди современных католиков.

В Германии, кажется, существуют журналы, посвященные Византии, которые могут заинтересоваться твоей работой. Но, не говоря о трудностях перевода, желательно издать ее по-французски; издать ее по-русски, конечно, тоже интересно, но менее полезно, потому что не коснется католиков.

Вот все, что касается твоей работы.

Вопрос о rue Petel: я не изменил своего принципиального отношения к rue Petel (2) и к митрополиту Сергию (3). Я по-прежнему считаю, что с канонической точки зрения его юрисдикция безупречна; к тому же она имеет еще важное преимущество, через нее можно быть в непосредственном общении с терпящей преследования русской церковью, чего нельзя сказать о других юрисдикциях. Но, по соображениям тебе известным, я не признаю обязательные запрещения, наложенные на другие юрисдикции на территории бывшей Русской Церкви и в особенности на территории, в каноническом отношении, когда-то подлинной Римской Церкви, до ее раздела в X веке. Является ли Вселенский Патриарх наследником римского епископа в Западной Европе — вопрос спорный, но не подлежит сомнению, что он имеет не меньшие права, чем Московский Патриархат. Поэтому вне России всякий может ходить в храмы не только московской юрисдикции. Тем не менее, лично я ходил бы только на Petel, если бы не чисто личные вопросы, мешающие мне это сделать. На Petel (среди прихожан, но не среди клира!) имеются

личности, которых я встречать не хочу. Их присутствие не позволяет мне ходить туда постоянно, и это так, и не из-за какой-нибудь гордости или страха, а просто я не хочу портить себе настроение глупостями, мне заведомо теперь ясными, и к которым я был глубоко на церковной почве до некоторых пор не понятлив, что их «деятельность» является у одних под предлогом блага православия, у других — глупостью «de bonne foi» <искренней. — Сост.>, целиком подчиняющей их первой категории «деятелей». Должен отметить, что, к счастью, эти группки людей не являются столпами Petel, и никакая тень не падает от них на приходскую организацию. Пройдет время, и о всех этих людях забудут. Не вдаваясь в подробности, должен еще отметить, что использование православия с целью денежной выгоды (иногда чисто уголовного характера) связано еще с такой грязью, что и говорить об этом не стоит (я говорю не о тех, кто «de bonne foi», а о тех, кто сознательно это делает). Повторяю, что никакая тень от них на Petel не падает, но общение с этими людьми в церкви мне неприятно. Хотя бы потому, что это напоминает мне о былой собственной глупости, когда я закрывал глаза на их проблемы ради используемого ими везде и всюду православия. Но все эти соображения между нами, и о. Димитрия Бальфура (4) ты во все эти дела не посвящай, но если он тебя спрашивает обо мне, то скажи ему, что я не хожу часто на Petel из чисто личных соображений. Отец Бальфур очень эмоциональный, многое ему трудно объяснить.

Я не во всем согласен с Адей, но в одном он глубоко прав, относясь как должно к некоторым людям. Впрочем, он сам сильно пострадал по своей наивности и доверчивости от одного из этих людей.

Оттого, что я не каждое воскресенье хожу на Petel, меня продолжает привлекать Сергиевское подворье, там монашеские службы, но, к сожалению, за неимением средств, они сильно сократились.

Должен еще отметить одно соображение: многие, даже большинство, прихожан Petel ходят туда не по каноническим соображениям, а по «подсознательному филетизму» — как в наиболее русскую «свою» юрисдикцию (м. Евлогий, мол, перешел к «грекосам»).

Я думаю, что о. Бальфур рассказал тебе предполагающиеся церковные события — он, конечно, лучше осведомлен, чем я, но тем не менее, я пишу тебе то, что мне известно. Как ты, наверное, слыхал, Советы собираются разрешить Русской Церкви созыв Поместного Собора. Хотя я не знаю, состоится ли это (уже какое-то время я об этом ничего нового не слыхал), но если это состоится, то это будет событием большой важности, конечно, при разных обстоятельствах и если только оно будет сопровождаться возвращением из ссылки митр. Петра (5) и прочих.

Это может быть торжественным признанием жизненности православной Церкви в России, доказательством того, что почти 20 лет коммунистического режима не смогли ее совершенно «ликвидировать». Это будет важно и для людей, живущих вне Церкви, и для инославных европейских кругов. Дальше этой моральной оценки вряд ли можно на что-то другое рассчитывать, но и это очень существенно и много. Несомненно, что если в области политической Советы нисколько не эволюциировались и коммунизм неприемлем (и связанная с ним система насилия), то в области морально-бытовой они на пороге крупных уступок. Но пока их строй незыблем и эти кажущиеся послабления нам действительно кажутся издалека. Ведь термин «Отечество» заменен на «социалистическое отечество», а вместе с тем (после длительного перерыва) началось изучение русской истории, писатели могут писать романы, не только на тему о политике, молодежи разрешили танцевать foxtrot (фокстрот), считавшийся проявлением буржуазного гнилого Запада. Но, конечно, не надо преувеличивать значение этих послаблений, этот «моральный нэп» в принципе должен быть, вероятно, только тактическим маневром. Посмотрим, что из него выйдет более серьезное, а если выйдет, то наверняка не по доброй воле большевиков. Несомненно, что советская оппозиция и религия остались, но вряд ли будут уступки в этой области, а если и будут, то только временные.

Должен кончать свое письмо — очень много работы! У нас все благополучно. Мама здорова и бодра, как всегда. Тетя Оля сильно постарела за этот год, она всегда интересуется тобой. Ее здоровье (как и С. Тимофеевича) неважное.

Твой Кира

Примечания :

(1) Ив Конгар (1904-1995) — французский католический теолог, представитель «новой теологии» (Nouvelle théologie). На II Ватиканском соборе — один из ведущих французских теологических экспертов. В 1994 г. был возведен папой Иоанном Павлом III в сан кардинала. Родился в Седане 13 апреля 1904 г. В 1925 г. вступил в орден доминиканцев, приняв имя Мари-Жозеф, учился в доминиканской высшей школе Ле Сольшуар в Турне (Бельгия). Участвовал во Второй мировой войне в качестве санитара французской армии, в 1940-1945 гг. находился в немецком плену. В 1931-1939 и 1945-1954 гг. — профессор фундаментальной теологии. Составлял совместно с теологами Мари-Домиником Шеню и Анри М. Фере «прогрессивную команду», стремившуюся преодолеть контрреформационную, неосхоластическую (неотомистскую) и антимодернистскую тенденцию и искать ответы на вызовы современности. Из писем Кирилла можно сделать заключение, что они с Конгаром были неплохо знакомы.

(2) Храм Трех Святителей на ул. Петель (Petel) в Париже, в юрисдикции Московского Патриархата.

(3) Патриарх Сергий (в миру Иван Николаевич Страгородский, 1867-1944), 12-й Патриарх Московский и всея Руси. Богослов, автор богослужебных текстов и духовных стихов. С декабря 1925 до октября 1937 г. — заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра (Полянского); с октября 1937 — Патриарший Местоблюститель, ввиду смерти митрополита Петра.

(4) Димитрий (Давид) Бальфур (1903-1989), католический иеромонах, англичанин, принявший православие и получивший при этом новое монашеское имя — Димитрий.

(5) Священномученик Петр, митрополит Крутицкий (в миру Петр Федорович Полянский; 1862-1937). Во время начавшихся гонений на Святую Церковь, в 1920 г. Святейший Патриарх Тихон предложил ему принять постриг, священство и стать его помощником в делах церковного управления. В последние месяцы жизни Патриарха Тихона митрополит Петр был его верным помощником во всех делах управления Церковью. В начале 1925 г. Святейший назначил его кандидатом в Местоблюстители Патриаршего Престола. В своем управлении Церковью митрополит Петр шел по пути Патриарха Тихона — это был путь твердого стояния за православие и бескомпромиссного противодействия обновленческому расколу. В ноябре 1925 г. митрополит был арестован — для него началась пора мучительных допросов и нравственных истязаний. В июле 1937 г. по распоряжению Сталина был разработан оперативный приказ о расстреле в течение четырех месяцев всех находящихся в тюрьмах и лагерях исповедников. 27 сентября (10 октября н. ст.) 1937 г. в 4 часа дня священномученик Петр был расстрелян в Магнитогорской тюрьме и тем самым увенчал свой исповеднический подвиг пролитием мученической крови за Христа. Канонизован Архиерейским Собором Русской Православной Церкви в 1997 г.

26/9 1936 г.(?)<продолжение письма от 23/9>

Дорогой Брат! Благодарю тебя за сведения об албанских монахах. Я передал их по назначению, хотя не сомневаюсь, что практически из этого ничего не выйдет. Трудно итальянцу (албанец он только по своим предкам — будто бы даже он потомок знаменитого Скандар-Бега, во всяком случае, его родственник, работающий у нас в банке, претендует на некую генеалогию), т. е. человеку западной культуры почти невозможно привыкнуть к укладу греческих монастырей.

Я действительно тебе давно не писал, отчасти потому, что я хочу, чтобы мои письма были тебе интересны и насыщены информацией, то есть серьезные, а для этого нужно сосредоточиться. Отчасти не писал, потому что был в отпуске. Отпуск я провел хорошо, часть в Pau с мамой, у знакомых французов, другую часть был в Пиренеях.

Яхочу, чтобы мое письмо было бы с одной стороны ответом на твое, а с другой стороны продолжением моего первого письма, в котором я не смог выразить многого за неимением места и времени.

Я очень рад, что ты изучаешь богословие, так как это необходимо для защиты нашего православия. Конечно, я отлично знаю, что дело не в знании, а в молитве, для того чтобы быть хорошим православным. Но если для себя, и ведь не каждый может изучать богословие, а быть хорошим верующим, то для истинной защиты православия в современном мире — богословие необходимо изучать. Нужно быть «во всеоружии»! Нужно, чтобы особенно сейчас, когда люди разных религий общаются между собой и обмениваются мнениями чаще, чем раньше (несравненно больше!), представители православия могли бы не только объяснить свою позицию, но и защитить себя от неучей. <.. .> я болезненно воспринимаю тот факт, что православие есть этнографическая особенность народов Юго-Востока Европы, а поэтому в этом кроется причина неспособности православных защитить свою веру на Западе в окружении католиков и протестантов. Запад не переменит своего отношения к православию, пока это не переменится, и так будет до тех пор, пока для них православие будет сводится к презрительному «de l’ignorance crasseuse des popes » <бездонная темнота попов. — Сост.>. Какая ценность для православия такие люди, как о. Бальфур, — а таковых ведь почти нет! Если же у нас будут такие люди как он, то тогда можно будет подумать даже о создании Западного православия, почва для которого гораздо более благоприятная, чем можно было бы подумать. Французский приход в Париже только потому не оправдал надежд, что его руководитель отец Л. Жилле его саботировал и в него не верил (1).

Но для работы над Западным православием нужны люди, знающие Запад, ибо насаждать Восточный тип православия, на Западе, было бы непосильным. Если православие «как и Церковь» едино и единственно, то виды его бывают разные. Оно жило и процветало на Западе до разделения церквей, и если ему суждено будет возродиться, то корни его в бесчисленных святых и святынях православия Запада, и если оно должно будет долгое время питаться и управляться Востоком, который сохранил невредимой православную веру, то было бы неправильным отожествлять эту поддержку с теми или иными российскими или греческими обычаями, которые для столь большого количества людей слились бы в православии. Кто-то сказал — и, по-моему, был прав, — что православие на Западе только тогда сможет начать возрождаться, когда православные, работающие на эту цель, станут вновь почитать бесчисленных западных святых «до разделения Церквей», западные раннехристианские святыни, мощи мучеников и подвижников. А это для русских, проживающих во Франции и считающих себя верующими, которые хоть раз заинтересовались святой Геновефой, покровительницей и защитницей Парижа (2). «Ste. Geneviève, patronne de Paris», святые Клод St. Cloud, St. Martin de Tours, St. Denis — кто из них (среди православных) им помолился? Какая из многочисленных русских церквей Франции имеет хотя бы одну икону местных святых? Даже святой Ириней, которого кое-кто из духовенства почитает вместе со святым Аверкием как Отцов Церкви, не имеет своей иконы в русской церкви в Лионе. Когда во французском приходе стали служить в день ее праздника «3 янв.» молебен святой Геновефе, то это показалось для многих подозрительным — «не скрытый ли это католицизм»? А между тем св. Геновефа спасла молитвами Париж от Аттилы и имела настолько святую репутацию еще при жизни, что св. Симеон Столпник, ее современник, упомянул о ней и не один раз. Канонизирована она была лет 500 до разделения Церквей. Но кто из русских православных, живущих во Франции, знает, что на один VII век, «считающийся мрачной эпохой меровингского варварства», приходится 700 святых Франции, главным образом основателей монастырей, канонизированных задолго до разделения Церквей и даже до крещения Руси? Какой священник им молится? Одна только мать Евгения из обители «Нечаянной Радости» (где была наша мама) распорядилась поминать каждый день Св. Жермена (St. Germain), основателя монастыря, в стенах которого находится ее обитель, современника короля Дагоберта (600 г.) Русская эмиграция, как и во всем, показала свое бесплодие; ее долг был возглавить хотя бы на мистическом уровне православие Запада, войдя в молитвенное общение с его создателями, раннехристианскими святыми. И это бы подготовило практическую работу на возрождение Западного православия и облегчило бы ее. Но, увы, кроме бытовой, обрядовой стороны, русская эмиграция сохранила немногое из истинного православия; оно является просто воспоминанием о России. Дальше кутьи и сырой Пасхи она ничего не помнит, да и не хочет знать. Практическая сторона работы на Западное православие, по-моему, должна заключаться, во-первых, в проповеди и разъяснении православия инославным; а во-вторых — куртуазном общении ее представителей с католиками. Одно не противоречит другому, при минимуме такта и любви к ближнему. Нечего говорить, что для этого Русская эмиграция оказалась неспособной, да и индифферентной, в частности духовенство (замкнутое на себе). Если эмиграция вошла в сношения с англиканами, то это только потому, что англикане ее позвали к себе в Англию. Но нельзя сказать (я читал твое письмо и Адя с ним согласен), что эти сношения были уже так удачны для православия.

Следовательно (я думаю, что ты того же мнения), необходимо, чтобы было как можно больше православных, знающих истинность православия и культурных в то же время в общении с инославными (западноевропейцами). Мне кажется, что ты многое смог бы сделать, используя твои знакомства с посещающими Афон иноверцами, но еще больше писанием книги о православии. Русские, живущие во Франции, желая оправдать свой индиферентизм делу православия на Западе, часто ссылаются на трудность войти в сношения с французами. Думаю, у них не хватает подготовки. В этом есть доля правды, но только часть правды. Конечно, если желать попасть только в «свет», то далеко не пойдешь. Но если искать интересных людей во всех слоях общества, то можно сделать преинтересные открытия! Стоит только пожелать этого. Мне давно хотелось найти, наконец, настоящих верующих людей среди французов. И мне не хотелось поверить в то, что Франция и французы, ее населяющие, это малокультурные, ограниченные, абсолютно равнодушные к религии люди, вульгарные буржуа, которых я вижу каждый день в банке (ведь и среди русских можно найти весь этот слой). Мое желание исполнилось: мне удалось познакомиться с действительно верующими и высокоморальными людьми, несмотря на скромность их происхождения и социального положения. (Правда, я раньше уже знал такой французский тип как Fontenay и Lauriol, но их нельзя было причислить к верующей Франции, во всяком случае, тогда и они ведь выходцы из аристократии). Для меня это настоящее открытие было огромной важности — я понял, что Штейнер (3) не вполне прав, что Запад «ist noch nicht religios fertig» <еще не готов к религии. — Сост.>. Откровенно говоря, я даже не встретил среди русских интеллигентов эмиграции такой веры и в особенности такого соответствия между жизнью и верой. Любопытно, что это была семья (моих знакомых) «instituteur d’école primaire» <учителя начальной школы. — Сост.>, круг, известный своим антиклерикализмом и атеизмом. Через них, а отчасти и самостоятельным путем, я вошел в сношение с католическими монастырями. Вот начало знакомства и узнавание католиков. Спешу заметить, что я не претендую изобразить мои католические знакомства как результат или начало работы на благо православия на Западе. Я в этой области не многим лучше русских эмигрантов, и в этих демаршах во многом просто интерес чисто человеческий, культурный, это можно расценить как тягу к новым познаниям людей и мира, которая, как ты знаешь, меня очень волнует. Да я и не могу претендовать на роль православного миссионера, хотя бы по моему слабому знанию православия (богословия и истории), но всякий раз, при каждом удобном случае, я пытался заинтересовать моих новых друзей католиков-собеседников вопросами православия. Отчасти мне это удалось, и теперь они все больше задают вопросов. Разрушилась некая стереотипность мышления; многие думали, что православие — это чисто «русская идея», и никогда не задумывались об истоках раннехристианских. Таким образом, постепенно, я познакомился с бенедиктинцами из самого знаменитого французского монастыря, аббатства Solesmes <Abbaye Saint-Pierre de Solesmes. — Сост.>,которое было основано в 1010 году, ближе к Нормандии, и с которым связаны все основатели изумительного возрождения григорианского пения, расположенном в исключительно живописном и уединенном месте. Также я побывал у траппистовGrande Trappes (которых называют «молчальниками» из-за их обета молчания). Познакомился я и с доминиканцами из крупного монастыря и центра богословского изучения Le Saulchoir, временно они расположены в Бельгии, но, кажется, в 1939 г. они вернутся в окрестности Парижа, видимо в Evry. Trappes и Solesmes мне знакомы главным образом с внешней стороны, если не считать отдельных монахов, с которыми мне удалось познакомиться и поговорить, но в Trappes монахи связаны вечным обетом молчания. Зато с доминиканцами общаться легко. Я бывал у них в Бельгии уже раза 4 (на праздники) и хорошо познакомился с некоторыми из них. Все они почти очень молоды. Один из них, Père Congar (4), находится со мной в переписке и прислал мне свою статью о Хомякове, которую я тебе перешлю. Она составлена в крайне благожелательном тоне, хотя и немного по-дилетантски (Хомяков и... Достоевский у него попадают чуть ли не в отцов русской Церкви). Но Congar несмотря на свою молодость очень мыслящий монах и с ним интересно спорить, он много меня расспрашивал о тебе. Один из его «коллег» пишет тезу <диссертацию. — Сост.> на тему о Григ<ории> Паламе. Не знаю, что он напишет, но знаю, что лично он настроен к православию почти благоговейно, с трепетом, продолжая при всем оставаться правоверным католиком. Любопытно, что в Saulchoir очень уважают... Н. Бердяева! Конечно, мне трудно рассуждать и отвечать за православие Бердяева, но он, несомненно, оказал много услуг православию просто фактом своего крупного изыскания на эту тему, получившего европейскую известность.

С латинскими монастырями меня связывает один факт, стоящий на полпути между верой и «эстетикой» — моя страсть (не нахожу другого слова) к древней церковной музыке. Ничего выше этого в мировом искусстве не существует! Но увы, напрасно любители этого искусства искали бы нечто подобное в русском церковном пении, «peine perdu» <напрасные усилия. — Сост.>, они услышат там безвкусную итальянщину, а иногда сентиментальный стилизованный немецкий «напев» — одним словом, ничего общего с одухотворенной церковностью. Истинное русское церковное пение можно услышать только в монастырях, но русских монастырей во Франции нет! А потому даже во время Вел. поста, на всенощных, у нас в храмах можно редко услышать поистине чудодейственное пение и молитвенно, с хорошим вкусом собранные музыкальные песнопения. Более того религиозный вкус русских настолько испорчен (наверное, оперой?), что они считают старинные унисонные «пасы» скучными и предпочитают им Гречаниновские «Верую», продекламированные с цыганским рыданием мадам Захоровой на rue Daru. А между тем, что может быть совершеннее старинной русской церковной музыки, которая вполне сохранилась только у старообрядцев. Как, впрочем, и григорианское латинское песнопение — ведь оно совершенно чисто и возвышенно, и абсолютно свободно от сентиментальных слез (эмигрантских, русских). А когда слушаешь, как поют на Daru, то в конце службы хочется, как в опере, зааплодировать, хотя тут же понимаешь, что ты в храме и тут молятся, но эти регенты совершенно ничего не понимают. Большинство из них вышли действительно из оперных, второстепенных певцов в России, а тут они подают «класс». За неимением возможности слушать и молиться под старинную русскую музыку, византийского пения (за исключением Св.-Сергиевского института), я изучаю с огромным интересом григорианское пение. К сожалению, во всех католических храмах тоже царит «оперная музыка», за исключением монастыря, о котором я тебе писал выше. Григорианское пение восходит из глубинной древности, аж от св. Григория Двоеслова, ведь именно он составил на латинском языке чин Литургии Преждеосвященных Даров, которая до него была известна лишь в устном предании (600 г.). Заброшенное в конце Средних Веков и в барочную эпоху (вспомни ужасные пьесы Моцарта!), оно было научным образом восстановлено в Solesmes около 50 лет тому назад и теперь стало обязательным во всех монастырях. Как видишь, оно уже процветало задолго до разделения Церквей. Будучи более древним русского старинного церковного пения, оно ему родственно, так как близко византийской традиции, из которой вышло все прекрасное русское искусство. Когда начинаешь об этом рассуждать с русскими, этот анализ им не нравится — настолько у них испорчен вкус романсами и оперой. Тут же они говорят: «А как же Шаляпин? Он же и молитвы пел?» Дальше этого «убийственного» довода они не могут пойти. Как бы то ни было, но в области дурного церковного вкуса, достаточно сравнить романские и готические соборы на Западе и в России ранние новгородские и псковские — с тем, что пришло на смену их в Ренессансе и Барокко. Упадок вкуса в церковной, религиозной музыке гораздо тревожнее, так как это касается не просто внешней эстетики (архитектура, живопись), а здесь свидетельство упадка подлинного религиозного православного чувства, которое заменяется схоластикой, подмененной пошлой сентиментальщиной. Но что стало со старинным византийским пением? Я бывал в греческой церкви в Париже. Служат там несравненно лучше, чем в русских церквях, но поют по большей части «moderne» <современное. — Сост.>, хотя и на более высоком уровне, чем у русских. Можешь ли ты мне разъяснить что-нибудь в этой области? Что поют в греческих монастырях? В каком соотношении это пение с древним? Меня это очень интересует. Может быть, об этом знают греческие монахи? Неужели мы все катастрофически теряем традиции?

Но я страшно разболтался (это такие мысли вслух), хотя собрался написать тебе письмо о церковных наших делах, но теперь уж в другой раз.

Прежде чем закончить, хочу сказать несколько строк о «паламитском» вопросе. Очень важно, если ты сможешь изучить его настолько, чтобы написать (когда Бог даст!) исчерпывающий труд по этому вопросу. То, что ты уже написал, это замечательно, но я думаю, что важно это развить. Я мало знаю и плохо разбираюсь, но чувствую, что это один из основных пунктов Православной доктрины, и очень важных акцентов, хотя бы по той ненависти, с которой говорят о нем заядлые католики (интегристы). Между тем, многие православные люди, и даже духовно образованные, почти ничего о нем не знают. Я читал на днях статью о Паламе в одном из последних томов по католическому богословию. Если ты не читал этой статьи, я смогу тебе ее переслать. Многое мне кажется почти непристойно, достаточно вызывающе, некоторые суждения граничат с незнанием, но осуждением; впрочем, выглядят эти осуждения, как обычно критикуют православие совершенно темные в этом аспекте люди.

Главная критика основана на том, что по многим авторам Palamas — новатор (отчасти будто бы он сам это признает), когда он отмечает в Божестве сущность и энергию, тогда как будто бы до него Отцы и учителя Церкви учили о Боге как о «un être simple». Все это интересно, и если «массы» у нас, как и у католиков, этими вещами не интересуются, то наверняка найдутся и там и тут люди, для которых это не просто «une querelle byzantine» <схоластический спор. — Сост.>.

Должен кончать. Очень рад был видеть твои фотографии, Надеюсь получить в скором времени от тебя письмо, которые всегда доставляют мне большое удовольствие.

Прошу твоих молитв обо мне и о маме.

Твой брат Кирилл

P. S. Продолжаю изучать греческий.

Примечания:

(1) Лев (Луи) Жилле (1893-1980), архимандрит, французский православный церковный писатель. Высшее образование получил в университетах Гренобля и Женевы. Утратив в студенческие годы веру, он вновь обрел ее во время Первой мировой войны, когда познакомился в немецком плену с русскими православными людьми. Принял участие в создании Шевтонского монастыря, где служба шла на славянском языке. В 1927 г. был назначен в русскую католиескую церковь Ниццы, но вскоре уехал в Париж, где присоединился к Русской Православной Церкви. Акт перехода состоялся в сослужении его с митрополитом Евлогием (Георгиевским) и протоиереем С. Булгаковым, при этом присутствовали деятели русской культуры: о. С. Бердяев, Л. П. Карсавин, К. Бальмонт, М. Цветаева, Г. Флоровский. Преподавал в Свято-Сергиевском богословском институте, посещал Лондон, где проповедовал в Гайд-Парке, участвовал в работе братства св. Албания и прп. Сергия.

(2) Св. Женевьева (Geneviève) или Геновефа (420-500) — святая покровительница Парижа.

(3) Рудольф Штейнер (Штайнер) (Rudolf Joseph Lorenz Steiner, 1861-1925), австрийский философ, эзотерик, социальный реформатор и архитектор. Первичное признание получил как исследователь наследия Гете и его теории познания. В начале двадцатого века основал духовное движение антропософию.

(4) См. примеч. (1) к предыдущему письму.

30/10 1936 г.(?)

Дорогой мой Брат! Вчера было получено твое письмо маме. Но так как ты ничего не говоришь в нем о том, получал ли ты какие бы то ни было письма от нас, то меня обеспокоило — получил ли ты то письмо, после моего возвращения из отпуска, в котором я тебе писал о почитании православных святынь Запада, о моих знакомствах с католическими монахами, главным образом доминиканцами, и, наконец, о моей любви церковной старой музыке, как григорианской, так и византийской, — и даже о старинной русской. Я бы очень желал получить твои соображения и мнения по поводу выраженных мной взглядов, отличающихся от мнения многих русских людей. Я получил твою весьма интересную посылку — житие св. Григория Синаита, которая может быть отчасти является последствием моего письма (я в нем слегка затрагивал исихастский вопрос, в частности, говоря о статье, появившейся в Dictionnanre de théologie catholique, и о том, что некоторые известные мне доминиканцы этим вопросом интересуются). Тем не менее, я был бы очень рад получить от тебя письмо, конечно, если у тебя есть время.

Житие св. Григория Синаита поразительно интересно. Достаточно его прочесть, чтобы понять, сколькоmauvaise foi (лицемерия) и пристрастности в критике противников исихазмы как в XIV, так и в XX веке. До сих пор единственное, что выполнили ученые и ставят в центр всей исихастской мистики, это «тупоумие», и сводят всю исихастскую аскезу к чисто механическому дыхательному приему в молитве, сопровождаемому contemplation de son imbrille <созерцание собственного пупа. — Сост.>. Удивительно, как вся эта критика не была обезоружена глубиной исихастской мистической доктрины, выраженной в Житии св. Григория Синаита, которое должно было быть им известно. Но есть по всем прочим вопросам, разделяющим православие от католичества, католические богословы, готовые написать о большой симпатии к православию. Кроме того, я знаю, что p. Congar и один еще более молодой доминиканец (père Carré) очень интересуются Паламой.

В связи с моей посылкой произошел следующий эпизод, в котором я ни при чем: когда я последний раз видел p. Congar, он очень обрадовался, узнав, что я пошлю тебе его очерк (он очень стремится войти в сношения с православными), и попросил у меня позволения написать тебе несколько слов как entrez en relation <начало знакомства. — Сост.>. Хоть я, может быть, должен был спросить твоего мнения, но не имел возможности этого сделать (да и это было бы невежливо по отношению к p. Congar), то я ответил утвердительно. Должен сказать тебе, что конечно никто не принуждает тебя вступать в длительную переписку с ним, но я был бы тебе очень обязан, если ты ответишь на его очень любезную открытку (которую тебе пересылаю тут же) и напишешь несколько слов по поводу его очерка. Твое молчание поставило бы меня в довольно глупое положение, так как эта инициатива исходит от него, но он счел, что факт посылки тебе его книжки является как бы invitation d’auteur en relation (приглашение автора к знакомству). Должен сказать, что его желание познакомиться с тобой абсолютно не связано чувством праздного любопытства или нечто светского, а с несомненным желанием узнать/научиться тому о православии, чего он не может узнать у католиков. Мне кажется, что в таких случаях всегда нужно идти навстречу и всячески использовать такой случай. По-моему, из всех знакомых мне католических монахов p. Congar — наиболее внимательный и глубокий человек. Не знаю, получится ли из него второй о. Д. Бальфур, вряд ли (задача не в том, чтобы из него сделать православного, а в лучшем случае дать ему возможность проникнуть в православие, хотя для этого нужно побывать на Афоне... но об этом даже говорить сейчас нельзя). На все Божья воля! О православии он узнал и заинтересовался, кажется, под влиянием известного Père Оmer (1), о котором ты, может быть, слыхал. Обращение в православие произвело на него сильнейшее впечатление, как фактор, идущий вразрез с каноническим представлением о «географическом и этнографическом» характере православия. Его монастырь находится в Бельгии, но вероятно в будущем году они переберутся в окрестности Парижа (почти все изгнанные монастыри вернутся во Францию!).

В других областях я, как и ты, был очень огорчен смертью короля Александра (2), я тебе уже писал, что он был большой покровитель русских и православия. Да ты и без меня это знаешь. Но, конечно, Церковь не должна надеяться на князей, а только на Бога.

В области «международной» интересным фактом является церковная борьба в Германии. Здесь несомненно налицо попытки создания новой религии, не имеющей с христианством ничего общего (даже в ущербном его выражении — лютеранстве). Эта «новая вера», надеюсь, никогда не коснется православия, а не то в противном случае придется оправдывать новую ересь — расизм.

Должен заканчивать. Надеюсь, это письмо дойдет до тебя. Прошу твоих молитв.

Твой брат Кирилл

Примечания:

(1) Père Omer — Омер Энглеберт (1893-1991), бельгийский монах-францисканец, эссеист, романист, биограф. Много печатался в Бельгии. С 1941 г. принял французское гражданство и переехал в Париж.

(2) Сербский и Югославский король Александр I Карагеоргиевич (1888-1934).

14мая 1937 г.

Дорогой Брат! Пишу тебе очень кратко. Адя, как ты прочтешь в его письме, хочет поехать в Грецию и на Афон этим летом или осенью. Постарайся сделать все возможное, чтобы устроить ему визы, — эта поездка будет для него очень полезна и интересна, да и тебе, вероятно, будет интересно с ним переговорить. Вполне естественно, что Адя хочет посмотреть не только Афон, но и саму Грецию, на это у него вполне хватит времени (у него 4 недели отпуска). Но когда будешь ему писать, настаивай, чтобы он остался на Афоне не меньше одной недели. Все равно всю Грецию за 3 недели не объехать, двух недель хватит на хороший обзор, а вы с ним наговоритесь зато всласть.

Что касается меня, то я давно мечтаю о Греции и Афоне, но откладываю мою поездку, до сих пор мой отпуск был слишком коротким — 19 дней. С этого года у меня уже 24 дня, а через 2 года будет 30 дней. Но что будет с нами и миром через два года —одному Богу известно. Надеюсь, что ты получил наконец книгу Рябушинского о старообрядчестве, которую я тебе давно послал. В книге есть много интересного, оправдывающего отчасти позиции старообрядцев, но есть и ошибочные взгляды, о некоей неподвижности православного устава жизни. Конечно, такой устав должен существовать, как некая незыблемая форма целого традиционного обряда, которым проникнуто православие. Но и эти формы должны подвергаться изменениям под воздействием времени, в котором живут народы, под влиянием цивилизации (но, конечно, не превращать это в «модерн»), если православие останется неподвижным и замкнутым, то это скорее будет напоминать иудаизм.

Кстати, ты мне пишешь свои мысли о Фотиевском братстве. Все, что происходит вокруг него (слава Богу ты далек от этого!), должен тебя разочаровать, ибо это типичная спекуляция о. Евграфа Ковалевского. Все, начиная с количества перешедших в это Братство, — есть фикция! Пишут, что число перешедших не более 1500 чел. (почему «не более?» 500 000). При начале всей этой организации их было около 100 чел., перешло, кажется, 36, притом один из них требует особого рассказа — «епископ» Винарт — личность более чем странная, если не комичная (1).

Винарт жил в какой-то деревушке, и ему вдруг захотелось стать епископом, он оставил католичество лишь 10 лет тому назад, при том, что он подвизался у старокатоликов и был «посвящен» в епископы «теософским» епископом в Лондоне (тот, в свою очередь, получил посвящение от какого-то монофизитского епископа (2), но в Христа кажется не веровал и кончил тем, что жульничал). И вот Винарт основал собственную «Eglise catholique libérale» <Либеральную католическую церковь. — Сост.>, смутно католическую и весьма теософскую. Но ему стало скучно одному и подобно Букареву он, несмотря на свои 63 года, «взял руку помощницы — женившись на богатой еврейке». Выгнал его протестантский пастор! Благодаря капиталу жены, а также ее многочисленному родству, у него создалось подобие церкви и появился приход на rue de Sèvres в Париже, известный в округе как «chapelle du prêtre marié » <церковь женатого священника. — Сост.>. Наконец, его амбициозная свекровь стала мечтать о принятии своего зятя в «приличную» церковь. Он обратился к православию, через митр. Евлогия. Тот передал все дело в Константинополь — откуда пришел отказ (принять В. в сане епископа) из сомнительности его посвящения и женитьбы (кажется, жена так и не стала христианкой). Тогда вся эта компания направила крупную сумму денег для переименования свой церкви из Eglise catholique libérale в Eglise catholique évangélique (евангелическая и уже не либеральная). Потом он появился на Дарю в красном облачении латинских монсеньеров, стал обличать Муссолини и Папу, кстати, никто не мог понять, за что он их ругает. И вот в результате повернул свои взоры на Фотиевское братство, вернее, на Евграфа Ковалевского. Сразу из этого никчемного «предприятия» они решили создать западную православную церковь и, конечно, Ставровский занялся этим делом. Неожиданно появилась реакция митр. Сергия, его условие (которому Ф. братство втерло очки) было довольно суровым и неожиданным — принять Винарта в сан иерея (а не епископа), и разойтись при этом с женой. Смертельно больной В. пошел на это, но после его принятия в православие он продолжал жить на квартире жены и своей свекрови, так что «благодаря усилиям» Евграфа появился женатый архимандрит (ему дали сан архимандрита), так как это отчасти соответствует латинской категории prélati, имеющих облачения, но не сан епископов. Но зачем же постригать в монахи священника, живущего на квартире у своей жены!? И вот эта община Ф. Бр., состоящая из 36 человек, его свойственников и родственников... которой руководил Евграф Ков., кстати ничего в западн. обряде не понимающий, опять думает (видя близкую кончину В.) опять обособиться от Православия и, может быть, уйти в Eglise catholique évangélique.

Что касается до действий самого Евграфа, то мне кажется, он думает только о «пирогах» и как их лучше «поделить и съесть».

Кончаю. Читаю Розанова, очень интересно. А прочитал ли ты о. С. Булгакова? Твой Кира

Примечания :

(1) В декабре 1936 г. епископ Винарт был принят в лоно Православной Церкви в сане священника, пострижен в монашество с именем Ириней и возведен в сан архимандрита по благословению митрополита Сергия (Страгородского), разрешившего о. Иринею сохранить западный обряд. С ним присоединились к Церкви 55 прихожан из его общины. Отец Винарт личность довольно противоречивая. Митрополит Евлогий так о нем пишет в своих воспоминаниях: «Епископ Винарт получил хиротонию от старокатоликов, потом отошел от них и образовал самостоятельную Церковь, состоявшую из пяти приходов во Франции, Бельгии и Голландии. Так как эта Церковь не имела твердых оснований, ни догматических, ни канонических, то епископ Винарт начал искать сближения, и даже единения, с Православной Церковью; он стал часто заходить ко мне и вести беседы об этом, а также приглашать меня на свои богослужения. Искренность его стремления была несомненна, и я решил принять в этом деле участие. Не полагаясь, однако, на собственное мнение, я созвал при Епархиальном совете совещание из профессоров Богословского Института, дабы выяснить, возможно ли принять епископа Винарта со всеми его приходами в Православную Церковь, и если возможно, то на каких условиях. Мнения в совещании разделились. Особенным препятствием к принятию его в лоно нашей Церкви был его брак (он вступил в законный брак, уже будучи в епископском сане). Большинством голосов ходатайство епископа Винарта было отклонено, хотя он выражал согласие на расторжение своего брака. Признаюсь, было очень больно это равнодушное отношение к искренним исканиям епископа, ибо Господь сказал: “Всякого грядущего ко Мне не иждену вон...”Ярешил вопрос о соединении представить на благоусмотрение Вселенского Патриарха. С петицией к нему от имени епископа Винарта поехал наш православный французский иеромонах Лев Жилле. Так как Патриарх Фотий был болен, о. Лев беседовал с уполномоченными от Патриарха митрополитами. О результатах этого ходатайства обещали уведомить по рассмотрении дела Священным Синодом. Долго ждал епископ Винарт этого решения и не дождался. Потеряв всякое терпение и надежду получить ответ, он обратился к Литовскому митрополиту Елевферию (юрисдикции Московского митрополита Сергия), который потребовал от него развода с женой и пострижения в монашество; епископа Винарта присоединили, а всех его священников должны были перерукоположить, разрешив им потом служить по “западному обряду”. ...Не знаю, какие это принесет плоды для Церкви Божией. Судьба “восточного обряда” в католичестве не сулит светлых перспектив “западному обряду” в православии. Признаков дальнейшего здорового развития он что-то не проявляет; в употреблении других священников, не винартовского рукоположения, он вызывает улыбки...» (Евлогий (Георгиевский), митр. Путь моей жизни. М., 1994. С. 530-531).

(2) Монофизитство (Евтихианство) — христологическая доктрина в христианстве, возникшая в V в., постулирующая наличие только Божественной природы (естества) в Иисусе Христе и отвергающая Его совершенное человечество. Таким образом, вопреки учению Католической, Православной и подавляющего большинства Протестантских Церквей, монофизитство исповедует, что Христос — Бог, но не человек (Его человеческий вид якобы только призрачный, обманчивый). Термин «монофизитство» встречается в литературе лишь с конца VII века.

Севр, 30/8 1937 г.

Дорогой Брат!

Твое письмо пришло в достаточно удачный момент, я только что его получил, а завтра я увижу Адю в последний раз перед его отъездом в Грецию и на Афон. Это письмо он передаст тебе сам. Времени у меня осталось мало, а потому напишу тебе кратко, больше в ответ на твои вопросы.

Нечего и говорить, что я завидую Аде и продолжаю думать о том, что, может быть, даст Бог, и я сам попаду в будущем году в Грецию. Очень важно, чтобы тебе удалось в Афинах поизучать католические статьи о св. Максиме Исповеднике. Католики не могут не присваивать и не переделывать Отцов Церкви — c’est plus fort qu’eux <это сильнее их. — Сост.>. К тому же они навострились все истолковывать в своем духе, а поэтому совершенно невозможно изучать Отцов Церкви по католическим трудам, не имея предварительного самостоятельного (не католического) знакомства с учениями этих трудов в оригинале. Почему-то католики — специалисты восточной патристики принадлежат почти все к наиболее узким схоластикам — не томиотическое мышление для них закрыто. Их малосимпатичное отношение к православию отчасти объясняется тем, что это типично узкие французские petits bourgeois <мещане. — Сост.>, которые хотя и просидели годами на Ближнем Востоке, но ничего кроме недостатков (увы, многочисленных!) не видали и не хотят видеть. Все не западноевропейское для них неприятно было уже с того дня, как они покинули свою родную souspréfecture (уезд).

Очень интересно было прочесть о греческом режиме. Я тоже думаю, что если экономическое положение улучшится, то режим сможет продолжаться долго. Кстати, говоря о цензуре, ты упоминаешь о том, что о многих вещах писать не разрешается и, например, о неудачах испанских националистов, так называемых «франкистов», и что об этих новостях ты узнаешь из... русских газет. Неужели у тебя нет других источников. Потому как русские газеты пишут то, что каждой из них больше подходит по политическим собственным убеждениям. Поэтому возникают недоразумения — во-первых, определенных неудач (за исключением Гвадалахары в феврале) у них почти не было и исход войны в далеком будущем, но объективно, они все больше одерживают крупные победы, хотя и не решительные успехи. С другой стороны, из русских газет «Возрождение» скорее переоценивает их успехи. Что касается до «Последних новостей», то если ты их читаешь, то должен предупредить тебя, что в испанском конфликте они от начала до конца врут. Если «Возр.» глупо, наивно и неинтересно, то «Посл. нов.» рассматривают все только со стороны еврейства (только не подумай, что я антисемит) и его интересов = анти-Хитлеризма = всего того, что враждебно даже умеренному национализму и консерватизму. Можно и должно не симпатизировать Хитлеру, но не из-за пострадавших интересов еврейских врачей и адвокатов Германии. Из этих мелких собственнических интересов нельзя исходить и строить все остальное, все доводы против Хитлера на этом тоже нельзя базировать, все идет дальше, а потому будь это большевизм русский или испанский или какой другой, Муссолини и Франко сильно отличаются от Хитлера и они лучше Сталина и Ленина. Однако еврейчики из «Посл. Нов.» этого понять не хотят. Они однажды так и заявили: пусть испанские красные расстреляли и сожгли народ, а также духовенство массами, но их позиция («Посл. новост.») должна исключительно определяться позицией Хитлера в данном вопросе. А потому, они в испанском деле только говорят о красных успехах, раздуваемых или изображаемых, и замалчивают обо всех успехах франкистов. Им на уничтожение народа и католиков наплевать, главное, чтобы красные побеждали.

Я ни разу не летал на аэроплане — как-то страшно!!! Да и дорого, но когда-нибудь даст Бог полечу.

Отец Алексий Van der Mensbrugghe (1) симпатичнее и искреннее о. Жилле, он пришел в православие не только в виде духовного туриста, как это сделал о. Ж., и не один он, впрочем. Но то, что я слыхал о его богословии, весьма сомнительно с точки зрения православия. Он, кажется, заражен «тенетизмом» (2) и другими странностями. Но, может быть, у него это пройдет от общения с православием и более глубокого его изучения.

Согласен с мнением, что фашизм — это совсем не хитлеризм. Но если верно, что Хитлер отдаляется от Христа, то Сталин вовсе не прекращает Христа преследовать.

Должен кончать. Прочту Св. Иоанна Крестителя. Кира.

Примечания:

(1) Архиепископ Алексий (Альберт ван дер Менсбрюгге, 1899-1980) родился 9 июля 1899 г. в местечке Сен-Николя (Восточная Фландрия, Бельгия) в религиозной католической семье. Окончил католическую гимназию в Генте, затем получил философское образование в семинарии св. Николая и в философском колледже св. Бенедикта в католическом монастыре св. Андрея в г. Брюгге, куда поступил послушником в 1919 г. Принял монашество с именем Мавр (1924). Один из основателей бенедиктинского монастыря восточного обряда в Амэ (ныне Шевтонь, Бельгия). Затем был переведен капелланом женского монастыря Килемор. В 1929 г. принял православие в сане иеромонаха с именем Алексий. В течение 10 лет проживал в Англии. После окончания войны (с 1946 г.) служил в православном приходе г. Амстердам (Нидерланды) в юрисдикции Московского Патриархата. Архимандрит (1946). В 1946-1950 гг. преподавал патристику и древнюю литургику в богословском институте св. Дионисия (Сен-Дени) в Париже. Принимал участие в работе над французским переводом православной Литургии западного обряда. С 1950 по 1959 гг. в юрисдикции Французской Кафолической Православной Церкви, основанной епископом Иоанном (Ковалевским). В 1959 г. возвратился в Московский Патриархат и был причислен к Трехсвятительскому подворью в Париже. Епископ Медонский (1960). Епископ Филадельфийский, викарий Нью-Йоркской епархии Московского Патриархата (?) (1968). Архиепископ (1970). Временно управлял патриаршими приходами в Мексике (1970).

Архиепископ Северогерманский (1970) (в 1971 г. переименован в архиепископа Дюссельдорфского). С 1979 г. на покое по состоянию здоровья. Скончался 26 мая 1980 г. в Германии. Похоронен на родине на семейном участке кладбища в Сен-Николя (Бельгия).

(2) Движение тенентистов (от порт. tenente — «лейтенант») — военно-политическое движение демократически настроенных молодых офицеров бразильской армии, развернувшееся в 1920-х гг.

Sèvres, пятница, 8 октября 1937г.

Дорогой брат! У нас большое огорчение! Скончался Адя, произошло это так: в Греции он по неосторожности пил сырую воду и заразился брюшным тифом. Уже в день его отъезда из Афин во Францию у него поднялась температура до 40° и с тех пор не спускалась, при этом были страшные головные боли, но он не подозревал, что это тиф. Ночь в поезде между Марселем и Парижем его окончательно сломила. Он приехал в Севр во вторник 29 сентября, и доктор его сразу осмотрел и очень оптимистично заявил, что это просто усталость от поездки. На следующий день он отправился на такси к себе на работу в банк сказать, что вернется на работу только в понедельник, и стал гулять по дому и саду — все это его еще больше ослабило. Температура поднялась до 41,3° и никак не снижалась. Он, тем не менее, в первые два вечера подробно рассказал о своем путешествии и об Афоне, не без юмора описав возвращение с Афона в Афины, включая фантастическую по неудобству и тряске поездку на автобусе до Салоников. В пятницу доктор все-таки определил у него тиф, но не считал положение тревожным, что было подтверждено одной французской знаменитостью в субботу. Зато сам Адя стал очень мрачен и откровенно начал поговаривать о близкой смерти — что, впрочем, при его болезненной мнительности нас тоже не пугало. В воскресенье утром температура стала впервые 38°, и он написал в банк о том, что его возвращение в понедельник на работу откладывается. Днем ему стало резко хуже, и врач сказал, что теперь тиф бросился на сердце (миокардит) и что у него остался один шанс из 100, что он останется жив. Его перевели вечером в клинику (дома нельзя было делать все впрыскивания), а 3 октября в 10 ч. вечера он тихо скончался. Он не терял сознания до 9 часов вечера, ему хоть и с трудом, но нашли священника, и Адя его видел. Батюшка успел прочитать отходную в последние 30 секунд его жизни. Похоронили его в среду, на Севрском кладбище.

Не буду тебе описывать мое состояние — ты сам понимаешь, насколько мне жаль Адю, но хочу сказать о своих думах и размышлениях, которые она у меня вызывает. Если посмотреть на этот факт абсолютно объективно, совершенно независимо от всеобщего горя, которое испытываем мы все в результате этой внезапной смерти, то эта смерть покажется не непонятной, не жестокой и даже в чем-то логичной. Обычно смерть молодого человека, да еще такого, каким был Адя, вызывает резкое возмущение и эмоции несправедливости судьбы. Впрочем, это можно отнести и к жизни человека, и порой даже верующий человек не может разобраться, «почему и зачем» Господь прибирает человека к себе. Но пусть тебе не покажется это странным, но я считаю, что здесь (в случае Ади) это не так. Жизнь Ади была неугодна! И, может быть, это своего рода избавление его. Не только 35 лет «инфернальной» семейной атмосферы при жизни родителей, — но и результат Морозовского сумасшествия, а также постоянного страха за завтрашний день. Адя был просто терроризирован, он просыпался и засыпал со страхом, что он потеряет рабочее место в банке, и что те 5-6 человек, которые жили на его счет (и это при жизни родителей!), окажутся на улице, если его карьера оборвется, что иностранцев будут преследовать и т. д. Все это было совершенно необоснованно. В банке его необыкновенно ценили и должны были на днях дать повышение. На похороны прислали целую делегацию из 6 человек во главе с директором. Его материальное положение не давало повода к такой постоянной панике, но это болезненное чувство его разъедало и было сильнее рассудка. Но, конечно, «несладость» такой жизни сама по себе совершенно не оправдывает такую преждевременную смерть. Особенно странно, что Адя закончил свою жизнь поездкой на Афон, который произвел на него неизгладимое впечатление, он говорил, что побывал «в другом мире». Такое сильное потрясение и духовную радость он получил в конце своей молодой жизни, это было восхождение на Св. Гору Афон. Закончить свою жизнь Афонским паломничеством дано не всякому, пусть даже он поехал как турист, а вернулся совершенно преображенным изнутри.

Еще одно странное обстоятельство. Сколько Адя мечтал о выходе своей книги. И вот за несколько недель перед его кончиной — она появилась. Даже и в этом бедный Адя был побалован Богом, скрасившим его последние дни.

Маруся, Додя, а также мама и я, просим тебя, чтобы ты молился о нем на Афоне. Материально для них Адина смерть может иметь неприятные последствия, но это в области материального уровня жизни. Не знаю, смогу ли я поехать на Афон в будущем году, так как это может взволновать маму «по аналогии». Посмотрим, что Бог даст.

Твой Кира

Sèvres, 4 декабря 1937г.

Дорогой Брат!

Хотя Адина кончина уже уходит в прошлое и постоянная занятость каждого дня отвлекает мысли от происшедшей трагедии, но его отсутствие физическое, пустая комната с библиотекой дают себя чувствовать постоянно.

Твое письмо о его последних днях на Афоне очень интересно. В частности, ты пишешь, что как бывает, мы прощаемся бегло, наспех с людьми, которых видим в последний миг. Да, это верно. Но вот еще интересный факт: ты пишешь о своем сне, о каком-то родственнике, умирающем в Париже. Если дата этого сна совпадает с Адиной смертью, то нельзя забывать, что научно установлено, что умирающие (но еще не умершие) либо являются нам или как то дают о себе знать — почувствовать — тем людям, о которых они особенно сильно думают перед самой смертью (Фламмарион даже написал книгу об явлении телепатического порядка). Вот что произошло на самом деле в Париже, перед самой кончиной Ади, и ты можешь сделать вывод сам.

Когда Адю перевезли в клинику, то за час до его кончины сестра-сиделка решила послать за священником (ей было указано Марусей обратиться к живущему рядом о. Василию Тимофееву, но только потому, что он живет не далеко). Этот отец Василий никогда никакого отношения к Аде не имел, хотя бы потому, что был «антоньевского» толка и принадлежит к зарубежникам-карловчанам. И Аде не могло придти в голову, что речь идет о нем и ком-то другом, когда сестра дипломатично сказала ему «votre ami le père Basile» <ваш друг отец Василий. — Сост.>. Адя, находившийся в состоянии апатии, внезапно встрепенулся и сказал: mais certainement <безусловно так. — Сост.>. Хотя он в это время и терял сознание, но чувство времени, расстояния и пространства для него в это время уже не существовало. Его «друг отец Василий» мог быть только один человек — ТЫ. Сразу после этого, чтобы воспользоваться его состоянием присутствия сознания и еще тем, что о. Василий может вовремя не поспеть, сестра прочитала громко по-французски «Отче наш», за которым Адя как-то попытался следовать и повторял слова, но по окончании молитвы он опять впал в апатию, хотя и был еще в сознании. В сороковой день была отслужена обедня в Бийянкур.

Возвращаюсь к себе. После долгого размышления я решил поехать к тебе на Афон и вообще в Грецию. Это я смогу сделать на будущий год во время моего отпуска, если на то будет воля Божия. Нет причин откладывать это путешествие. Мама отнесется к этому без волнения. Меня такая перспектива наполняет счастьем, и я даже отложил для этого первую сумму в 3500 франков, которые перевел в швейцарские фр. К весне их будет почти 5000, что позволит мне подумать и составить хороший маршрут. Гораздо сложнее обстоят дела со временем, тут нужно будет подумать, в какой момент лучше. Мне кажется, что весной и красивее, и не жарко, и воздух прозрачнее. В то же время хотелось бы увидеть и что-нибудь от античной Греции, во всяком случае, мне просто необходимо посмотреть Афины. Хочу попросить тебя написать мне твои соображения по составлению плана моей поездки. Скажу тебе странную вещь, что я окончательно решил посетить Афон после того, как поговорил с кн. Никитой Мещерским, который только что оттуда вернулся. Он в страшном восторге от всего увиденного. По-видимому, на него Афон произвел огромное впечатление, раз он даже в метро читает с захватывающим интересом Игнатия Брянчанинова.

В церковном отношении есть новое. На днях собралось совещание епископов в Париже с митр. Евлогием во главе (еписк<опы> Владимир из Н..., Сергий из Праги, и Александр из Брюсселя) для выяснения ортодоксальности учения о. Сергия Булгакова. Вчера узнал от лица авторитетного, но не непосредственно осведомленного о происшедшем, что после долгого обсуждения решено было, что, независимо от окончательной оценки учения о. Сергия, оно не заслуживает осуждения (а также и его автор) и церковных прещений. Совещание работало по записке, составленной узкой комиссией. По-видимому, подробной мотивировки не будет, хотя бы потому, что совещание не вынесло постановления касательно окончательной оценки учения о. Сергия во всем его объеме, как это столь неудачно попытался сделать Карловацкий Синод или митр. Сергий (со слов, написанных ему Ставровским). Когда узнаю подробности и официальное подтверждение, то сообщу тебе. Любопытно, что несколько дней до этого всезнающий путанник Петр Ковалевский говорил мне, что о. Сергия несомненно осудят и запретят проповедовать — правда, что долгий опыт показал мне, что то, что говорит и знает Петр К., нужно делить на несколько частей, а то и понимать наоборот. Он говорит много ерунды, но любит показывать всем свое «всезнание».

Лично я, конечно, не могу судить об ортодоксальности учения отца Сергия, но скажу одно: вся атмосфера, в которой выросло учение о. Сергия о Св. Софии (и отчасти учение о том же Н. Бердяева) напоминает мне то, что я читал недавно о гностиках I—II веков у Болотова, «История древней Церкви» (1). Тот же дуализм, тот же подход к христианству с точки зрения языческой философии, попытки разрешить проблему происхождения Зла (у Бердяева). Непреодоленный пантеизм в настроении у них, несомненно, имеется, хотя формулировки (у о. С. Булгакова) стараются быть православными. Надо сказать, что мне было интересно почитать труд о. Сергия, но с точки зрения «правильности» подхода я не берусь судить.

Ты, наверное, читал в «Возрождении» о новых гонениях на Церковь в СССР. Подробностей никто не знает, тем более, что арестованные епископы обозначены в советских газетах инициалами. Все это подтверждает мысль, что Сталинская чистка и расстрелы старых большевиков, да и мыслящей интеллигенции, отнюдь не означает отход от марксизма, а просто укрепляет лично его самодержавие. Особенно это стало ясно после ликвидации красных генералов. Всяческие попытки высвободиться из-под марксистского гнета пресекаются жестокостью наказания. Адя получал официальный орган советских философов «Под знаменем марксизма», посвященный проповеди диалектического материализма. Убожество крайнее и почти каждый очерк кончался хвалой тов. Сталину, «диалектический материализм, выработанный на основании трудов тов. Сталина и великих философских трудов великого Ленина». Впрочем, и в Германии журнал, посвященный кантианству, заявил недавно, что отдает себя в распоряжение национал-социализма, провозглашенного Хитлером, и стал печатать о Канте с точки зрения расовой проблемы. В советском журнале я читал статью, направленную против Церкви, о которой ты, наверное, знаешь и читал ее. Почти вся она посвящена Патриарху Тихону, и только небольшая часть последним годам. Как известно, митр. Сергию вменяются в вину его сношения с епископом Вениамином. Говоря о контрреволюционной деятельности духовенства в Париже, в этой статье говорится, что там существует школа для подготовки белых офицеров к званию епископов (!), как бы случайно помещенная в бывшей немецкой церкви = организации: Св.-Серг. подворье. Обвиняется митр. Сергий также и в его сношениях с японскими «интервентами».

Но если «эволюция» Советов — вещь безнадежная и вообще по всем признакам (малая вероятность внешнего конфликта) Сталин застрял в Кремле надолго (либеральные реформы возможны только при каком-нибудь его Дофине), то этот глубоко печальный факт отнюдь не располагает меня к хитлеровскому режиму в Германии, опять-таки за его антихристианство, а не за его политический и экономический строй. Вопреки выдумкам левой прессы, в Германии живется не плохо, продовольственные затруднения минимальны, порядок образцовый. Зато религия и вообще какой-нибудь дух мысли гонимы. Философские кафедры опустели — в этой области «коэффицент производительности» равняется нулю. О религии и говорить нечего. Почти все руководители независимой лютеранской церкви — в тюрьме! Католиков стараются всеми силами скомпрометировать морально. Духовенству запрещено преподавать Закон Божий, который поручено вести светским учителям и проч. В Италии, конечно, гораздо лучше, но один англиканин, проживающий в Италии уже десять лет, заметил, как врожденная музыкальность итальянцев уменьшилась за последние 10 лет. Муштра и казарменные идеалы не благоприятствуют расцвету философии, духа и музыки. Но, конечно, 10 Хитлеров лучше одного Сталина!

Мировое положение улучшилось или, во всяком случае, произошла стабилизация существующего худого мира, лучшего, чем «добрая» ссора, то есть война. По свидетельству авторитетных людей, Хитлер настолько силен, что Германия получит все, что ей нужно, в том числе и колонии, без всякого конфликта. Англия это уже поняла и решила помочь мирному переустройству Центральной Европы в духе германских требований (фактическая аннексия Австрии, автономия немцев в Чехословакии и пр.), потом заговорят о колониях. Впрочем, в испанском вопросе Англия уговорила Францию войти в соглашения с ген<ералом> Франко. Надежды т. наз. демократических стран, за которыми стоит Сталин, на помощь Америки не оправдались. Попытки, сделанные Рузвельтом, вызвали только сильную оппозицию в стране. К тому же крах американского хозяйства все усугубляется и даже в китайском вопросе, где она заинтересована, — Америка позволит Японцам забрать Китай как артишок — разобрать по листикам. Но войны в Европе в общем никто не хочет, кроме некоторых интернациональных антифашистов. Во Франции прежнее болото! Но нужно Францию похвалить, у нее такая национальная закваска, такая историческая школа и умение дозировать неприятности, что позволяет ей выдерживать потрясения, вовремя уходить от ненужных конфликтов (во имя спасения своего народа), от которых в других странах вспыхнула давно бы гражданская война. Я поступлю с книгами Ади, как ты мне посоветовал, — заберу их себе. Буду постепенно читать, вот только что приступил к монаху Кассиану. Прочитал недавно жития некоторых западных святых той эпохи. Лучше всего дивный облик св. Мартина Турского († 390 г.), покровителя Галлии, напоминает образ св. Николая Чудотворца. Сколько среди них было епископов, положивших жизни и души за стадо свое в эпоху варварских нашествий.

Недавно был в гостях у о. Г. Флоровского, говорили об Аде и о тебе. Он очень хочет, чтобы ты начал писать новый труд о св. Максиме Исповеднике. Впрочем, он ведь с тобой в тесной переписке и ты все сам знаешь.

Мои финансы не плохие. Последствия Адиной смерти не должны особенно на них отразиться. Что ухудшится, так это не мой бюджет, а мой уровень жизни. Вместо того, чтобы жить в большой вилле с большим садом, рядом с лесом, с двумя прислугами и проч., придется мне и маме переселиться к каким-нибудь чужим людям, на пансион, очевидно в город, и вообще жить не по-барски — это, конечно, скучно, но не трагично. Но я сделаю все, чтобы тратить не больше, чем теперь. Пока, т. е. до 15 апреля, мы останемся с мамой в Севре, так как пересдать дачу зимой невозможно.

Я получил от тети Оли для тебя 100 франков. Они пойдут отчасти на покупку книги, о которой ты писал, остальное пошлю почтовым переводом на Афон. Пока не посылай мне книги Брянчанинова, я не успею их прочитать до переезда. Мама чувствует себя хорошо, слава Богу! Тетя Оля и Сергей Тимофеевич тоже молодцом. Игорь тоже. Он, может быть, поедет по делам своей службы в Германию на 10 дней и побывает на могиле папы в Тегеле. Вот уже скоро 15 лет, как мы не были на могиле у папы.

Псевдоправославный французский приход из «1500 человек» из бывших полутеософов раскололся, и Евграф Ковалевский, настоятель, пожелал выйти из него. По последним данным, которые блуждают в эмиграции, он стал лучше, чем раньше, священство ему пошло на пользу, и он уже не так экспериментирует со своими литургиями. Но всех удивляет, как это получилось, что он имеет благословение на свои фантазии от Московской Патриархии. Теперь он даже подумывает о переезде в Ниццу, чтобы встать во главе какой-то призрачной братии, с какими-то теософами совсем старыми. Все-таки это странное явление, и, наверное, митр. Сергий сам не очень понимает, на что он дал благословение. Евграф человек с фантазией и может в дальнейшем выкинуть что угодно (2).

Примечания :

(1) В. В. Болотов (1853-1900) — один из крупномасштабных историков Церкви, очень подробно по первоисточникам и современным ему (на начало XX в.) критическим данным описывающий историю Церкви со времен апостолов до разделения Церквей (1054 г.).

(2) Иоанн-Нектарий (в миру Евграф Евграфович Ковалевский; 1905-1970), епископ и глава «Французской Кафолической Православной Церкви» с титулом епископ Сен-Денисский. Проект по созданию «Православной Церкви западного обряда» имел место во Франции и был связан с кружком энтузиастов из числа русских эмигрантов. Главным пропагандистом этой идеи был Евграф Ковалевский, ставший позднее священником в Московском Патриархате, а еще позже епископом в Русской Зарубежной Церкви. В 1936 г. митрополит Сергий (Страгородский) издал указ, установивший основные принципы функционирования общин западного обряда (такие общины появились тогда не только во Франции, но и в других странах). О. Евграф (Ковалевский) занимался тем, что пытался восстановить во Франции древний галликанский обряд — но при этом, по мнению авторитетных литургистов, он не столько восстанавливал древний обряд, сколько изобретал свой новый. Отец Евграф любил импровизировать и экспериментировать, выдавая свое литургическое творчество за древнюю традицию, поэтому и в Московской Патриархии, и в Свято-Сергиевском богословском институте в Париже к его литургическим экспериментам относились сдержанно. Владимир Лосский очень сожалел, что Ковалевского рукоположили в священный сан. Он говорил: «Дать священство Евграфу — это все равно, что дать револьвер человеку с психическим расстройством» (см. публикацию: «О жизни русской эмиграции в Чехии, западном обряде и «церковном хулиганстве». Интервью Владимира Буреги интернет-порталу «ROSOCOR Studies» на интернет-портале «Богослов.ру»: URL: http://www.bogoslov.ru/text/2721069.html).

Севр, 12 января 1938 г.

Дорогой брат! Получил от тебя наконец большое письмо. Правда, на Рождество я получил уже от тебя открытку, но хотелось иметь нечто более содержательное. Впрочем, я вполне отлично понимаю значение обоих «бичей» в использовании свободного времени. И чтение газет, и писание писем совершенно необходимое занятие. Но при всей своей необходимости и неизбежности чтение газет с увлечением есть путь к увяданию не только духовной, но и умственной жизни. Ради Бога, не думай, что я позволяю себе как-то тебя поучать, да еще в области духовного совершенствования!! Я просто сужу по моему печальному опыту — страсть к газетам сыграла фатальную роль в моем культурном развитии. Не говоря о том, что я истратил на нее уйму денег. Чтение газет с увлечением — это удовлетворение какой-то физической потребности мозга, некий допинг, но это настолько погружает тебя в совершенно другой умственный мир, после которого очень трудно подняться на уровень хорошей литературы и приходится буквально заставлять себя погружаться в богословие, поэзию и вообще искусство.

Что касается писем, то я считаю совершенно необходимым отвечать всем, начиная с ученого и тем более людей, интересующихся православием. Чем больше на Западе будут знать и понимать о нашем православии, тем полезнее и даже необходимее развенчивать некое предубеждение против него.

Поездка в Грецию и на Афон целиком занимает меня, и она в центре моих планов. Я обдумываю со всех сторон маршрут поездки. Ничего точного пока не знаю, но вероятно, все будет зависеть от срока получения визы, а если она придет как задумано, то я смогу пуститься в путешествие около 10 мая.

Яочень рад, что твой труд о св. Гр<игории> Паламе появился по-английски и будет опубликован по-немецки. Я уже видел английское издание, жаль, что оно растянется на столько времени; все же любопытно, что его печатают католики, а не англикане, которые как бы ближе к православию — я, впрочем, эту близость вижу все меньше и меньше. P. Congar выписал твой текст по-англ., а на будущее, как только выйдет по-немецки (он им прекрасно владеет), собирается писать даже статью. Должен огорчить тебя, но с французским переводом дело плохо — Laloy получил назначение на дипломатическую службу в Латвию, а мне одному переводить весь текст просто невозможно, не по силам. Думаю, нужно подождать немецкое издание — это позволит компетентным французам, таким как Congar и др., познакомиться с текстом целиком, и тогда они сами посоветуют издательство во Франции. Тогда будет хотя бы задача перевести уже конкретно для кого-то (а может, возникнет и до этого переводчик).

Я в последнее время несколько раз бывал у Флоровского. Кстати, узнал от него, что он вместе женой собирается на днях в Грецию, где будет работать в библиотеках, а весной хочет прибыть на Афон. Не исключаю, что это может совпасть с моим приездом. Во всяком случае, надо бы нам встретиться с ним в Афинах. Он мне изложил взгляд на твою докторскую диссертацию. Очень трудно решить кто прав, он или Карташев (1).

У него два серьезных аргумента. 1) защита твоей диссертации «у Евлогия» (София и пр.) может встретить препятствия со стороны твоих старцев — тайно это проделать невозможно и вообще совершенно не может идти против послушания (как публичный акт); 2) степень эта может быть оспариваема по тем же причинам и даже как то, что это не настоящий богословский факультет (серьезно было бы защитить на хорошем богословском факультете в Афинах). Если уж решаться на такой подвиг и на затрату времени для написания диссертации, то нужно обдумать все детали и посоветоваться с умными людьми. Я буду скоро у А. В. Карташева и поговорю с ним. Он очень тобой интересуется.

Теперь другое. В последнее время у меня было много разных бесед и интересных разговоров на богословские темы. Благодаря им, богословский облик о. С. Булгакова обрисовывается мне в новом и весьма неблагоприятном виде (богословский, а не личный). Мне казалось всегда, что наиболее свойственные ему взгляды, высказанные им с большим подъемом и убедительностью, являются плодом цельного и целостного его жизненного опыта, его раздумий и выводов. Так, например, его отрицательное отношение к Римско-Католической Церкви. Оказывается, это все одно из очередных его увлечений. По выезде из России, в Праге, он проповедовал совсем обратное и даже прочитал лекцию «Под стенами Херсонеса» с весьма полной аргументацией о том, что революция и все несчастья произошли от того, что Русь крестилась у греков, а не латинян. Потом он внезапно переменил круто образ мыслей. Тоже самое по отношению к схоластикам: до сих пор это была его bête noir — предмет его отвращения («руки прочь» и пр.); недавно он где-то прочел доклад, в котором восхищался Фомой Аквинским, у которого нашел благоприятную почву для учения о Софии. Его англиканское увлечение тоже закончилось, как только он увидел, что София их не интересует. Его теория о том, что православие ближе к протестантизму, чем к католичеству, — неверна. Наконец, его антицерковные высказывания сказываются особенно ярко в том, что он всегда старается очернить борцов за православие в прошлом и восхвалить движение не православное, а какое-то новое. Все символы и исповедания, составленные Соборами, для него не удовлетворительны. Потом, он высказывал свои сомнения о монастырской жизни и «спасении» там, подвергая и эту часть православия большой критике. Но повторяю, что его столь резкие и персональные взгляды могли бы иметь цельность, если бы они прошли действительно через горнило искуплений и убежденности, но не в качестве личных увлечений, которые меняются ото дня в день.

Я сейчас читаю одновременно несколько книг. Читаю по-русски и французски... апостола Павла. По-латински и гречески эти тексты выходят гораздо сильнее и ярче. Кроме этого, читаю Флоровского «Византийские отцы», и преинтересно, и учено, но гораздо внятнее, и даже профану видно, что это серьезнее, чем у о. Сергия Булгакова (им, конечно, может увлечься молодой начинающий философ и сбить себя с толку надолго). Читаю «В. о.» постепенно, вникаю в разные школы и монашество, а также и Максим Исповедник меня приводит в восторг. Интересно проследить мистику древних Отцов и св. Григ<ория> Паламы, пройдя через святого Максима, именно с этой точки зрения совершенно необходимо. Католические аргументы о Божественной Простоте у древних отцов, на мой взгляд, не совсем верны, и ты в дальнейшем должен все это углубить. Слова св. Симеона Н<ового> Богослова я читаю понемногу — они исключительно сильны и гениальны! Зато среди книг, полученных от Ади, я с трудом читаю «Отечник». Книгу еп. Игнатия Брянчанинова получил через о. Алексея. Многое в ней прочел, и она мне показалась интересной, написана с большой пламенной верой. Но она никак не руководство для начинающего, все-таки он сам ведь общался и был известен в свое время в кругах высших и образованных.

Скажу несколько слов и о пресловутой «Imitation» (2). Лично мне кажется, что она не заслуживает своей славы у католиков, впрочем, как и презрения и возмущения со стороны православных. Я нарочно купил ее недавно в латинском варианте (перевод достаточно слащавый), чтобы составить себе окончательное мнение. Книга показалась мне достаточно скучной и не производящей глубокого впечатления. Читал даже не подряд, а с большими пропусками. Местами встречаются довольно красиво написанные куски, но в общем виде она не интересна и даже скучно составлена...

Немного о политике, хотя в последнее время она была особенно сенсационной (Германия и проч.). Буду тебе высылать время от времени «Temps», все-таки это лучше русских газет. Кн. Никита Мещерский был у нас на днях и говорит, что не перестает с увлечением читать религиозные книги. Он сказал, что высылал тебе «Последние Новости». Я тебе уже писал и еще раз повторю, что этот орган печати лжив! Я говорю это не столько о статьях в газете, ты в них сам разберешься, а об информации. Живя на Афоне и оторванный от событий, ты можешь принять за чистую воду их тенденциозную ложь. Читая их, затверди себе крепко, что все, что они пишут 1) о Хитлере, 2) о Франко и Испании — лживо на все 150 %. Я довольно хорошо осведомлен об Испании и могу сказать, что даже при отсутствии постоянной информации, «П. Н.» постоянно врут и искажают положение. Они стараются оправдать жестокость испанских красных. О Хитлере они судят только с точки зрения интересов польских евреев, высланных им с центральной улицы Берлина. При этом я никак не поклонник Хитлера (я тебе уже писал об этом) — напротив, он, видимо, не совсем нормальный, но связывать еврейский вопрос с гражданской войной в Испании, это притягивать все за уши. Хотя никто еще не знает, кто победит — красные или франкисты.

Икона св. Пантелеимона благополучно прибыла и передана Игорю. Теперь она висит в комнате Никиты, который сегодня причащался по случаю именин Никиты Новгородского. Недавно получил письмо из Туниса от Lauriola. В письме он рассказывает, что занят католической пропагандой среди арабов — что бы сказали его предки гугеноты?!

Тебе, вероятно, известно, что дядя Юра (о. Петр) — иеромонах и занят приходской работой. При всей моей симпатии не считаю его компетентным для этого. Впрочем, Бог все может.

Кончаю. Молись о нас.

Кира

P. S. Прошу тебя написать мне хотя бы открытку и твои соображения о визовых хлопотах для моей поездки.

Примечания:

(1) Карташев Антон Владимирович (1875-1960). Министр исповеданий Временного правительства, либеральный теолог, историк Русской Церкви, церковный и общественный деятель. Как последний обер-прокурор подготовил самоликвидацию института обер-прокуратуры и передачу полноты церковной власти Поместному Собору Православной Российской Церкви Преподавал русскую историю на историко-филологическом факультете русского отделения Парижского университета. Был одним из основателей и профессором Свято-Сергиевского богословского института в Париже (1925-1960). Учениками его являлись: Иван Мейендорф, П. Ковалевский, Александр Шмеман.

(2) «L’Imitation de Jésus Christ» («Путем Иисуса Христа»). Книга написана анонимным автором в XIV — нач. XV в. Пользовалась огромной популярностью, опубликована во всем мире в 2300 издательствах тиражом 2,4 млн экз.

Март1938 г.

Дорогой брат! Сегодня 7 марта и визы в консульстве еще не было. Хотя время еще есть, но все же хотелось бы получить ее, потому что: 1) вскоре должен буду твердо выбрать число моего отпуска, 2) может случиться, что по служебным соображениям придется ехать раньше мая. Да и вообще приятно было бы иметь заранее уверенность в возможности выехать когда нужно. Если ты сможешь ускорить процедуру — постарайся, пожалуйста. Обратная виза для возвращения во Францию у меня в порядке (до февраля 1939 г.).

Твой Кирилл

P. S. Карташева увижу на днях.

24 марта 1938 г.

Дорогой брат! Виза есть! Сегодня я пошел в консульство и мне сказали, что виза только что получена — так что все это длилось несколько больше месяца. Мне ее поставили на паспорт и с отметкой об Афоне. Взяли, однако, 100 фр. Так что если все будет благополучно, то увидимся скоро. Я высвободил себе отпуск: от субботы 14 мая до вторника 7 июня включительно. Итого 25 дней, что уже не так плохо.

Получил одновременно твое письмо и открытку. В понедельник 21 марта послал тебе заказным Карташевские книги (Болотова и Суворова). До этого долго говорил с Карташевым, который очень доволен был поговорить с тобой. Он очень выступает за сдачу экзаменов в Богосл. инст. И я хорошенько обдумал и пришел к заключению, что прав он, а не о. Флоровский. Если это только не отнимет у тебя слишком много времени, то, конечно, постарайся пройти необходимые предметы для начала работы над диссертацией. Это тебе никак не повредит. Карташев еще сказал, что если ты начнешь читать книги, то он тебе сможет послать потом еще. Думаю, стоит воспользоваться его хорошим расположением. Сам я с большим интересом прочел «Древний патерик» — не подозревал о его существовании.

Я тщательно изучил планы поездки, может случиться, что я поеду в Белград вместе с Ниной Алексеевной и Никитой, которые, вероятно, проведут лето у ее матери и сестры. Вероятно, однако, что по пути в Грецию или на обратном пути я остановлюсь на один день в Белграде. Так как кроме дороги у меня больших расходов не будет, но не избежать потери времени между Салониками и монастырем, то есть время подумать.

Я не в состоянии писать тебе долго. Причиной этому та тревога и подавленность, в которой я нахожусь, вот уже две недели. Политическое положение — со времени воссоединения Австрии с Германией здесь царит паника и растерянность и полная депрессия. Французы просто обезумели, животный страх мобилизации и войны создал невыносимую атмосферу психоза, зловещей обреченности и катастрофы. С одной стороны, страх, полная неспособность объединиться и управлять расшатанной экономикой, с другой стороны — растерянность и пассивность. Все это благоприятная почва для умного и ловкого человека, который может воспользоваться ситуацией и повернуть всю ситуацию (и не только во Франции!) в непредсказуемое направление. Но действительно ли мировое положение так безнадежно? Лично я придерживаюсь другого мнения, но я ведь могу и ошибаться. Мир зависит от двух причин: 1) разумен или безумен Хитлер, 2) сохранит ли Англия свою сдерживающую силу по отношению к Хитлеру. Может быть, я не прав, но мне кажется, что Хитлер не безумен и не пойдет на самоубийство после столь небывалых успехов, которые ему дались практически даром. Но не слишком ли он недооценивает силу Франции в случае войны? (Если будет война, то все французы сразу сговорятся и пойдут на «бошей».) Мое личное положение осложняется тем, что в случае войны мне придется воевать за Францию. И одного этого обстоятельства достаточно, чтобы вызвать во мне глубокое уныние и злобу против этой страны. Я не правое «чудовище». Хитлер мне не симпатичен. Мои лучшие друзья — это отдельные французы. Я не принадлежу и к разряду русских эмигрантов, считающих своим долгом ненавидеть страну, в которой они живут и которой обязаны своим убежищем. Я люблю французскую культуру, французскую землю, но Франция как идеологическая единица мне так же далека, как планета Марс. Ничего не связывает меня с ней. Ненависть к «бошам» была и осталась из былых времен Вел<икой> первой войны. Спасение «советской демократии» — не для меня. Антифашизм? Но я предпочитаю Хитлера, Муссолини и Франко — отвратительному «французскому» Блуму и прочим демократам, а в особенности их союзнику Сталину. Нестерпимо мне все это — но, наверное, это горький хлеб изгнания, и выбор, который возникает перед нами, русскими эмигрантами, очень трудный. Что может быть общего с моими идеалами и представлениями о нашей родине (ставшей Советами), с идеалами масонов и мелких буржуа, живущих у себя, в тепле и уюте, и восторгающихся «достижениями» Советов в России, готовых вызвать войну с Франко и Муссолини во имя цивилизации, но находящих, что разрушение церквей и убийство священников в Испании кровожадными «республиканцами» — это как бы ничего. Иначе, если я должен буду воевать и Богу будет угодно и я не вернусь живым — знай, что если скажут, что я «французский патриот», то это ложь — я буду жертвой Франции. Но даст Бог и всего этого не будет, и только Богу угодно распорядиться нами.

Молись обо мне. Скоро увидимся.

Кира

18апреля 1938 г.

Дорогой брат! Христос Воскресе!

Пишу тебе всего несколько слов. Если ничего особенного не случится, то надеюсь выехать, как я уже тебе писал, 14 мая утром. Нина Алексеевна и Никита, вероятно, поедут со мной до Белграда. Я думаю остановиться там на обратном пути, на 1 день, чтобы спокойно оставаться на Афоне положенное число дней. Я все рассчитал и так будет хорошо. Прошу тебя, ввиду приближающегося моего отъезда и медленности почты, написать мне еще несколько сведений о сообщении между Салониками и Афоном. Ты мне уже писал подробности, но говорил, что может быть будет второй пароход на неделе? В какие дни? То же самое и обратной дорогой. Видимо, я предпочту начать с Афона и кончить Афинами. Думаю быть в Салониках 16 мая в 7 часов вечера.

Надеюсь осмотреть на Афоне много, много. Гораздо больше Ади. Сил на хождение пешком у меня много, думаю даже влезть на вершину горы Афона, обожаю восходить на горы (но это если получится в этот раз), чтобы осмотреть побольше монастырей, церквей и бухт, в этот раз времени не будет, придется отложить до следующего раза. Во время отпуска у меня всегда развивается зуд познания, не могу сидеть на месте, и это не столько потребность физическая, сколько жажда новых впечатлений.

В журнале, кажется, доминиканском «Revue des sciences philosophiques et théologiques», за апрель 1937 г., который появляется в нашей библиотеке гораздо позже, в № 2, только что нашел интересный и серьезный отзыв на твоего Паламу. Постараюсь тебе выслать этот номер, если ты его не читал.

У нас все беспокойства с домом закончились, и мы его смогли пересдать с 15 мая. Нового пока не нашли, но, наверняка, все устроится и мы найдем чуть похуже и подешевле.

Мама здорова. Обнимаю тебя,

твой Кира

Севр, 8 мая 1938 г.

Дорогой брат. Я получил на днях твое письмо и решил переменить план моей поездки. Вопреки тому, что я тебе уже писал, я решил начать с Афин и закончить Афоном. Письмо это дойдет до тебя, когда я буду уже в пути. Главный аргумент смены моего плана маршрута, что из-за формальностей в Салониках я рискую опоздать на автобус и потерять лишний день.

Следовательно, мой окончательный план таков:

Из Парижа — суббота 14 мая утром. Белград 15 мая вечером. Салоники — приезд 16 мая и отъезд в тот же день вечером 19 ч. 17 мин. Афины — приезд вторник 17 мая утром, отъезд четверг 19 мая вечером. Салоники — приезд 20 мая утром, отъезд на пароходе на Афон — 20 мая вечером. Приезд на Афон 21 мая утром. Протелеграфирую тебе из Афин. Надеюсь, что все удастся.

Виделся сегодня с Карташевым, перед обедней в Сергиевском подворье. Потом был молебен перед мощами св. Пантелеймона, прибывшими из Подкарпатской Руси.

Читаю с увлечением К. Леонтьева (рассказы о Ближнем Востоке) (1).

Примечания :

(1) Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891) — российский дипломат, мыслитель религиозно-консервативного направления: философ, писатель, литературный критик, публицист; поздний славянофил.

23июня 1938 г.

Дорогой брат! Начинаю приходить в себя и отдыхать от физической усталости поездки, благодаря ничтожной работе на службе в банке и хорошей нежаркой погоде. Стараюсь использовать последние Севрские дни нашего пребывания в нашем доме, для отдыха вечером и по субботам. Мы окончательно покидаем Севр дней через 12. Чувства мои противоречивы и сложны: с одной стороны, очень жаль — деревня (зимой это, правда, минус), и в особенности то, что мы chez soi <у себя. — Сост.> без ближайших соседей; с другой стороны, дом связан с такими неприятными воспоминаниями (не только 3 смерти, но и все скандалы и семейные драмы между родственниками) (1), что я даже радуюсь разделаться с Карповыми. Ох уж эти страсти по имуществу и наследству! К сожалению, там, где мы хотели поселиться с мамой (дом в Севре «им. Спасского»), у них нет места сейчас. Есть надежда, что осенью будет. До того мама поедет сначала к знакомым около Руана, потом в другой деревне, где живет ее большая покровительница и любимая всеми нами Мар. Ф. Якунчикова (2). Я пока буду жить у Игоря, а потому все письма для меня пиши по адресу 22 rue Jean Goujon Paris, 75008.

Мое обратное путешествие было очень интересно, хотя и утомительно. До Салоник меня растряс автобус по македонским деревенским ухабам. С Пантазидисом я отправился в Х. «посмотреть» на русскую коллонию, им опекаемую, — зрелище курьезное. По случаю св. Константина и Елены все были друг у друга на именинах и пили водочку «за здоровье». Видно было, что 20 лет в бараках не разрушили ни одного традиционного русского обычая. Пантазидис принял меня очень радушно и предложил ввиду моей усталости передать о. Протогену сумму, которую я должен монастырю и ему лично (подтверди мне, что все в порядке и деньги дошли). На другое утро я выехал в Белград и в половине десятого. К сожалению, распрощался с Грецией. Путешествие по Югославии ощущается, главным образом, как жандармское засилие — 6 раз в дороге проверяют «легитимность». Провел в Белграде две ночи и один день. Нина Алексеевна и Никита приехали туда через пять дней после моего первого проезда, вполне благополучно. Не без добродушного злорадства замечу тебе, что Нина Алексеевна терроризирована своей матерью, обладающей еще более резким характером, чем она сама, и которую она страшно боится. Компенсация!!! Видел у нее большое количество ее родственников и имею ясное представление о русской эмиграции в Югославии. Зрелище странное и во многом неожиданное. Объезжая Белград, я был приятно поражен красивыми Правительственными зданиями в городе (вообще, это может показаться «оскорблением величества» для эстетов-эллинистов, но если отделить от современных Афин останки и развалины античности, то не будет никакого сомнения, что Белград, по архитектуре, гораздо красивее Афин) — большинство построено русскими архитекторами, притом по конкурсу, особому проекту, а не «по протекции». Русские здесь много создали в области инженерной и технической. Югославия единственная страна, в которую русские эмигранты вложили нечто цельное и настоящее. Но это одна сторона медали, есть и другая. Приведу характерную бытовую сцену: на Белградском вокзале меня встречает beau-frère Нины Алексеевны — весьма хороший и симпатичный человек, хотя и достаточно примитивный, до крайности, это муж ее старшей сестры Наталии. Жестами ищет такси — их много. Но он кричит на югославского шофера, что хочет именно «русского». И что же, сербы-таксисты совершенно не обижаются и находят ему из толпы, зовут и приводят к нему «руса». Можешь себе представить, что было бы в Париже, если бы такая сцена разыгралась, с поисками и предпочтениями в массе таксистов, — был бы бунт и крики «расисты»! Привели шофера ему, как он хотел, но мой спутник возмущенно и громко заявляет, что это не настоящий «руса», а только говорящий по-русски. И только тогда снисходительно соглашается взять этого серба, когда после долгих поисков русского не находят. В поезде, идущем в Загреб, ехал со мной русский инженер, занимающий крупное место на сербской государственной службе, и что же: ругал по-русски сербов последними словами, всю дорогу, во весь голос, очень громко (хотя я знаю, что один из наших спутников знал по-русски), вдруг стал хвастаться, как он говорит о всяких «нравах» в глаза сербам, и тут же громко процитировал по-сербски характеристику сербов, в которой они именовались «навозом». Вот тебе пример превосходства собственной значительности в стране, которая их приютила и дала работу. Но подобное мы наблюдаем и во Франции.

Политические идеи русских эмигрантов — столь же единообразны, сколь и просты, если не сказать примитивны — все сводится к восстановлению государственных и охранительных институтов власти, крепкую жандармерию (в этом я убедился на себе), Адольф Хитлер должен стереть с лица земли жидовскую Францию и тем самым без труда разрешатся все мировые проблемы.

В Белграде я довольно много передвигался. Был в русской церкви, где служил митр. Анастасий (Грибановский) (3), у него несомненно аскетическое лицо, служит замечательно, а рядом в сербской церкви св. Марка я был приятно поражен красивым пением с монашеской русской традицией. В храме было очень много народа, говорят, всего этого не было раньше и что большое благолепие, введенное Патриархом Варнавой, чуть ли не удвоило посещаемость сербских церквей. Рядом с маленькой церковью и огромный собор св. Саввы в сербско-византийском стиле, весьма величественный, но так и не законченный. В кафедральном соборе и публика была уже совсем другая, новые нравы «свободы», болтали и шумели во время службы, многие стояли спиной к алтарю. На другой день я выехал в Париж, причем благодаря 60 % скидке за транзит через Германию я проехал через Швейцарию гораздо дешевле, чем ехал к тебе в Грецию. Я тебе говорил о неприятном впечатлении, произведенном на меня от встречи с хитлеровцами. В Зальцбурге, где поезд стоит час, на одних магазинах красуется arisches Geschäft, на других judisches Geschäft, а также много плакатов австрийского епископата голосовать за присоединение Австрии к Германии (Anschlüss). Не мог себе представить, что и католики заражены этим верноподданичеством. Может, они боятся? В Мюнхене впечатление абсолютно противоположное, интересно было сравнить не только со свеже присоединенной Австрией, но и с фашисткой Италией. Разница огромная! В Италии вся реклама, и все от начала до конца проникнуто пропагандой. В некоторых городах, на фасадах домов, гиганские портреты «дуче», много его изречений красуется на транспарантах, установленных на крышах, растянутых через улицы и т. д. Вот почему, если бы сейчас неосведомленный в политике человек попал бы в Мюнхен, то вряд ли бы он понял, что находится в стране, где царит тоталитаризм. Мюнхен совершенно не переменился, те же магазины, наполненные товарами, пустые улицы днем (потому что все работают), а вечером трудящиеся и учащиеся на велосипедах и машинах спешат домой. Много открытых кафе, кондитерских, хорошие спектакли в музыкальных театрах, никаких плакатов, иногда скромная фотография Адольфа, флаги только на официальных государственных учреждениях. Новых построек мало, но видно, что строят много. Видел еврейские магазины, после 5 лет режима Хитлера и они без всяких антисионистких надписей. Конечно, никакого голода нет, повсюду много продуктов и всяческой разнообразной снеди, единственно мне показалось мало молока и масла. Я очень хорошо и недорого пообедал. Был я в Пинакотеке, что доставило мне огромное удовольствие. Увидел то, что давно мечтал посмотреть.

Одно только ново в новой Германии — это огромное количество военных, в частности в поездах. Я старался найти сравнение, что и кого они мне напоминают, и понял: армия мне напоминает теперешний вид и выправку ворошиловских военных, красной армии (это я сужу по фотографиям) — и это странно, неожиданно и важно, и вплоть до офицеров включительно. В основном, это тип людей как бы безличный, бесстрастный, полу-интеллигентный, но карикатурный типаж «выходцев из народа» (ничего общего с русской старой гвардией в них нет). Дух Потсдама умер, так же как и «дачи в Гатчине», и этого не понимают наши эмигранты из Югославии, не видящие в национал-социализме окончательного реванша. Скажу, что внешнее впечатление от военных меня немного потом утешило, в результате разговора с одним унтер-офицером. В поезде он оказался моим соседом и принял меня за француза, и мы с ним мирно разговорились не о политике, а об искусстве и об отвлеченных материях. Зато я чуть не растерялся, когда почтенные бюргеры, соседи по купе, говорили о хитлеровских девушках-блондинках и о красоте голубых глах фюрера! Притом, чуть ли не с дрожью в голосе!

Возвращаясь во Францию, меня по дороге проверяли, но уже меньше, чем когда я ехал к тебе. Паспорта посмотрели только на границе, а в Югославии полицейщины пруд пруди; в Германии (внутри страны) на улицах никого не останавливают для проверки документов, а в Югославии меня несколько раз останавливали и требовали паспорт. Конечно, все это мое поверхностное впечатление «туриста», транзитного путешественника.

В Париже я застал глубокое успокоение от внешних тревог, хотя все сознают, что это только временное затишье, но после зловещей паники 20-21 мая, когда мои сослуживцы и я ждали с минуты на минуту всеобщую мобилизацию, — все вздохнули свободнее. Сейчас чехословацкий вопрос занимает очень малое место в газетах. Мир был спасен (но вопрос, на какое время): 1) подписание договора в Мюнхене Чемберлена с Хитлер ом, 2) благоразумие Хитлера, который не чета Вильгельму II.

В Испании Франко продолжает побеждать, но французы, одержимые своими левыми идеями, послали такое количество красным республиканцам оружия, что война пошла снова замедленными темпами. Это было недавно официально признано Блумом, с большим удовлетворением и апплодисментами коммунистов. Не могу сочувствовать этой власти во Франции и тем более поддерживающей 3-й Интернационал в Европе.

Должен кончать письмо.

Прошу тебя поклониться всем от меня и поблагодарить, в частности — о. Паисия, о. Сергия, о. Силуана, о. Софрония, игумена Иакинфа. Сколько благодаря им я узнал и увидел! Молись обо мне.

Твой Кира

Примечания:

(1) В семейном доме Карповых в Севре, под Парижем, скончались родители Андрея Карпова (Маргарита и Федор), а в 1937 г. умер и сам Адя Карпов. Дом остался на попечении Кирилла и Елены Геннадиевны, которые не могли своими средствами содержать его, а потому было решено его оставить.

(2) Якунчикова (урожд. Мамонтова) Мария Федоровна (1863-1952) — художник декоративно-прикладного искусства, специалист по народным художественным промыслам, общественная деятельница. Дочь Ф. И. Мамонтова (1839-1874), племянница Саввы Ивановича Мамонтова. Выросла в родовом подмосковном имении Киреево. В 1882 г. вышла замуж за предпринимателя и мецената Владимира Васильевича Якунчикова (1855-1916). В их доме бывали А. П. Чехов, К. С. Станиславский, И. Э. Грабарь, В. А. Серов (последний написал их портреты). В 1910 г. М. Ф. Якунчикова построила дом в стиле модерн («Особняк Якунчиковой») в Москве (Пречистенский пер., 10). Была увлечена кустарными художественными промыслами, занималась возрождением ручной набойки в Московской губернии. В 1890 г. вместе с Е. Г. Мамонтовой (женой С. И. Мамонтова) открыла в Москве на Петровке «Магазин русских изделий», в котором принимались заказы на изготовление предметов художественно-кустарного промысла. Вела благотворительную деятельность; состояла членом Иверской общины сестер милосердия, Дамского благотворительного тюремного комитета, Попечительского совета Городского женского училища. После революции ее московский дом и усадьба были национализированы (усадьба была превращена в коммунальный дом, в 1995 г. сгорела). После национализации мастерских организовала при поддержке Н. В. Поленовой новую артель вышивальщиц в Тарусе. В 1928 г. эмигрировала. Жила в Париже, где основала кустарную художественную мастерскую. В 1932 г. была избрана членом Комитета Московского землячества. Пожертвовала свои работы для благотворительной лотереи на балу Союза русских судебных деятелей. С 1937 г. — член Союза ревнителей памяти императора Николая II. Последние годы жила в Русском старческом доме в Сент-Женевьев-де-Буа. Похоронена на местном кладбище.

(3) Митрополит Анастасий (Грибановский) (1873-1965). Митрополит ВосточноАмериканский и Нью-Йоркский, второй, после митрополита Антония (Храповицкого), председатель Архиерейского Синода РПЦЗ. В ноябре 1935 г. стал во главе автономного Балканского округа.

25августа 1938 г., Париж

Дорогой брат!

Мне очень совестно за продолжительное молчание. С момента моего возвращения я, в сущности, написал тебе только один раз. Причиной этому является ужасающая летняя жара — теперь уже свежо, но конец июля и начало августа были совершенно невыносимыми. Я такой жары, с момента нашего пребывания во Франции, не помню. Уже в 6 часов утра воздух был раскален, он был неподвижен, без малейшего движения ветра. Кроме того, я не вошел в мою обычную колею после того, как мы покинули Севр, что тоже не благоприятствует умиротворению, я почти ничего не читаю, кроме газет, и даже не бываю в Национальной Библиотеке, хотя начал одно изыскание, которое хочу закончить. С нетерпением жду, когда можно будет наконец оказаться у себя и приступить к нормальной, а не чемоданной жизни — буди, буди! Да, у Игоря моя жизнь бивуачная — все вещи в сундуках. Нина Алексеевна с Никитой возвращаются из Югославии к 7 сентября (они поехали сейчас в Словению). Мама сейчас находится в деревне, около Компьеня (Compiègne), там же живет много русских и наших друзей, в частности М. Ф. Якунчикова и Ольга Фед. Тамара (1), да и многие другие. Игорь 23 августа уехал в отпуск-командировку в Вену на конгресс инженеров-электротехников, это очень интересно. Надо сказать, что Игорь делает настоящую карьеру, он блестящий инженер и его высоко ценит начальство. По дороге он остановится в Сальцбурге и Мюнхене, вернется он тоже к 7 сентября. На 15 августа было три дня католических праздников, и у нас во Франции были выходные дни. Я воспользовался этим, чтобы поехать с одним моим другом швейцарцем на его автомобиле в Швейцарские горы. Но все надежды полюбоваться горами окончились плачевно. Шел непрерывный дождь, и горы и долины были покрыты густым туманом.

Из твоего письма Маме я узнал, что у тебя сейчас о. Г. Флоровский — чему я очень рад. Надеюсь, что ты с ним тоже поездишь по Афону и побываешь у отца Герасима (2), его разговоры очень интересны и полезны для твоей работы. Из твоего письма я узнал, что твоя работа вошла в новую фазу, и ты пишешь, что большая ее часть может войти в Semin<arium> Kond<akovianum>. Необходимо, чтобы твой труд появился там по-французски и, конечно, ты правильно сделаешь, если сам напишешь его; для редакции шероховатостей в языке можно будет отдать его перечитать знающему тему французу (даже тому же Plougar’y, конечно, только с литературной, но не с богословской точки зрения). Думаю, это будет хорошей подготовкой появления на свет твоего труда целиком во Франции.

Карташев еще в первых числах июня уехал в Америку, а потому твое поручение к нему относительно книг выполнить не могу. Вернется он, кажется, к зиме и тогда мы с ним увидимся. Сейчас многие библиотеки закрыты. Откроются только в сентябре, и тогда я смогу тебе отыскать нужные для тебя фолианты и сделать ручные копии страниц из них.

Единственно серьезное, что я прочитал за это время: Léon Bloy «Le Salut par les Juifs» (3). Это смесь бреда сумасшедшего с удивительным прозрением. Книгу эту, очень короткую, я тебе как-нибудь обязательно вышлю. Его бредовая теория о некоей извечной вражде между Сыном и Духом в недрах Св. Троицы, будто бы связанной с сотворением мира и человека. Дух (о ужас!) олицетворяется с Люцифером, и отпадение евреев и распятие Христа устроено по его наущению. В конце веков произойдет примирение, которое выразится в конечном обращении еврейства, носителей даров Духа. Прозрение в том, что книга эта была написана в разгар дела Дрейфуса, когда 99 % католиков, в том числе и их официальная пресса, бросилась в самый ярый погромный антисемитизм, и что в своих житейских взглядах Léon Bloy был антисемитом. Если отбросить люциферовские бредни, то многое окажется глубоким и верным. С одной стороны, Bloy описывает то отвращение, которое у него вызывает современное еврейство, с расшатыванием христианства и полной их замкнутости на себе, в то же время он утверждает, что их обращение не только будет, но что без него исполнение времен и будущая жизнь века не возможны. Он видит именно в таком слепом упорстве евреев, в их упрямом нежелании обратиться в христианство, единственную «уважительную» причину антисемитизма для христиан, ибо тем самым они задерживают исполнение времен и сроков и продолжают страдания мира, а не в том, что они ловче христиан зарабатывают монету. Но в конечном итоге примирение Израиля с Богом неизбежно. Я думаю, что это должно было быть азбучной истиной для христиан, принимающих всерьез христианство. К сожалению, об этом веками не было слышно ни в России, ни на Западе. Но если «метафизический» антисемитизм противен истинному христианству, если беспощадный и «тоталитарный» житейский антисемитизм Хитлера противен элементарному гуманитарному чувству — ибо и евреи люди, и не русским, часто и повсеместно гонимым эмигрантам, «апатридам», злорадствовать, что гонят с насиженных мест людей, которым деваться буквально некуда, хорошо — но в свою очередь «филосемитизм» тоже опасная болезнь! Нельзя закрывать глаза на еврейское засилие, на активное участие евреев в революциях, на то, наконец, что по большей части они не могут не вызвать инстинктивные чувства неприязни, взятые индивидуально, но невольно распространяющиеся на всю нацию. Процентная норма давно заведена, она может для некоторых даже гуманна (особенно для самих евреев), но не так, как применяется Хитлером. Но далеко не все понимают захватническую и проникающую поступь евреев, а скорее все их жалеют, а современные филосемиты, вроде Н. Бердяева, ради спасения их и ради спасения демократических учреждений, готовы пойти на союз с главным врагом христианства, с основателем марксистко-коммунистического материализма в лице советского режима.

Но пусть христиане помнят, что всякий «метафизический» антисемитизм, будто бы основанный на христианстве, опасен, ибо за ним неизбежно следует отрицание Ветхого Завета и тем самым уничтожается весь фундамент Нового. А потому «метафизическая» ненависть к еврейской рассе неизбежно ведет к отрицанию реальности воплощения Христа, замене его догматическим эмпиризмом или к прямому отрицанию Христа — Бога. Дошли уже и до того, что христианство несовместимо с германизмом (а Адольф — немец), ибо Христос был жидом из рода Давидова, всячески поощряют спиритические сеансы и магию (со всех сторон), а третьего пути для них не дано.

Верю, наконец, что крестная молитва Христа «Отче, прости им, ибо не ведают, что творят», о иудеях, не может не быть услышана, хотя, конечно, не теперь, а перед исполнением времен (что, может быть, и близко), она конечно действеннее, чем «кровь его на нас...», хотя и до времени это не так. Необходимо жить прощением и надеждой!

К сожалению, некоторые представители Русской Церкви Заграницей думают совсем по-другому и компрометируют эту церковь тесным союзом с Хитлером. В то время как не только католики, но протестанты (последние обычно послушные союзники государства) — принуждены идеологически открещиваться от расизма, «карловацкая группа» в лице митрополита Анастасия бестактно демонстрирует свою преданность Хитлеру, прозрачно намекая на то, что вся Россия только и молится о том, чтобы Бог поставил его фюрером над нею. Это надо же до такого додуматься! Все это печально и глупо, но очень характерно для русских белградских эмигрантских настроений — представь, что они об этом там молятся. Но говорят, что «карловчане» готовы пойти еще дальше по этому опасному пути. Ты, наверное, знаешь, что в Германии недавно был поставлен немецкий православный епископ из немцев и для немцев (4). В принципе, конечно, отрадно, что создается немецкая православная церковь, но по некоторым сведениям под этим скрывается хитлеровский замысел иметь под рукой une église à sa dévotion <церковь для своих услуг. — Сост.>, во всем покорную фюреру и, конечно, проникнутую расиской идеологией, несовместимой с христианством, а по своей тупости и ограниченности «карловчане» этого понять не могут. Хитлеровцы надеются привлечь в эту православную церковь (?) тех католиков и лютеран, которые из-за расизма недовольны отрицательным отношением к нему Ватикана и лучшей части лютеранских пасторов. Вся эта западня сможет надолго скомпрометировать православие в Германии, а для честных и чистых католиков, которые не приемлют Хитлера, будет через коллаборанов из их среды опорочен Ватикан. Думаю, что евреи тоже будут довольны, и пройдут годы и годы, а они будут этим попрекать Ватикан (который тут страдает из-за нескольких изменников). Читал я также, кому предоставлено участие в созываемом «карловчанами» Соборе (и тоже не одобрил!), так как право и слово на нем будут наравне с епископами иметь члены Императорской фамилии и представители военного союза.

Мировое положение остается по-прежнему напряженным и угрожающим, но не безнадежным. Все, может быть, еще изменится, так что полному пессимизму подвергаться не будем. Никто ничего определенного не знает, видимо, сам Хитлер не знает, что дальше будет делать. Соня Тамара, на днях, объездила в качестве корреспондента всю Центральную Европу и вчера уехала обратно в Америку (5). Но вся ее информация, мне рассказанная, не прибавила мне ничего нового к тому, что я тебе только что описал. Хитлер по-прежнему не желает войны и стремится страхом войны добиться своих заданных целей. Германские военные определенно тоже против войны — несмотря на свою реальную военную мощь, Германия не может выдержать длинной войны, как по экономическим, так и по чисто техническим соображениям (недостаток обученных резервов). Для нее автономия судетов и нейтрализация Чехословакии — достаточная цель и в то же время не оправдывающая войны. Но есть и ряд неизвестностей: 1) судеты очень возбуждены и в случае неудачных переговоров, рано или поздно Хитлеру придется выступить; 2) чехи в свою очередь настроены совсем неуступчиво. Один парижский чех, только что вернувшийся из отпуска из Чехии, думая сделать удовольствие моим славянским чувствам, радостно заявил, что не нужно падать духом, так как чехи решили не поддаваться давлению Англии и Франции и не уступать Хитлеру, и что если бы не полиция, то был бы устроен всенародный антисудетский погром!!! 3) Неопределенная позиция, занятая Англией и даже Францией, подсознание, что Хитлер не пойдет войной на Чехию, если он будет уверен, что Англия и Франция ответят на это войной. Крайние нацисты стараются убедить и доказать ему, что никто не двинется с места и что чехов можно будет ликвидировать в один счет. Какое действительное положение вещей? Франция на сегодня вполне примирилась, что Хитлер постепенно и мирно будет «разлагать» Чехословакию. Но в случае вторжения немцев в Чехию, Франция должна будет вмешаться, хотя французские военнные очень отрицательно относятся к войне и ко всеобщей мобилизации. В Англии положение тоже не определенное, но и здесь надежды на ее нейтралитет вряд ли обоснованны, а именно эти надежды могут склонить Хитлера к войне. Тем не менее думаю, что Хитлер взвесит все соображения (не в пример Вильгельму II), и это остановит его от лишних эксцесов. Но все это мои аналитические домыслы, а что думает Хитлер на самом деле, одному ему известно. По мнению Сони Тамары, компромиссы и передышки, уступки и интриги будут длиться несколько месяцев, до 1 года, а потом опять кулаком по столу и обострения. Во всяком случае, 4 сентября открывается Конгресс в Нюренберге, и к этому числу должно быть достигнуто хоть какое-то соглашение сторон.

В Испании сейчас задержка, но думаю, она временная и его наступление неизбежно. Франко недавно устами своего министра внутренних дел решительно отверг какой бы то ни было расизм и его идеологию, так как это противоречит христианским догмам. Тем более это заявление знаменательно, так как Франко получает значительную помощь от Германии. В Италии Муссолини, хотя и копирует Хитлера в области расизма, но не желает следовать за ним как примитивный последователь бредней «биологического расизма», так ожидаемой со злорадством левыми католиками, которые только и ждут разрыва с Ватиканом. В Германии только что появилось послание епископата в мрачных красках, изображающее давление государства и партии на молодежь, в том смысле, что государство требует и давит на них — отказа от «церковной практики». Недавно я прочел в «Возрождении», что псевдорусская церковь за рубежом позорится все больше, в лице и устами митр. Анастасия, заявляющего, что Русская Церковь неразрывно связана с домом Романовых, а в то же время они только и ждут прихода Хитлера. Гнетущая глупость! Ты знаешь, что я убежденный идеологический монархист. Но, чтобы в практическом плане православная монархия могла бы оказать неисчислимые услуги Церкви в России, для этого нужно соблюсти много условий. Великое счастье (на сегодняшний день!), что в Греции православная династия, и Церковь божественная и вечная неразрывно связана с государственной властью, но ведь и власть преходяща и династии кончаются (то, что произошло в России!). А теперь митр. Анастасий, уже опозоривший себя подхалимскими заявлениями перед гонителем христианства в лице Хитлера, — отрезанная Лоза. Вот и страшно это слияние Церкви и правителей, а сила всегда будет на стороне главы государства, и сделает он с Церковью все, что захочет.

Только что получил письмо от о. Г. Флоровского из Софии. Он очень доволен пребыванием на Афоне и видел там много интересных людей — которых мне не удалось увидеть из-за недостатка времени. Наконец получил письмо от Игоря из Вены. Он в восторге от Конгресса и приема. Всех участников угощали шикарным обедом в императорской столовой, на императорской посуде и все лакеи были одеты в старинные ливреи. Ему будет что рассказать!

У меня есть к тебе просьба. Я на Афоне много снимал, но видимо забыл катушку с пленкой, на которой были разные виды и монахи, и ты в том числе. Приехал, проявил и оказалось, что это только птицы, цветы и виды на море. Посмотри, пожалуйста, может найдется?

Настают, видимо, тяжелые дни. Молись о нас.

Твой Кира

Примечания :

(1) Ольга Федоровна Тамара (урожд. Мамонтова) — дочь Ф. И. Мамонтова, племянница знаменитого мецената Саввы Ивановича Мамонтова. Известен ее портрет, написанный В. А. Серовым в 1892 г.

(2) Видимо, имеется в виду о. Герасим (Минагиас), один из аскетов-молчальников, посвятивших себя молитве и богомыслию, духовно близкий преп. Силуану. О. Герасим жил в монастыре св. Павла.

(3) Книга «Le Salut par les Juifs» вышла в 1892 г. в Париже. Леон Блуа (1846-1917) — французский писатель, мыслитель-мистик, автор романов, новелл, полемических эссе, дневника, который вел на протяжении многих лет. Публиковался в газетах и журналах, выступал как страстный полемист.

(4) В феврале 1938 г. германское руководство потребовало от Архиерейского Собора назначить вместо действующего епископа Берлинского и Германского Тихона этнического немца Серафима (Ляде), что и было сделано. 26 мая 1942 г. Берлинская и Германская епархии с согласия властей были преобразованы Синодом РПЦЗ в Среднеевропейский митрополичий округ, а архиепископ Серафим (Ляде) стал митрополитом. Сразу по окончании Второй мировой войны прошла волна переходов церквей, оказавшихся на территориях, занятых Советской армией (в т. ч. в советской зоне оккупации Германии), из ведения Зарубежной Церкви в Московский Патриархат.

(5) Соня Тамара (Кларк) — американская журналистка русского происхождения. С семьей Тамара Кривошеины дружили.

2сентября 1938 г.

Дай Бог, чтобы это письмо не оказалось последним дошедшим до тебя. Если «смотреть в корень», как учил Прутков, то, пожалуй, можно оставаться умеренным и осторожным оптимистом, готовым к худшему. Я оптимизма не теряю. Но что делать, когда стоишь лицом к лицу с настоящим безумием. Прогноз мой с марта месяца не изменился, война — безумие, а потому весь вопрос в том — безумен ли Хитлер или нет?! Но кто возьмет на себя психологический анализ его личности? А пока это остается загадкой. Биржа (т. е. осведомленные евреи) сравнительно и умеренно оптимистичны. Хитлер понял, что Англия и тем более Франция двинутся, а Италия останется нейтральной. Но Нюренбергский конгресс, видимо, провалится, и тогда нужно будет считать недели, а может быть, и дни до начала мировой войны. Надежда только на Бога. А вот что будет с поклонниками Хитлера в лице сербских (и не только!) русских эмигрантов, под омофором м<итрополита> Анастасия, — тут я не берусь сказать. Может, их Хитлер за ненадобностью потом сожрет.

Молись о нас грешных.

Твой Кира

5сентября 1938 г.

Дорогой брат, предыдущее письмо не оказалось последним.

Конечно, я ничего не знаю, все мы тут живем сообщениями из газет и слухами. Но вот, что говорят пессимисты — что Хитлер приказал судетам тянуть ни да, ни нет до 10-15 сентября, потом требовать плебисцита. Он почему-то убежден, что Англия скорее не тронется, а потому после требования о плебисците, под предлогом защиты притесняемых судетов, он займет судетскую область, стараясь аккуратно не касаться чешской области, в надежде локализации войны. Но это так нам объясняют «пессимисты», но может быть это только умеренные пессимисты, а ведь есть еще и «катастрофисты» (которые пока молчат). Правдоподобно ли все это? Может быть, этот план-маневр Хитлера для того, чтобы Англия высказалась открыто и официально? Военные приготовления в Германии идут очень активно.

Игорь сегодня вернулся из поездки. Он в восторге от Вены и Сальцбурга, в полном очаровании от приема и конгресса, а потому настроен оптимистически. Он разговаривал со многими немцами и даже военными, и все они говорят о том, что народ немецкий не хочет войны, но решает все один человек, это Хитлер. Остается молиться только Богу! Прошу тебя, попроси об этом и твоих монахов. Вот только боюсь, что Хитлер достиг такой степени «земного божества», что его ниспровержение Богом небесным просто неизбежно. Вот только когда это случится?

Твой Кира

9сентября 1938 г.

Дорогой Брат, Мир все больше висит на волоске, может он и не оборвется завтра, и все будет зависеть от судетов, которые могли бы самоограничиться и изолироваться от чехов, коли они считают себя ближе к немцам. Но никто кроме кучки каких-то «мальчишек» не считает, что нужно из-за этого начинать страшную войну. Ведь так легко перешагнуть границу, а потом возникнет аппетит и где он остановится? Не только в Германии, но и во Франции никто не желает умирать за каких-то чехов. Если они сами не могут разобраться со своими делами и самоопределиться, то тут и возникают третьи силы в лице Хитлера. Во Франции умеренное спокойствие, но печальное, настолько все смирились со своей планидой. Многих уже мобилизовали. Наш Банк «Лионский Кредит» вывез все несгораемые шкафы из Страcбурга и Метца, эвакуировал всю документацию и часть сотрудников вывез подальше от границы с Германией. Но если он и решится на вторжение в Чехию, то это будет не раньше конца сентября, так как немецкие укрепеления на Рейне еще не готовы. Говорят, что некоторые генералы и Геринг решительно против войны. А Хитлер (тоже говорят), что он «слушает голоса» (но вряд ли с неба), а потому можно и ослышаться. Во всяком случае, опасность все ближе и она никак не отдалилась, а только приближается с каждой неделей. Безумие воцаряется, а оно, как известно, может быть заразной болезнью.

Остается только молиться.

Твой Кира

13сентября 1938 г.

Утром после речи Хитлера

Дорогой брат! Вчерашний день, вечер и ночь провел в ненормальном состоянии. Кто-то хорошо сказал «La cruelle insomnie del’Europe» <ужасающая бессонница Европы. — Сост.>, это совершенно точная характеристика. Все ждали, что же скажет Хитлер, даже не понимающие язык французы настроились на немецкую волну (радио Германии). К моему сожалению, у меня из-за переезда никакого радио нет, и мне пришлось идти на бульвары и стоять в толпах людей, которые высыпали на улицу и ждали у киосков газет, и все обсуждали это выступление, а когда появились газеты, их в один миг все разобрали. Когда я возвращался домой, в квартале, где все рано ложатся спать, люди выбегали на улицу в 2 часа ночи, как только слышали крики газетчиков, и тоже бросались на газеты. Кончилось ли ожидание неминуемой катастрофы после речи Хитлера? Да, он не сказал ничего непоправимого, не отдал приказ начинать вторжение к Чехам, он дал понять, что будет всячески стремиться решить вопрос с судетами мирным путем. Конечно, в Праге переговоры продолжаются — пока не оправдываются предсказания, что Хитлер спятил с ума и не думает о мирном решении, но, видимо, он опьянен своими достижениями и, конечно, потрясающими успехами судетов в экономике и промышленности. Плебисцит он не просит, но намеки на него вполне прозрачные. А если судеты будут волноваться (и уже доходят слухи о возможных бунтах), то он наверняка пойдет им на помощь (1). Укрепления на Рейне не готовы, может быть это и хорошо, потому как затормозит решительность действий Хитлера, а там может быть как-то успокоится и войны не будет, а к весне найдут компромисс между судетами и чехами.

Игорь видел в Вене одних русских (из его однополчан). Они 100 % хитлеровцы, их сын даже не в S.A., а состоит в S.S. (это своего рода гвардия «штурмовиков»). Это его полное право и меньшее зло, чем у его отца, который принимает участие в «церковном Соборе» в Карловцах. Впрочем, противоречие не с карловчанами, а с православной верой, с тем, как некоторые из них это преподносят. Вот, кстати, что внушается немецкой молодежи (а также и русским из S.S.): «Христианство не соответствует немецкой расе, потому что оно основано на откровении. Откровение же не существует — существует вера в Бога, интуитивно зарождающаяся в расовом сознании нации и отдельного лица». Не принять ли это карловчанам за свои «символы веры»?

Примечания :

(1) Ситуация, о которой пишет Кирилл, вылилась в т. н. «Мюнхенское соглашение», подписанное в Мюнхене 30 сентября 1938 г. В 1938 г. в Чехословакии проживало 14 млн человек, из них 3,5 млн этнических немцев, компактно проживавших в Судетской области, а также в Словакии и Закарпатской Украине (карпатские немцы). Промышленность Чехословакии, в том числе и военная, была одной из самых развитых в Европе. Заводы «Шкода» с момента оккупации Германией и до начала Второй мировой войны произвели почти столько же военной продукции, сколько вся военная промышленность Великобритании. Чехословакия была одним из ведущих мировых экспортеров оружия, ее армия была превосходно вооружена и опиралась на мощные укрепления в Судетской области. Судетские немцы, являвшиеся потомками средневековой Восточной колонизации, составляли около 90 % населения региона. Среди них было широко распространено убеждение в том, что они находятся под гнетом славянского населения Чехословакии, и они требовали воссоединения с Германией. 13 сентября в Судетах вспыхнул немецкий мятеж, и Правительство Чехословакии ввело в населенные немцами районы войска, объявив там военное положение. Лидер судетских немцев Конрад Генлейн выдвигает требование отмены военного положения в Судетах, вывода чехословацких войск и передачи функции охраны порядка местным органам. В Лондоне получена телеграмма из Берлина от английского посла в Германии, содержавшая предупреждение, что в случае невыполнения чехословацким Правительством ультиматума Генлейна вспыхнет война.

27 сентября 1938 г.

Дорогой брат!

Пишу тебе опять, после речи Хитлера — на этот раз я ее слышал по радио у одной консьержки, комната которой была наполнена взволнованной непонимающей толпой «средних» французов. Я не был в состоянии за этот интервал описывать тебе подробно каждый момент нашего трагического калейдоскопа. Но эти резкие скачки температуры разбили меня и обессилили мою энергию. Я не был в силах описать тебе зловещее волнение, последовавшее за первой речью Хитлера, «крик надежды», вырвавшийся из груди у всех во время первого путешествия Чемберлена в Германию. Разочарование и потом ошеломляющее впечатление достигнутых — думалось — результатов: Англия и Франция вопреки всем своим обещаниям и угрозам решились отдать Хитлеру судетские области и предъявляют от своего имени ультиматум Бенешу с требованием сдаваться (1). Если бы история в тот момент остановилась, то при всей моей антипатии к Хитлеру и к национал-социализму, я бы признал его большим Наполеоном. Англия и Франция опозорены, мир спасен, германская сила признана непобедимой. Как к этому относятся во Франции? Одновременно с глубинным стыдом за себя (свою Францию!) и с глубокой радостью за собственные жизни, сохранность. Это двойное чувство не существовало до этих времен, его не было в прежнюю эпоху, пока война не у порога, люди хорохорятся, живут по принципу «лишь бы не было войны». Наивысшим аргументом Деладье было «Франция может победоносно защищаться, но она не способна вести наступательную войну». У французского генштаба даже нет такого плана войны, а армия даже не имела политического руководства ведения такой войны. Увы, это облегчение и радость за спасенный мир не длились долго. История не остановилась и как будто она еще покажет, что Хитлер — не супер-Наполеон, а действительно сумасшедший мегаломан. Хитлер не удовлетворяется своей колоссальной моральной победой над Англией и Францией и требует, чтобы выполнение его плана сопровождалось такими «престижными» требованиями: во-первых, фактическим поглощением Чехословакии, во-вторых, открывающимся путем «на Одессу», в-третьих, что согласие по всем остальным пунктам его не устраивает. Говорят, что Хитлер предложил Англии в обмен за Украину Кавказ.

Гитлер вчера заявил, что до 1 октября чехи должны передать ему спорные области, или будет война. Чехи и союзники требуют больших сроков, и из-за этого ничтожно мелкого разногласия могут погибнуть миллионы и цивилизация стоит на пороге катастрофы.

Только что виделся с моими друзьями судетами в Париже. Они говорят, что власть в Чехии (в этом регионе) целиком принадлежит судетам, и что они делают все, чтобы выдавить чехов. Они проехали на автомобиле через Австрию и рассказывают, что потрясены моторизированными колоннами, «спектаклем стальной массы», которые движутся к чешской границе. Все дороги минированы, а в Элзасе и около Базеля народ в панике и покидает свои деревни.

Впечатление от вчерашней речи Хитлера у меня самое неприятное. Истерика, искусственно и театрально подогреваемая «энтузиазмом». Если не будет чуда, то война может разгореться уже завтра. Париж пустеет, началась эвакуация. Все известные банки переводятся в центр Франции. Наш Банк полон клиентов, забирающих наличные деньги. Уезжают все, кто может. Коммунисты здесь требуют «войны», но трубят и призывают только до определенного момента, потому что как только коснется их собственной мобилизации, они уйдут в кусты.

Я уверен, что война будет долгая и безысходная и совершенно не даст никаких результатов на полях сражений. Потом может кто-нибудь и со стороны неожиданно решить дело. Кто первый? Сов. Россия, Германия, Италия...? Не известно. Русским придется в этой войне участвовать, и это столь же нелепо и чуждо, как и участие французов, итальянцев и др. Почему все эти люди должны умирать за каких-то несколько миллионов судетских немцев? Я, после всеобщей мобилизации, буду на 11-ый день отправлен на бельгийскую границу, где в одном из городков меня будут учить стрелять. Игоря мобилизуют в Клиши, где он работает на оборону. Мама остается в одной деревне в Компьене, там абсолютно безопасно, но очень неуютно зимой (с ней Мар. Фед. Якунчикова, и меня это успокаивает, она замечательная). Потом она поедет в Пуатье, к знакомым, где гораздо комфортнее и спокойнее для нее. Нина Алексеевна и Никита будут в имении друзей Fontenay около Evreux.

Только что получил твое письмо. Согласен со всем, что ты пишешь. Получаешь ли ты мои газеты, которые я тебе постоянно посылаю?

Молись о нас всех. Я в последние дни молюсь особенно усердно и получаю утешение и надежду, но временами впадаю в уныние...

Кира

Примечания :

(1) В час ночи 30 сентября 1938 г. Чемберлен, Даладье, Муссолини и Гитлер подписали Мюнхенское соглашение. После этого в зал, где оно было подписано, была допущена чехословацкая делегация. Ознакомившись с основными пунктами соглашения, представители Чехословакии Войтех Мастны и Хуберт Масарик выразили протест, но в конечном счете, под давлением руководства Великобритании и Франции, подписали договор о передаче Чехословакией Германии Судетских областей. Утром президент Бенеш без согласия Национального собрания принял к исполнению данное соглашение.

6октября 1938 г.

Дорогой брат, вот уже неделя как величайшая подавленность сменилась на спокойствие и радость. Впрочем, скачки температуры были так резки, переходы от подавленности к надежде и обратно так неожиданны, что народ скорее пребывает в состоянии одурения. Когда я тебе писал, то подавленность и отчаяние достигли наивысшей точки кипения. Париж, наполовину опустевший, был особенно жутким ночью, когда не было слышно ни одного звука с улицы, а ведь в Париже всегда была ночная жизнь, а тут он просто вымер! Наконец, в среду днем прошел слух, что Муссолини телеграфирует Хитлеру с предложением посредничества, и к вечеру у всех вырвался «крик надежды» и «вздох облегчения», потому что если Конференция собирается быть, то есть надежда на соглашение. Не буду тебе все описывать, сделаю краткие выводы из происходившего. Конечно, картина потрясающая: все здание «Версальского мира» рухнуло и французскому влиянию нанесен совершенно непоправимый удар, более того, на сегодняшний день можно с уверенностью сказать, что на сегодня в Центральной Европе никого, кроме Германии, нет! Чешский президент Бенеш, символ антигерманской коалиции, ушел в отставку, и Чехословакия, покинутая Францией, стремится как можно скорее заключить тесный мир с Хитлером, и все это произошло без одной капли пролитой крови. Какой смысл всей этой кампании? Всеобщее, всенародное, дружное нежелание войны. В прошлую субботу я был около l'Arc de Triomphe <Триумфальной Арки. — Сост.> на площади Etoile, в сердце Парижа, и Даладье возлагал венок на могилу Неизвестного солдата. Десятки тысяч народа, бывшие «комбатанты» и прочие военные и министры в окружении великой толпы. Громкие возгласы и крики Vive Daladier — Да здравствует Даладье! Всеобщая радость, соединенная с торжественностью, и говорят, что это напоминало атмосферу 11 ноября 1918. Но тут же вспоминаются слова Юлия Цезаря: «Где же победа»? Ведь произошли гражданские похороны Франции и ее победы в 1918 году. И это радуются французы — шовинисты и реваншисты? А между тем эта радость глубоко человечна и почтенна, и если есть чему дивиться, так это тому, что понадобилось 20 лет для «прозрения». В этот момент они не только решительно высказались против войны «за чехов», но они похоронили и свои иллюзии, они отбросили ложь, на которой основывалось их политическое мировозрение и как ни горько всевозможные «гибели надежды». Но, может быть, с окончанием этих надежд и ясным осознанием происходящего всем станет легче на душе. Ложью жить трудно.

Но ясно, что если Хитлер пошел на какой-то компромисс или второстепенные уступки, то это только потому, что его генералитет подсказал ему, что Германский народ не желает войны. Этим объясняется искренняя восторженность в адрес Чемберлена и Даладье в Германии. Об Италии говорить нечего. Говорят, что король, покорный до сих пор Муссолини, понял, что народ готов пойти за ним, а не за Муссолини, и заявил ему, что скорее отречется, чем подпишет приказ о мобилизации. И Дуче понял желания итальянцев и пошел навстречу миру. В Италии было много манифестаций против войны. Милан погрузился в полный мрак, потому что рабочие остановили моторы, и когда электричество снова зажглось, то по всему городу были расклеены прокламации против войны. По последним сведениям, короля поддерживает весь генералитет.

В общем, трудно предвидеть, на какой срок появилась надежда на мирное разрешение этого всемирного напряжения. Сами немцы, по всей видимости, боятся начинать войну, тем более, что рабочие стали жить лучше, они вышли из нищеты, только что появилась надежда на устойчивость, а тут опять война. Так что на Хитлера давят и силы внутри страны. Те, кто бывал за последнее время в Австрии, в Вене, рассказывают, как там наладилась экономика. Все учатся и работают, а ученики престижных школ и с хорошими дипломами уже имеют до окончания этих школ (за 2 года) предложения на работу. Можно только подумать о том, что инстинкт самосохранения оказался сильнее силы инерции. Может быть, в этом залог надежды на долгий мир? Кстати, решительным сторонником мира в Германии оказался Геринг.

Вскоре Хитлер подымет вопрос о колониях, но, конечно, из этого войны не будет. Все страны будут вооружаться еще энергичнее, чем прежде, все трудности и желания останутся прежние, но может быть поводов для глобальной войны будет меньше?

Советская Россия оказалась главным побежденным во всей этой истории. Ее влияние поколебалось, ее союз с Францией сведен на нет, в Испании ее надежды на победу республиканцев тоже тают как снег на солнце. Внутреннее положение в СССР очень плохое — несмотря на просьбу Франции, Сталин отказался от мобилизации, потому что, вероятно, был риск для собственной персоны.

Буду тебя держать в курсе.

Твой Кира

Четверг, 27октября 1938 г.

Дорогой Брат!

Несмотря на то, что «географический сдвиг» Центральной Европы продолжает вызывать новые толчки — венгерский вопрос, — но все это уже не имеет никакого решительного значения для сохранения мира в настоящий момент. В тот момент, когда ты получишь это письмо, венгерская граница и вопрос о ней уже будет разрешен арбитражем Хитлера и Муссолини.

Паника в Париже была «соборная» (я тебе уже писал об этом), когда потушили во всем городе уличное освещение. В нейтральной Швейцарии, как мне рассказывали друзья, было еще хуже — там буквально по Евангельскому пророчеству люди из городов бежали в горы. Но и в тоталитарной Германии было не лучше — одна знакомая была в далеком Мекленбурге, в своем имении, где на просторы полей дошли слухи, что здесь будут действовать вражеские аэропланы, и паника была невообразимая. Это тем более замечательно, потому что до последнего времени хитлеровская пропаганда вбивала в немецкие головы, что ни Англия, ни Франция не будут никого атаковать и не будут спасать судетских чехов. Но народ уже ничему не верит! Эта стихия страха —единственный положительный фактор в хаосе противоречий мирового положения, может быть, это единственный источник здравого смысла. Но прислушаются ли к нему в Германии? Одно можно сказать, что на сегодня мы все ощущаем себя лучше, чем в конце сентября и даже чем в марте, в момент «Аншлусса», когда захватили Австрию.

Хитлеру сейчас, казалось бы, нечего брать; ведь вся Центральная Европа вплоть до Балкан включительно находится в зависимости от Германии. Чехословакия просто стала колонией. Чехия и Словакия не только покорны Германии во внешней политике, но и внутренне хитлеризировались. Они распустили и запретили Компартию, словаки закрыли масонские ложи, глава словацкого Правительства патер Тисо стал премьер-министром автономии 7 октября и заявил, что будет проводить жесткую фашисткую/национал-социалистическую политику, а не демократический режим. Но и в Чехии уже объявили о роспуске всех сомнительных партий. Наконец, антисемитизм принял официальный характер — газетные объявления о спросе труда указывают на обязательное арийское происхождение, а также в Правительстве требуют проведения 70 % введения нормы в преимуществе арийцев от семитов в либеральных профессиях.

Польша, Венгрия, Югославия, Болгария — все они на очереди. Правда, остается Румыния, где еще сильно венгерское влияние и король на содержании Англии и верных ей еврейских банкиров. Но положение короля шаткое, и вообще, что такое Румыния... это большой и одновременно малый вопрос. Там мало настоящих просвещенных людей, а в основном цыгане и аристократия, которая привыкла шикарно жить в Париже. Но положение Румынии и короля непрочно, никто за них воевать не будет, а потому рано или поздно ему придется сговориться с Хитлером. Пока совершенно ясно, что Хитлер не собирается нападать на Францию и Англию из-за Эльзаса или колоний, хотя, вероятнее всего, он потребует возвращения ему бывших земель и колоний, но, конечно, даже те, кто сомневается в целостности разума Хитлера, отрицают его желание развязать войну против Франции. Это к тому же совершенно противоречит тому, что написано в «Mein Kampf». Но вот на основании этой книги и различных газетных публикаций можно почти с уверенностью сказать, что вопрос об Украине будет рано или поздно поставлен. Не думаю, что это случится в будущем году (1939), но меня не удивит, что 1940 — будет решающим для судеб России. Пока у Хитлера много дел и без Украины. Систематическое завоевание балканских и турецких рынков, переваривание Австрии, где довольно сильное недовольство на религиозной почве, колониальный вопрос и т. д. Но года через полтора или два русский вопрос созреет. Пока многое не ясно, но престиж СССР в настоящее время ниже нижнего и даже во Франции. Хотя все это может измениться в дальнейшем, очень сомневаюсь, чтобы Европа пошла воевать за Сталина. Масонская и либерально буржуазная солидарность не спасла Бенеша, идеология «народного фронта» выдохлась, война в Испании практически проиграна, а потому вряд ли эти «либералы» пойдут защищать Сталина. Но все же риск громадный, для всего мира, а потому я очень боюсь, что с падением СССР будет разрушена и вся Россия (несмотря на обратное мнение «Возрождения»).

События Подкарпатской Руси — яркая иллюстрация опасности Хитлера для всего русского, даже там, где нет борьбы с Коминтерном: две тенденции, разделяющие два народа — русских и украинцев. Автономия под протекторатом Венгрии поставила министром Андрея Бродый. Он и Степан Фенцик крайне правые и фашиствующие, но официальный язык у них стал русским, и я с удовлетворением думаю, что существует на свете русская, а не коммунистическая страна (1). Русофилы эти понимали, что даже автономная зависимость Подк<арпатской> Руси от Хитлеровской Чехословакии рано или поздно заставит их плясать под немецкую дудку, а потому они и высказались твердо пойти под Венгрию. Но Хитлеру все это не нравится и совсем не выгодно, потому что ему нужна не Подк. Русь, а Закарпатская Украина. И вот покорное Хитлеру пражское Правительство срочно совершает демарши и арестовывает Бродого и замещает его украинофилом униатским священником Волошиным (2), который высказался за соединение между чехами, словаками и украинцами. Все это очень печально, а потому не уверен, что «русскости» удастся удержаться в Подк. Руси. Или этот край будет воспроизводителем Петлюровской эсеровщины (Волошин и его сотрудники Юлий Ревай и Э. Бачинский перебежчики из русского лагеря). Только что прочитал в газетах описание «украинского» переворота в Ужгороде, который по этому случаю был разукрашен «желто-блакитными» флагами и что там уже начали арестовывать евреев.

Конечно, украинская политика Хитлера не всем нравится, и Поляки у себя украинизируют пограничное население с условием, чтобы оно находилось под польскими властями. Независимый от Польши украинский край рядом с Галицией поляков не устраивает. Постараюсь узнать побольше подробностей и изложить тебе в следующем письме.

Твой брат Кирилл.

Примечания :

(1) Местное прорусское правительство, по воле Гитлера, не успело ничего сделать. Меньше чем через три недели после образования этого правительства Андрей Бродий, председатель Совета министров, был арестован.

(2) Второе автономное Правительство было поручено составить уже не русскому человеку, а ставленнику Берлина и галицких сепаратистов, А. Волошину. Каждый знал, что протестовать против этого бесполезно, так как даже большие государства, такие как Франция и Англия, идут навстречу фюреру, надеясь удовлетворением его аппетита избежать войны. Правительство Волошина, попав в плен к галицким националистам, начало лихорадочную деятельность: в первую очередь приказало украинизировать вывески на магазинах, — они все были еврейскими. За двадцать лет перед этим то же самое происходило и на Украине. Политический деятель и писатель В. Винниченко упоминает в своей книге «Возрождение нации», как «атаманы» Коновалец и Петлюра издали приказ украинизировать вывески: в продолжение трех дней переписать все вывески на украинскую мову. Очередными распоряжениями «влады» распускались русские политические партии, закрывались культурно-просветительные, студенческие, молодежные и др. русские организации. Вместо обиходного: «Слава Иисусу Христу» было введено приветствие «Слава Украине» (см. статью Михаила Прокопа «Авантюра галицких самостийников на Закарпатской Руси» (URL: http://www.ukrstor.com/ukrstor/prokol_avantiura.htm )).

3ноября 1938 г.

Дорогой брат, пишу тебе о П. Карпатской Руси — знаю, что это тебя интересует. Мои мрачные предположения оправдались, увы, полностью! Этот красивейший русский край разодран на части, но и внутри он потерял свою «русскость», то есть то, чем он был нам дорог. (Извне: арбитраж Германии и Италии отдает Венгрии Ужгород, Мукачево (расположенное в центре Закарпатской области), Берегсас, т. е. все крупные города и наиболее богатые, равнинные части края, единственную железную дорогу, и оставляет новую «столицу» — жидовское местечко Хуст. Совершенно непонятно, как будет существовать край!? Соединившись с Венгрией, он сохранил бы свое географическое единство.

Внутри все еще хуже: установление украинской «широкой» диктатуры. Я тебе писал уже об этом в моем предыдущем письме от прошлой недели. Я говорил тебе о скрытых причинах совершившегося — желание Хитлера превратить край в моральный плацдарм для создания Великой Украины под германским владычеством. Этим и объясняются украинские манифестации в Галиции и недовольство Польши. Я тебе писал, что Хитлер, говоривший еще 26 сентября о карпато-русских, притесняемых Бенешем, стал их называть, устами Риббентропа, карпато-украинцами, а край Карпато-Украиной, совпадая в своей вражде к русскому (имени) с Советами и их Закарпатской Украиной, хотя по другим соображениям. И вот ставший во главе Правительства этого края, по милости Хитлера, прелат А. Волошин официально переименовывает ее в Карпатскую Украину, заявляя, что Подк. Русь — это чистое недоразумение, что край был и есть украинский. Одновременно он закрывает всю имеющуюся русскую прессу, распускает все русские партии и организации, в то время как Прага предает суду Андрея Бродия, сторонника присоединения края к Венгрии (1). Я слыхал, что Союз православной церкви края высказался за автономию в пределах Ч.-Словакии — неужели они не понимают, что украинцами неизбежно будет поддержана уния, как своего рода национальная украинская религия, одинаково отделяющая их от латинян — поляков и венгров, и от православных русских. Не прелат Волошин будет потворствовать православию! Венграм пришлось бы опираться на русскую партию, а это уже автоматически поддерживало бы православие. Как будет реагировать народ? Этого я не знаю, но вижу, что в Польше, Литве, Балканских странах сила сопротивления русских, равнялась нулю. За исключением старообрядцев, сохранивших свою русскость, в Польше все русское население пошло по украинскому и белорусскому пути — боюсь, что и в Подк. Руси будет немногим лучше, и украинская уния восторжествует. И они будут проводниками немецкого влияния в России.

После Сов. России, положение Франции тоже печально. Внешне — потеря последнего остатка величия в Цент. Европе. Внутри страны — финансовые последствия военных мер — за сентябрь бумажное обращение увеличилось на 2530 миллиардов, т. е. более чем на 25 %. Расходы на вооружение будут еще увеличиваться, и финансовый кризис неизбежен, к тому же резко повысилась безработица. Но кроме того, нас ждут крупные перемены и перестановки лиц в политической сфере. Франция жила иллюзиями! Теперь она очнулась и, надеюсь, поймет, что ее обманывают.

Кроме этого, ничего нет. Вернее, благодаря Чемберлену и Даладье политика сближения с Германией и Италией начинает давать благие результаты, в смысле уменьшения мирового напряжения — зима, дай Бог, пройдет спокойно.

Должен еще сказать два слова о «русской прессе» Парижа. «Возрождение» по обыкновению блистало бестактностью и тупостью, восхваляло Хитлера во Франции. А позорные «Последние Новости» ничего не нашли лучше, как натравливать на войну, даже «Юманите» не так натравливает на войну с Хитлером, как эта наша еврейская газетка. Когда всех охватило отчаяние после Аншлюсса, после разрыва в Бад Годсберге «П. Нов.» писала, называя это событие «ярким и радостным лучом света».

Кира

P. S. Я окончательно поселился в Auteuil в очень приятном месте (это русский пансион). Пиши мне по новому адресу: 43 rue François Gérard, Paris (16e).

Мама поселилась недалеко, у меня сейчас места нет. Она живет у отца Чекана, в семье ген. Миллера. Надеюсь, что в будущем смогу писать тебе не только о политике.

Слышал от одного «карловчанина»: Хитлер преследует католиков и протестантов за то, что они впали в масонство. Сам же он собирается переходить в Православие, конечно, «соборного толка» (!!!).

Примечания:

(1) См. Примеч. (1) к предыдущему письму.

24декабря 1938 г.

Дорогой брат!

Вот уже более 2-х с половиной месяцев я тебе не писал. Для этого было много причин — главное то, что, во-первых, после «сентябрьских дней» я был настолько выбит из колеи, что писать спокойно, как раньше, о церковных службах или чтении я не был в состоянии, а писать все о политике не хотелось, с тех пор как ежедневные события перестали носить трагический характер. Все погрузилось на время в туман. Во-вторых, мои новые условия жизни сильно сократят возможность чтения в Нац. библиотеке, где я мог читать книги, относящиеся к области Церкви, дававшие материал для нашей переписки.

Скажу сначала пару слов о делах личных и семейных. Я живу по-прежнему в русском пансионе на rue François Gérard, квартал прекрасный, вокруг много садов, комната очень хорошая, стол терпимый, но весьма дешево. Публика только русская, притом весьма разношерстная. Одни прилично зарабатывают, другие нуждаются. Культурный элемент представлен весьма интересным человеком; он иногда пишет в «Посл. Нов.» популярные статьи на историко-литературные темы. Его фамилия Владимир Вейдле (1). Редко видел столь универсально образованного человека — Данте и византийская живопись, современные франц., англ., и немецкие романы, греческое искусство, греческое искусство в Афганистане при Алекс<андре> Великом и пр. От него я узнал много интересного о советском варварстве в отношении к искусству в музеях. Советы распродали от 20 до 30 наиболее известных картин в Эрмитаже; среди них Рафаель, Ватто, Веласкез и др., и главным образом это все попало в Америку. На место них они сфабриковали копии, чтобы места не пустовали. В Москве, где бывают интуристы, некоторые церкви реставрируются, но зато шатровая церковь в окрестностях Царицыно и в других местах — заброшены и разваливаются... во многих храмах просто склады, кинотеатры и клубы по повышению культуры...

В общем, я доволен своим устройством в этом пансионате; досадно только, что я принужден возвращаться в обед и что лишен возможности ходить в Нац. библиотеку, чего мне очень недостает. Мама все живет недалеко от меня — в семье ген. Миллера и его зятя о. Александра Чекана, Булонского священника. Она очень этим довольна и вполне здорова. Ты, наверное, знаешь о кончине тестя Игоря — Алексея Павловича Мещерского (2). Игорь очень этим огорчен, так как их отношения были самые хорошие и дружеские. Кроме того, его вдова Елена Исакиевна («мачеха» Нины Алек.) покинула Париж и поселилась в Афинах у своих родственников (одна ее свойственница замужем за одним богатым греком). К Игорю она тоже относилась весьма хорошо, и ее отъезд, после кончины Алексей Павловича, a fait un grand vide <оставил пустоту. — Сост.> для него, в особенности при его весьма холодных отношениях с Ниной Алексеевной. Алексей Павлович Мещерский был мне симпатичен — он был чисто русским человеком, даже церковным, интересно рассказывал о своих поездках по Сибири и Уралу, и о том, как он управлял Сормовскими предприятиями. Он был настоящим русским промышленником и миллионером. Что касается «мачехи» Елены Исакиевны (3), которая его очень любила, то с тех пор, как она сильно охладела к Нине Алексеевне, она стала подчеркнуто мило относиться к маме и мне. Если бы ты был в Афинах, то я советовал бы тебе к ней зайти. Ее афинский адрес: 57, rue Stournara.

Тетя Оля с Сергей Тимофеевичем вполне благополучны.

Я, к сожалению, мало читаю книг церковного характера. У меня их мало, а в Нац. Библиотеку времени у меня заглядывать совсем мало (только на короткий срок). Дома я прочел «Луг Духовный» (4) и кончаю Св. Симеона Н. Бог. Нить сочинения, что Святой Симеон достигает необыкновенных высот мистики и притом без намеков на риторику, а как тот, кому свойственно быть вблизи к Богу. «Луг духовный» — книга другого калибра, хотя, несомненно, полна интереса и изображает среду и эпоху удивительно интересную. Я постараюсь достать «Лимонарь» в новом научном переводе и перешлю его тебе.

Я, кажется, не писал тебе о моем путешествии в ноябре в Пуатье (Poitiers) где у меня есть хорошие французские друзья. Я был там у мощей святого Илария (5) в базилике, построенной в XI веке на месте той, которая была построена им самим в IV в.

Я очень рад, что твоя работа св. Максима начинает продвигаться вперед. А как обстоит дело с Богосл. институтом в Париже? Решил ли ты забросить проект заочных экзаменов? Не знаю, правильно ли это? Хорошо, что «Палама» появился в Германии. Пошли один экземпляр p. Congar. Он послал тебе целый ряд книг и статей, надеюсь, они до тебя дойдут. К сожалению, второй экз. «Паламы» у меня зачитали, хотя обещали вернуть, но я думаю, что его пустили читать по всей парижской эмиграции, а потому я не смогу тебе его вернуть.

С интересом прочел в твоих письмах о делах церковных и особенно афонских. Церковные дела довольно нерадостные в смысле свободы церкви, но я думаю, что ты должен быть доволен личностью нового первоиерарха. Напиши мне о дальнейшем. Не обрадовали меня и проекты отца Софрония — считаю их ошибочными, да и просто невыполнимыми. Какое легкомыслие со стороны о. Бальфура, живущего в комфортабельной атмосфере афонского highlife, советовать другому одиночество и тяжелые труды. Как он может решаться давать такие советы? Отец Георгий Флоровский тоже строго отзывается об этом. Может, у о. Софрония создалось впечатление, что его из-за его постоянных болезней — не ценят и что он бесполезен Монастырю, что им тяготятся; но «бегство в пустыню», конечно, не выход из положения. Да он и физически на это не способен, а Монастырю он мог бы послужить. Надеюсь, что он передумает. Отец Георг. Флоровский рассказал мне, что его книги признаны некоторыми старцами, их не читавшими, — масонскими и что некий архиерей удивился, что можно изучать патристику, когда есть на то семинарские учебники. Печальная mentalité — но на эту глупость нельзя обращать внимания. Должен еще подчеркнуть, что вопреки тому, что говорят многие «карловчане», их последний Собор вполне определенно разрешил сослужение с «евлогианцами» (за исключением почему-то Лондона?), о чем упомянуто в «актах» Собора. Это не мешает многим озлобленным карловчанам (из окружения митр. Серафима) называть «евлогианцев» служителями «тьмы», что, впрочем, не всегда идет в помощь в отношениях с Вел. кн. Владимиром Кирилловичем. Когда скончался Вел.кн. Кирилл Владимирович, то вопреки желанию его братьев его отпевали в убогом гараже, где служит «карловацкий» м. Серафим, хотя митр. Евлогий предложил предоставить м. Серафиму по этому скорбному событию служить в соборе на Daru. Иностранцы, ничего не понимающие в русских церковных распрях, решили, что Вел. кн. Кир. Влад. был всеми брошен, оставлен и забыт и у него (и у его близких) не нашлось средств для церемонии, подобающей такой личности, в главной большой русской церкви. Даже не только «евлогиане», но и умеренные «карловчане» были возмущены. Вскоре, когда Вел. кн. Владимир Кириллович устроил прием русской колонии, он пригласил обоих митрополитов отслужить совместный молебен. Евлогий согласился и служил. Серафим отказался и отсутствовал, а это, при тесной связи карловацкой церкви с монархистами, их принципами и личных связях между ними и семьей Вел. кн. — вышло очень большим «комильфотом» для всех.

Перейдем, увы, к политике. Я писал тебе сразу после раздела Чехословакии, в начале ноября. С тех пор густой туман обволакивает весь горизонт и действительно не видно ни зги. Положение и настроения в корне отличаются от того, что было весной прошлого года. Тогда, правда, ясно была видна дорога в пропасть, к войне из-за Чехословакии, по которой пассивно катилась вся Европа. Страх погонял людей и привел к сотворению чуда. Это чудо и спасло тогда мир, но теперь опять туман и мгла. Если бы я тебе писал это письмо 23 декабря, то я бы сказал, что вопрос об Украине будет поставлен весной 1939 года, а некоторые пророки даже указывали на май месяц. Подчеркивалось, всенародно, что Франция останется нейтральной, но при условии, что Хитлер не должен нападать на СССР, а пойти на помощь украинскому автономному движению. Так же и Англия могла бы остаться «нейтральной», если бы Хитлер завяз в России, как Наполеон, а она пошла бы ее спасать и свела бы с ним счеты на другой территории. Есть и такие, что говорят, что Муссолини испугался, что Хитлет все приберет к рукам и ничего ему не останется. Нечего и говорить, что часть русской эмиграции громко сочувствовала Хитлеру и видела в нем (и до сих пор!), что он восстановитель Русской империи и русского имени. Это все своими словами произносили на собрании монархического кружка легитимистов, в присутствии митр. Серафима, который заседал в почетном кресле во главе этой группы. Группа евреев из «Посл. Новостей», а также евреи во всем мире — обрадовались надежде вовлечь мир в мировую войну ради спасения Сталина. По другим собраниям, той же тактики держались Младороссы (6). Наконец, другие эмигранты без иллюзий пассивно разделяли свои чувства между нежеланием раздела России Хитлером, и пессимистически относятся к идее, что Хитлер принесет освобождение от большевиков, а может быть, только их укрепит. Это отчасти и мое мнение. Но это все было вчера, а сегодня опять туман. Единственное что неоспоримо, так это победа Франко! Дай Бог, когда ты получишь это письмо, то Барселона будет взята. Я радуюсь этой победе, потому что вина Франции в этой затяжной и кровавой войне — очевидна. Если бы не она и не Сталин, то она закончилась бы еще в 1936 г., а Франко остался бы тем, чем он был, — 100 % франкофилом. Пока испанцы остаются хорошо настроенными к французам (я внимательно слежу за прессой), но что будет потом, когда они поголовно осознают, что Франция помогала только красным. Насколько известно, Хитлер должен произнести речь 30 янв., и я напишу тебе о ней.

Я еще хотел написать тебе о великом меценате С., он не только меценат монастырей, но, как мне сказали, он симпатизирует ко всему «угнетенному». Он помогает угнетенным палестинским арабам и ратует за их освобождение от англо-еврейского угнетения. Источник этих сведений довольно серьезный. Этот

С. истратил довольно большие деньги на финансирование арабской территории в Палестине, так как он поддерживает не какие-нибудь словесные протесты, а борьбу палестинцев с револьвером и динамитом. Оригинальная личность этот С. — фабрикант клозетов и ванн, покровитель монастырей, подстрекатель террористических покушений. Если бы притесняли евреев, а не арабов, то он бы помогал им.

Довольно неприятный сюрприз произошел в Берлине на Тегелевском кладбище, где похоронен папа. Вероятно, заручившись поддержкой новой власти, «карловчане» грубо прогнали «евлогианского» настоятеля, о. Сергея Положенского, который, кстати, поселился у док. Руднева, и захватили церковь и кладбище. Конечно, могила папы никак не пострадала, но карловацкие злобствования на все и всех всячески неприятны.

В общем, радостного мало. Пока кончаю. Молись о нас.

Кира

Игорь был опасно болен — у него пошли нарывы на руке, и доктор боялся, что придется делать настоящую операцию; к счастью, на днях все ликвидировали благополучно. Я написал на Рождество Пантасидису и о. Протогену. От них получил любезный ответ.

27/1. Вчера Барселона пала без боя — событие мировой значимости. Только бы Муссолини не погубил все своими требованиями. Упорно говорят, что Риббентроп обещал вчера в Варшаве, что в 1939 г. украинской компании не будет.

Примечания:

(1) Вейдле Владимир Васильевич (1895-1979) — историк, поэт, культуролог. Его деятельность и его труды до сих пор мало известны в России, хотя он стоит в одном ряду с такими мыслителями, как Н. А. Бердяев, Г. П. Федотов, С. Л. Франк. В октябре 1924 г. он уехал в Париж, где прожил до конца своей жизни; с 1925 по 1952 г. преподавал в основанном С. Н. Булгаковым Свято-Сергиевском Богословском институте. Автор многочисленных эссе по истории русской и европейской литературы и художественной культуры, о судьбах христианского искусства, о месте России в духовной истории Европы. Писал также на французском и итальянском языках. Кирилла Кривошеина и В. В. Вейдле всю жизнь связывала крепкая дружба, они много вместе путешествовали по Европе.

(2) Алексей Павлович Мещерский родился, по воспоминаниям дочери Нины Алексеевны Кривошеиной (урожденной Мещерской), в 1867 г. (по другим данным, в 1868 или 1869 г.). Его часто называют «русским Фордом». Член правлений и директор-распорядитель акционерного общества железоделательных, сталелитейных и механических заводов «Сормово», общества Коломенского машиностроительного завода, Белорецких железоделательных заводов, член правлений Выксунских горных заводов, Русского судостроительного акционерного общества, общества механических заводов Бромлей, «Шестерня-Цитроен», «Океан» и др. Организатор концерна «Коломна — Сормово» (1913), один из организаторов и директоров Международного коммерческого банка в Петербурге. В 1917 г., разойдясь с первой женой и женившись на Елене Исаакиевне Гревс, переселился в Москву. C декабря 1917 по апрель 1918 г. с А. П. Мещерским велись переговоры о сотрудничестве с советской властью. Переговоры закончились безрезультатно; он был арестован ВЧК и заключен в Бутырскую тюрьму. После освобождения в октябре 1918 эмигрировал в Финляндию, затем во Францию. Жил в Париже. Занимался поставками телефонного оборудования в Китай. В эмиграции был щедрым благотворителем и принимал активное участие в финансировании строительства Храма Знамения Божией Матери на бульваре Экзельманс. Скончался 13 ноября 1938 г. в Париже, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

(3) Елена Исаакиевна Гревс (урожд. Достовалова, 1893-1949(?)), вторая жена А. П. Мещерского (см. примеч. (2)). Н. А. Кривошеина (дочь А. П. Мещерского) пишет о ней в своей книге «Четыре трети нашей жизни»: «Будучи совсем молодой девушкой, петербургской красавицей кустодиевского типа, “семи пудов не весила”, с серо-голубыми глазами и пепельными волосами, и достаточно энергичной, в девятнадцать лет она вышла замуж за Валериана Эдуардовича Гревса, вдовца, столичного нотариуса, у которого от двух браков было уже пять детей, все старше своей новой мачехи. Гревс был известен и богат, годовой доход более 60000 рублей, когда грамм золота стоил примерно рубль, а лучшее пирожное — 5 копеек. Прожила Елена Исаакиевна с Валерианом Эдуардовичем недолго, около пяти лет, развелась с ним и вышла замуж в 1917 году за А. П. Мещерского, который был уже настоящим миллионером, совладельцем Коломенского и Сормовского заводов, владельцем железных дорог и Товарищем министра. Дети Валериана Эдуардовича очень привязались к Елене Исаакиевне и ушли с ней к своему новому родителю! В 1918 г. А. П. Мещерского посадили в ЧК за отказ сотрудничать с новой властью. Елена Исаакиевна очень ловко, с риском для жизни своей и мужа, сумела дать взятку следователям ЧК, мужа отпустили, но одновременно ей удалось доказать, что следователи — взяточники и предают за деньги «интересы пролетариата», и их расстреляли.

(4) «Луг духовный» — другое название Синайского патерика.

(5) Святой Иларий Пиктавийский (ок. 315-367) — епископ и учитель Церкви, выдающийся западный теолог. За свою твердую позицию в борьбе с арианской ересью, отрицавшей божественность Христа, получил прозвище «Афанасий Запада».

(6) «Младороссы» — эмигрантское русское националистическое движение 1920-х — 1940-х гг. В 1923 г. на Всеобщем съезде национально мыслящей русской молодежи, прошедшем в Мюнхене, было решено образовать Союз «Молодая Россия». Его лидером стал А. Л. Казем-Бек. Позднее, в 1925 г., организация была переименована в Союз младороссов. Младороссы поддерживали великого князя Кирилла Владимировича как претендента на российский престол с титулом Император. Он, в свою очередь, послал в партийное руководство младороссов своего представителя — великого князя Дмитрия Павловича. В основной массе эмиграция не поддерживала движение младороссов, которое открыто контактировало с советскими властями, чем пользовалось ГПУ.

Воскресенье. 19 февраля 1939 г.

Дорогой брат! Я не писал тебе после речи Хитлера — она не представляла большого интереса. Я ее слушал по радио и даже с трудом узнавал его голос — казалось, что это говорит профессор, читающий скучный реферат по экономике. Но страх во Франции перед его речью был, правда, гораздо меньший, чем в сентябре. Паникерство вообще стало почти нормальным явлением. Пример тебе: если с тобой назначают деловую встречу, то обязательно добавляют: «при условии, если меня завтра не мобилизуют». Я писал тебе, что еропейские «пророки» говорили о 15 февраля как о критической дате европейского кризиса. Но этот день прошел и ничего не случилось. А вот действительно большие события могут неожиданно грохнуть, когда между 6 и 10 марта кончится немецкая мобилизаця. Поводов к войне не меньше, чем в прошлом году. Мне сообщили, что в немецком посольстве в Лондоне (где рядом расположены англ. Министерства) немцы стали строить противоаэропланные ограждения и укрытия. Так что все сразу подумали, что кроме Германии никто Англию атаковать с воздуха не собирается, а потому и решили, что Хитлер нагрянет на Англию без объявления войны, в одну прекрасную ночь, чтобы разрушить Лондон и в особенности Министерства. Бог даст, до всего этого дело не дойдет.

Оставим гадание о будущем и займемся ближайшим прошлым. Разгром «красных» в Каталонии своей быстротой и неожиданностью потрясли всех! Разгром, паника и бегство красных республиканцев приняло совершенно фантастический характер и полное обрушение лжи ловко выстроенных декораций. Сколько нам всем в Европе рассказывали о святой борьбе этих «красных» против угнетателя Франко! Это сокрушительное поражение Сталина, который посылал туда не только оружие, но и советчиков по инструкциям, как навести «порядок». Победа Франко самоочевидна, а «красные» потеряли свою лучшую армию, почти весь воздушный флот и огромное снаряжение. Полное предательство их вождей, бегство и исчезновение некоторых самым странным образом. Расскажу тебе забавный случай. Недавно я сидел в гостях у одного «белого» испанца в Париже, когда к нему ввалился «на удачу» «красный» испанец. Он, оказывается, полистал телефонную книгу и ткнул пальцем в первое испанское имя. Конечно таких беглецов сейчас по всей Франции много. Этот человек был в ужасном виде, оборван, худ и голоден. Стал нам рассказывать, что был мобилизован силой и никогда не хотел воевать и быть «красным в кожанной куртке», как бежали панически и позорно все вожди, бросив на произвол всю армию, беженцев и об ужасном приеме, который им оказали французы. Мы поняли, что он уже пытался стучаться и в другие «испанские двери» в Париже. Сам он был капитаном и вряд ли с чистой совестью (назвал свою фамилию?) собирался пробираться в Боливию. У него не было ни гроша, и он умолял соотечественника помочь. Мой испанец, хоть и «белый», предложить ему заплатить за комнату в отеле и предложил вернуться вечером, но тот, вероятно, расчитывал на деньги, а потому вечером не вернулся. Может, испугался, что его «мой» испанец выдаст властям. Несомненно, что Франция встретила «милиционеров» (milices républicaines — так называют французы «красных» испанцев), ужасно и поместила их к концентрационные лагеря. Сплошной кошмар! 100 тысяч людей скучены под открытым небом, без дров, без еды, зимой. Нужно отметить, что из Испании вышло, кроме солдат, около 200 тысяч гражданского населения.

Слыхал я также выступление одного видного аббата, только что вернувшегося из «белой» части Испании (из-под Барселоны), где ему показывали «красную» ЧК. Кстати это слово «чека» у них звучит «ceka», а по-испански произносится с «ч». Эта «ceka» была оборудована приспособлениями для пыток (очевидно, Лубянского типа), так и камерами с покатой постелью, на которой нельзя спать, не свалившись на пол с беспорядочно уложенным кирпичом с острыми краями, на котором даже стоять невозможно и с какими-то кругами и геометрическими рисунками на стене, чтобы окончательно расшатать волевую сопротивляемость людей. «Ceka» была расположена в бывшем монастыре! Аббат рассказывал, что это было повсеместно и что монахи расстреливались на месте.

Но что дальше? Хотя победа Франко неизбежна, но думаю, что она достанется ему силой и что капитуляции не будет. На последнее усиленно рассчитывают англичане и французы и уговаривают Негрина (1) сдаваться, а Франко дать полную амнистию, но все это непонимание атмосферы гражданской войны. Что бы сказал Врангель, если бы ему, после мира большевиков с Польшей, предложили бы сложить оружие? Конечно, он бы отказался. Тактика Негрина и Сталина проста — затянуть войну в надежде дотянуть до возможной европейской войны (а на это Врангель не рассчитывал и не сдавался до конца). Думаю, что расчет этот не оправдается, но это продолжит сопротивление на 2-4 месяца. Кто такой Негрин? Богатый и модный врач в Мадриде, видимо, не без способностей интриг и знакомств, он «бросился в революцию». Формально состоит в социалистической партии, вся его политика состояла в тесных связях с коммунистической партией, единственной опорой порядка среди испанской анархии и, вероятно, источником поддержки извне, т. е. Сов. России. И его связь со Сталиным стала еще теснее, с тех пор как большой буржуй Негрин развелся со своей женой и женился на русской еврейке-коммунистке, но для общественного мнения демократической Европы его буржуазныя манеры и громкие слова о свободе и порядке загораживали ловкой декорацией основную суть этого человека. Особенно тот ужас, который он навел в Барселоне, все эти неприглядные зрелища и действия «ceka». Конечно, чудо может случиться, и Негрин предложит капитулировать, но я сомневаюсь. Одно также несомненно, что итальянцам после окончания войны нельзя будет засиживаться в Испании. Испанские националисты ненавидят их еще больше, чем «красных», а история со сдачей Майорки показывает, что Англия не поскупится ни на что, чтобы эту ненависть финансировать(2).

Смерть Папы Пия XI (1857-1939) — тоже событие огромной важности. Он был выбран Папой в 1922 году. Постараюсь дать характеристику покойного. Я не присоединяюсь к хвалебным панигирикам мировой прессы и отказываюсь видеть в нем действительно исключительного человека, хотя и не отрицаю его достоинств. В нем было больше упрямства, чем твердости, а потому он с увлечением поддерживал в течение всего своего длинного правления часто совершенно противоположные политические убеждения. Но главное ilaraté savocation <его суьба не состоялась. — Сост.>: по всему настроению и характеру он был выдающимся религиозным и церковным Папой, но отчасти по необходимости, а отчасти по увлекающемуся характеру бросался в полемику и... обжигался. Он напоминает Папу Пия IX: то же упрямство с нетвердостью, то же увлечение политикой и неспособности к таковой.

Пий XI начал с демократии — это высказалось в несправедливом, если не теоретически, то практически, осуждении правого движения Action Française. Но не продолжалось долго. Его итальянский патриотизм проснулся с приходом к власти Муссолини, и Папа Пий XI стал papa italianissimo. Его сближение с фашистами, Латеранский договор и пр. достаточно известны (3). Это не было простой тактикой, это был моральный союз с Муссолини, о котором он сказал, что это «судьбоносная личность» и т. д. Потом начались первые столкновения, и фашистские хулиганы стали разбивать Распятия. Пий XI издал сгоряча резкую энциклику (4) против фашистов. Потом были опять компромиссы, в общем в пользу Муссолини, мир был восстановлен, и на Дуче посыпались папские ордена. Во время Абиссинской войны Папа своим моральным авторитетом поддерживал Муссолини, против которого ополчилось 52 государства (5). Пришел Хитлер, и Папа попал на удочку конкордата, дал моральные «благословения» Хитлеру. Здесь, однако, его ждало горькое разочарование (это тоже общеизвестно!). И вот, обидевшись за обманутое доверие, Папа перешел к антифашистам в мировом масшабе. Мало того, во Франции, например, нет более вонственно настроенных по отношению к Германии, более разочарованных Мюнхенским миром, чем левые католики, усиленно ссылающиеся на Пия XI. Пусть это злоупотребление именем, но оно характерно. А между тем, в душе Папа Пий XI вовсе никогда не был демократом, а его мечта — католическое авторитарное государство, а потому он так благоприятно относится к Салазару, Франко и особенно к Курту Шушнингу (6). Папа меньше всего мог Хитлеру простить Аншлюс. Но если политика Папы была глубоко неудачна, то в вопросах веры он, конечно, показал себя на большой высоте. Его догматическое осуждение расистских бредней и нового язычества заслуживает всяческого одобрения и останется за ним навсегда! Не менее интересна его деятельность и по развитию движения «Католической акции» (mouvement «Action Catholique». Идея «Католической акции» нова для Католической Церкви,и в ее современной «пост-триденцинской» структуре эта «Акция» не есть просто политическая деятельность под церковным флагом — ее цели горазда глубже и церковнее: это проповедь Евангелия в миру, порученная светским мирским людям, а не только клиру. Не знаю, насколько эти мысли удачно проводятся в жизнь, но сама по себе она разрушает представление о римской Церкви, в которой активность принадлежит только иерархии, которой пассивно подчинена в административном порядке масса мирян. Это новая живая струя в закопченной атмосфере римских конгрегаций. Если бы Пий XI оставался верен церковной, а не политической линии, он бы смог дать больше, чем он дал. Кто будет его преемник? Трудно пока сказать. Претендентов много, но кто больше всех подойдет к сложившейся ситуации (во времена фашизма), сказать и решить пока затруднительно.

Прежде чем кончить, скажу тебе, что о. Георгий Флоровский вернул мне твои книги, и я собираюсь их тебе переслать. Надеюсь, что ты получил мое заказное письмо от конца января. Также надеюсь, что ты получил книгу от Congar о почитании святынь. У нас все благополучно, Мама, Игорь, т. Оля и С. Т. тоже здоровы.

Молись о нас.

Твой Кира

P. S. От одного журналиста, итальянца, получил довольно мрачные сведения из Италии: будто бы «дуче» решил играть «ва-банк» этой весной (май-июнь) и не остановится перед войной. Не могу поверить, что он сошел с ума!

Примечания:

(1) Негрин Хуаан Лопес (1892-1956). В 1912 г. получил степень доктора медицины Во время Гражданской войны (1936-1939) был министром финансов в Правительстве социалиста Франсиско Ларго Кабальеро как представитель «приетистов» (с 4 сентября 1936 по 17 мая 1937 г.). В этом качестве он упорядочил финансовую систему республики в военных условиях, а также руководил исполнением Правительственного решения об отправке большей части золотого запаса Банка Испании (460 из 635 тонн) через Картахену в Москву с тем, чтобы оно не оказалось под контролем противников республики. Кроме того, на эти средства в СССР закупались вооружение и боеприпасы для республиканской армии, а также продовольствие. К началу весны 1939 г. многие республиканские военачальники утратили всякую надежду на успех, что привело к восстанию против Правительства Негрина, лидерами которого стали полковник Касадо и генерал Миаха, стремившиеся как можно скорее закончить войну и считавшие, что фигура Негрина является препятствием для достижения договоренностей с франкистами. Негрин при поддержке коммунистов пытался оказать сопротивление восставшим, но, потерпев неудачу, 6 марта 1939 г. вылетел во Францию вместе с членами своего Правительства и некоторыми коммунистическими лидерами. В эмиграции Негрин жил во Франции, в 1940 г. переехал в Великобританию (что спасло ему жизнь, так как коллаборационистские власти Франции выдавали республиканцев во франкистскую Испанию), откуда после Второй мировой войны вернулся во Францию. В 19391945 гг. он был премьер-министром испанского Правительства в эмиграции, но его полномочия не признавались многими изгнанниками. Скончался в 1956 г. в Париже

(2) В 1936 г в Испании в результате мятежа генерала Франко против республиканского Правительства вспыхнула Гражданская война (1936-1938). Франко поддержали Германия и Италия, республиканское Правительство Испании — Советский Союз. В годы Гражданской войны Советский Союз передал республиканской Испании в общей сложности 648 самолетов различных типов. В 1936 г., 27 и 28 июля, в Испанию были доставлены итальянские бомбардировщики СМ-81 и немецкие Ю-52. За неделю они полностью очистили от республиканских ВМС Гибралтарский пролив, что позволило франкистам беспрепятственно перебрасывать войска из Марокко в Испанию. С 14 августа в Испанию начались поставки итальянских танкеток Carro CV3/33. С конца августа 1936 г. немецкие и итальянские летчики становятся активными участниками воздушных боев в испанском небе. В середине того же августа итальянские флот и авиация сыграли важную роль при ликвидации попытки каталонских националистов отбить у путчистов остров Мальорка. Несмотря на то, что и Германия, и Италия формально одобрили идею о «невмешательстве», фактически обе эти державы не прекращали активной поддержки генерала Франко на протяжении всей войны.

(3) Латеранские соглашения — система договоров между итальянским государством и Святым Престолом. Соглашения Подписаны 11 февраля 1929 г. в Латеранском Апостольском дворце (Palazzo Laterano) кардиналом Пьетро Гаспарри и премьер-министром Италии Б. Муссолини, что привело к правовому урегулированию взаимных претензий между Италией и Святым Престолом. Договор признает католицизм «единственной государственной религией» Италии; светский суверенитет Святого Престола, включая международные дела, предусматривает формальное признание за Ватиканом статуса суверенной территории, управл яемой Святым Престолом, формально именуя Ватикан — Городом Ватикан (Cittadel Vaticano), границы которого определяются планом, приложенным к договору

(4) 19 июля 1933 г. между Германией, в которой только что пришли к власти нацисты, и Святым Престолом был заключен конкордат, согласно которому Церковь признавала нацистский режим, а правительство гарантировало права Церкви. Однако скоро нацисты начали нарушать условия соглашения, а католические организации подверглись преследованиям. Пий XI был вынужден бороться с нацизмом и, несмотря на подчеркнутую в «Quadragesimo anno» поддержку христианских рабочих профсоюзов, с социализмом, чему были посвящены энциклики 1937 г.

(5) Вторая итало-эфиопская война или итало-абиссинская война, (1935-1936 гг.) — война между Итальянским королевством и Эфиопией, итогом которой стала аннексия Эфиопии и провозглашение из нее, вместе с колониями Эритрея и Итальянское Сомали, колонии Итальянская Восточная Африка. Победа в войне сделала Муссолини одной из самых видных и значимых фигур европейской политики и показала силу «итальянского оружия», она же побудила его переоценить свои силы и ввязаться в войну с Грецией, закончившуюся плачевно.

(6) Шушниг (Schuschnigg) Курт (1897-1977), федеральный канцлер Австрии в 19341938 гг., один из лидеров Христианско-социальной партии. Правительство Шушнига заключило с фашистской Германией соглашения (1936, февраль 1938), ускорившие Аншлюс. В 1941-1945 гг. в концлагере. Освобожден в 1945 г.; до 1967 г. в эмиграции.

Paris le 14/2 — Париж, 14 февраля 1939 г.

Дорогой брат!

Я имел довольно интересные новости насчет Père Congar. Я тоже ничего не получал от него очень давно и по прочтении твоего письма очень откровенно написал ему. Впрочем, я никогда не считал, что он может «обидеться» — просто он очень занят. Кроме своих монашеских обязанностей, он преподает богословие и проч. И вот я получил от него тотчас же ответ самый дружественный. Он говорит, что напишет тебе в самом ближайшем времени и хочет попросить тебя позволить ему напечатать твой этюд о Паламе в одном религиозно-философском журнале, в котором он принимает участие. Это, как видишь, может быть очень интересно для тебя. Вот что он пишет: «Вот уже месяц, как я занимаюсь религиозно-научно-философским журналом “Revue des sciences philosophiques et théologiques”. Я хотел бы попросить Вашего брата написать нам статью по “паламитской” проблематике. Меня немного смущает, то обстоятельство, что Pére Jugie уже обратился к Вашему брату с аналогичной просьбой (здесь, по-моему, недоразумение; я писал ему, что ты дослал недостававшие труды Pére Jugie, написав ему лично, и что тот обещал опубликовать о твоем этюде в “Echos de l' Orient”). Не смею Вам сказать, что надо настаивать, чтобы эта работа осталась бы за нами, так как не хочу действовать во вред Pére Jugie, с которым у нас сложиль дружеские отношения. Но меня очень тянет опереться на Вас, на тот дух понимания и братства, который нами движет. Во всяком случае, я напишу Вашему брату о желании, возникшем даже до получения его письма, а с тех пор как Вы о нем мне рассказали, и попросить его, если он еще свободен, посодействоать нам. Действительно, мы хотели бы в издаваемых нами журналах, и каждый по-своему, тщательно изучить традицию Восточного богословия и духовности. Говоря о нашем (западном) богословии, я имею в виду современные его тенденции, я убежден, что великая «христолигия» (наука о Христе) св. Кирилла и великая восточная традиция души как зеркала Божия — недостаточно присутствуют в учении Фомы Аквинского».

Дорогой брат, теперь хочу тебе уточнить, что журнал «La Vie Spirituelle» основан в 1919 году доминиканцем р. Marie-Vincent Bernadot (до сих пор издаваемый и в котором Père Congar хотел поместить твой труд), в нем он также хочет опубликовать несколько исследований духовной традиции Востока. В частности, и статью о старцах госпожи de Danzas, а в мартовском номере появится моя статья, задача которой ознакомить читателей с замечательными исследованиями госпожи Лот-Бородин. В другом доминиканском журнале — «Lavie intellectuelle» — госпожа de Danzas, некая русская католичка (синий чулок), ей почти за 60, опубликует продолжение своего исследования о духовных аспектах русских обычаев. Я знаю о том, что в следующем номере будет ее текст, в котором она критично высказывается о современных богословах, испытывающих влияние Хомякова. Журнал «Revue des sciences philosophиques et théologiques» намечает несколько текстов госпожи Лот-Бородин, продолжающих ее статьи на тему сокраментальной и церковной мистики, опубликованные в очень рационалистичной публикации журнала «La Vie intellectuelle», основанного тоже доминиканцами в 1928 г.

Я нарочно привел тебе чуть не полписьма Père Congar, чтобы показать тебе, насколько важно воспользоваться возможностью, которая открывается тебе как православному богослову, сказать слово в защиту и просвящение православия. Все несчастье, что на Западе православие совершенно не известно, то немногое, что о нем знают, — превратные домыслы и совершенно запутанные объяснения мало компетентных людей. А если бы о православии узнали из таких источников, какими обладаешь ты, то наверняка Запад иначе бы смотрел на православие, и это могло бы привлечь к нему многих и создать благоприятную атмосферу для будущих изысканий. Вот почему я всячески приветствую, что в католическом журнале появится некий «доступ», малая ступенька к православию. Из статьи Jugie ты сам узнал, насколько превратно изложено паламитство — необходимо восстановить истину. Но я думаю, что не нужно превращать твою статью в рецензию на труды Jugie, а лучше упомянуть о его текстах в примечаниях. По совершенно практическим соображениям думаю, что не стоит вступать в дрязги с католиками по вопросам самолюбия и подражать их большой невоспитанности. К тому же, Père Congar и его сотрудники (как ты сам видишь) настроены совершенно благорасположенно, что ново для католицизма, и эту тенденцию нужно лелеять и охранять, а не уничтожать на корню, да еще через их «сотрудников» по вере. Появление твоей статьи уже потому очень важно у доминиканцев, что это самый живой и самый быстро развивающийся из французских орденов. Его влияние очень велико, и они собрали у себя мыслящих людей, которые хотят видеть чуть дальше и знать чуть больше, чем обычные ограниченные «традиционалисты». Я думаю, что ты уже ответил Jugie, но, по-моему, не стоит ему расставлять точки над «и», указывая на его хамство, хотя он этого вполне заслуживает. Было бы желательно появление его отзыва в Echos de l'Orient. Что касается до критики его измышлений, то можно было бы написать обстоятельную рецензию уже после появления статьи. Можно ли будет ее поместить — это вопрос другой. Я думаю, что ты нашел в статье Jugie объяснение выдумки, где говорится о том, что св. Гр. Палама был вычеркнут из списка русских святых при Екатерине II. К тому, что действительно из анафем, провозглашенных в Неделю Православия, было что-то вычеркнуто, по неясным причинам.

Одной из основных тенденций Père Congar и его кружка в своем отношении к Православию это, наряду с признанием того, что Православие чаще сопряжено с экклезиологией и патристикой. Вместе с тем, они видят и скрытый протестантизм, притом осуждают такие различные течения, как митр. Антоний и о. С. Булгаков. Что в этом правда, и как разобраться? Одно ясно, что для умного издателя, коим является Père Congar, контакты с таким ученым монахом, как ты, должны принести взаимную интелектуальную выгоду!

Твой Палама оказал огромную пользу и особенно, что он был написан на Афоне, и следующие твои работы будут особенно ценны всем читающим ученым и монахам потому, что они рождаются именно на Святой Горе, и когда-нибудь принесут пользу Афону и послужат на защиту его прав и отношения к нему. Я считаю, что ты должен взять себе это дело как послушание всей твоей жизни и на прославление Православия.

Ты уже работаешь над св. Максимом Исповедником, и это замечательно, а потом, мне кажется, ты должен обязательно и серьезно заняться св. Симеоном Нов. Богословом. Эта тема совсем мало изучена, и то, что у тебя уже написано по ней (слишком мало, но очень интересно!), должно получить развитие.

Недавно был у о. Г. Флоровского, который много и интересно вспоминал о тебе и об Афоне. Говорил, что и в будущем хотел бы с тобой видеться и переписываться.

Церковное положение в Париже может быть охарактеризовано как «кислое». «Евлогианцы» и «антоньевцы» продолжают конкурировать и переманивают друг у друга приходы. Все это печальные подробности эмигранской жизни, но почти анекдотичные случаи: сплошные взаимные запрещения, интриги, причем даже между собой, в одной семье. Не буду называть много фамилий, но некто Волков поссорился со своим тестем, священником К., и чтобы насолить ему, истратил тьму денег и открыл «конкурентный» приход напротив, через улицу. И это при полном безденежье в русской среде.

Кончаю, молись о нас.

Твой Кира

Париж, воскресенье, 26 марта 1939 г.

«После речи Муссолини»

Дорогой брат! «Иды Марта» прошли бурно, но пророки, как полагается, — просчитались! Все смотрели в сторону Италии, а потому пражский сюрприз оказался особенно ошарашивающим. Хотя чехи не вызывают у меня ни малейшей симпатии, особенно после всего случившегося, но жест Хитлера я считаю глубоко возмутительным. В своем мнении я отличаюсь от многих русских (правых), которые неизвестно почему ликуют и прикрываются фразами о «борьбе с Коминтерном» и о том, что «Хитлер наводит порядок», или что «чехи продали Колчака», или «чехам гораздо выгоднее входить в состав великого государства и быть под его защитой», а то и совсем возмутительные фразы «жидам-то как плохо придется!» Но впервые Хитлер произнес, «что нужно собирать сынов германской расы!» Это страшная ошибка. У Наполеона все началось с желаний и поисков врага. Первая реакция французов была «как хорошо, что мы с чехами никакими договорами не связаны и наша хата с краю». Настроения теперь резко противоположные, чем в сентябре, тогда было ясно, что Хитлер будет делать с чехами. К тому же, все устали постоянно нервничать, а французы по характеру ведь терпеть долго неустройство не умеют и предпочитают поскорее все замять и уладить. Я считаю протекторат над Чехией ошибкой, но это конечно черезвычайно укрепило позиции Хитлера. Яркий пример этого — абсолютное фиаско Англии, создавшей всеобщую антихитлеровскую коалицию. А вот вся трагедия «наших дней» состоит в том, что из-за Сов. России никакого антихитлеровского фронта создавать никто не будет. И война со всеми ужасами рано или поздно начнется.

Итак, речь Муссолини. Все с волнением ее ждали. Ничего страшного он не сказал, но красной нитью проходит мысль, что если рано или поздно колониальные вопросы с Францией не будут разрешены, то отношения будут только обостряться. Но что такое «колониальный вопрос» он не сказал. Ведь это может быть и территория Туниса, и Джибути в Африке. Видно, что Муссолини чувствует себя объегоренным Хитлером. В Италии большие недовольства, и, видно, «ось» дала все одному Хитлеру и ничего «дуче». Хитлер убеждает его подождать с Францией, пока не покончена опастность на Востоке. Захватив хлеб и нефть, он толкает Муссолини на Францию. Вполне можно предположить, что если война начнется, то будет очень кровавой, но итальянский народ вряд ли заставишь воевать за немцев, это нация, которая теперь даже не сможет воевать за самих себя. Прошли великие времена, но зато появились личности с громкими голосами вроде «дуче». Говорят, он провел опрос в Италии, который показал непопулярность войны. Кстати, я знаю от одного лозанского врача, что после фашистского переворота итальянское правительство выкупило хранившееся в архивах госпиталя «медицинское дело» итальянского рабочего Б. Муссолини с известной дурной болезнью. Мания величия и мания преследования часто сопутствуют таким личностям (вспомним болезнь Ленина и как ее скрывали)

Вот пока и все. Молись о нас.

Твой Кира

Париж, 3 апреля 1939 г.

Дорогой брат! Христос Воскресе!

Я решил поехать в отпуск в Италию, тотчас после Пасхи. Для этого много причин, главная — то, что нужно пользоваться передышкой в политике, как знать, может быть, потом поехать будет нельзя. Конечно, рано, но я поеду в Сицилию, а там наилучший момент для путешествия, прохладно и тепло одновременно. С интересом ожидаю эллинских пейзажей Сицилии, они мне напомнят прошлогоднее путешествие. Но и византийское искусство представлено там замечательно — богатейшая мозаика и проч. Буду также в Неаполе и 2-3 дня в Риме на обратном пути.

С политикой пока будет потише, но ненадолго, английская коалиция против Хитлера не так страшна, как кажется. Польша прекрасно понимает, что прежде чем Англия и Франция им помогут, она будет съедена. Потому она решится на разрыв с Германией, только если та поставит ее в безнадежное положение. Что ее могло бы спасти, так это хорошие отношения с Испанией — Хитлер настолько свел на нет итальянское влияние в Центральной Европе, что уничтожение последнего остаточка в виде Польши повело бы к ослаблению «дуче» и его «оси». Радуюсь победе Франко.

Желаю тебе хорошо провести Пасху, и, пожалуйста, передай мои поздравления всем, с кем я виделся на Афоне, в частности отцу Софронию (надеюсь, он останется?), о. Сергию и всем другим.

Твой Кира

Париж, 30 апреля 1939 г.

Дорогой Брат, Воистину Воскресе!

Был рад получить твое письмо. Собирался уже давно тебе написать, но ждал известий от тебя. Прежде чем перейти к вопросам церковным, хочу покончить с материальными вопросами, к сожалению, для меня и многих русских просто угрожающими. Я тебе писал, да, может, ты читал в «Возрождении» о том, что право на труд русским во Франции (как, впрочем, и всем иностранцам) находится под угрозой, и притом весьма реальной. Представь себе, если нас лишат карточки «право на работу» во Франции — а это означает, что никто не сможет искать работу в другой стране. Я тоже нахожусь под угрозой, несмотря на свое хорошее место в банке, но после моего возвращения и получения этого места прошло всего 9 лет. Власти же требуют 10 лет непрерывного стажа, не очень щадя даже людей (эмигрантов) и с таким стажем. Поэтому прошу тебя помолиться о том, чтобы все это устроилось к лучшему. Хотя существует только «единое на потребу» («Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий» (Иоан. 6:27)), но обращаться к Богу можно о всем, в особенности в столь отчаянных обстоятельствах.

Вернемся к делам церковным. Я очень рад, что твой труд заканчивается, и с интересом жду, как разрешится вопрос его напечатания. Как обстоит дело с предложением о публикации у р. Congar? Что касается номера журнала доминиканцев «Russie et Chrétienté», будь покоен, он посылается тебе совершенно бесплатно. Журнал этот, кроме фактической информации о Советской России, дает, к сожалению, мало сведений о положении Церкви и о православии. Что касается до «Irénikon», который много печатал о православии в слишком благоприятных тонах, стало подозрительным для «властей», они вмешиваются в публикации, прежние редакторы были отстранены, некоторые перешли в православие, и те, которые их заменили, внешне как бы благорасположены, но на поверку тон журнала стал куда более «кислый». Несомненно, что бенедиктинцы — наиболее близкий к Православию орден (а также и Орден цистерцианцев — трапписты, тоже бенедиктинцы, но с большими строгостями (молчание, посты)), но и у доминиканцев можно найти много интересного, и даже во многих областях у них проявляется широта взглядов и желание углубить философские познания. Вообще, возрождение монашества во Франции, после всех ужасов, которые пережили здесь монастыри в начале XX века, — настоящее свидетельство, что слово Божие нельзя убить никакими революциями и реформами. По этому поводу я хотел бы узнать твое мнение о томизме (учение философии и теологии католицизма, основанное Фомой Аквинским), которое так в моде у католиков. Чем объяснить эту моду, и какова действительная ценность философии Фомы Аквината? Я в этом деле мало что смыслю, да и Фому почти не читал. Я вижу, с одной стороны, предвзятые похвалы католиков, а с другой, думается мне, — тоже предвзятые осуждения православных. В чем же ценность томизма? Не мог бы ты мне пояснить? Что касается того, что ты мне пишешь по поводу новейшего русского богословия и о том, что оно более близко к патристике, чем Макарий, меня не удивляет. Но я писал тебе не только о нем, но и о Хомякове. Несоменно, что в его экклезиологии совсем не те же взгляды, что у официозной русской богослословской науки, и на этом часто играют и не понимают его новаторство. Чаще всего ссылаются на его «соборность» и не идут дальше, хотя он совсем даже не националист, а широкий мыслитель и совершенно не исключает влияние Запада на Россию. Он делает интереснейшие отметки в тех пунктах, где католичество не совпадает с православием. Думаю, однако, что слишком часто ненависть к «папизму» заставляла русских богословов верить протестантским сплетням по этому поводу, и часто неоснователным (в частности, книга Ю. Самарина (1) об иезуитах произвела на меня отрицательное впечатление своей тенденциозной документацией).

Кстати, в последнем номере «Сергиевских листков» издаваемых братством преп. Сергия при Богословском институте в Париже, напечатана интересная и доступная разным уровням читающих статья о. Г. Флоровского о св. Гр. Паламе, где он его восхваляет! Я тебе ее пришлю. Несоменно, что о. Г. Флоровский является одним из выдающихся знатоков классической патристики, и в частности IV века) Все, что ты пишешь о церковном положении, абсолютно соответствует моим взглядам.

Благоприятная оценка позиции митр. Сергия (Страгородского) показывает, что ты ясно понимаешь обстановку. Эмигрантская пресса часто сознательно извращала его отношение к Зарубежной Церкви. Так, несмотря на его многократные заявления о том, что требование «лояльности» вовсе не является требованием верноподданичества к Советскому правительству по той простой причине, что эмигранты советскими гражданами не являются, просто должно быть понято как воздержание со стороны клира от политических выступлений с амвона, и несмотря на это, пресса изображает его в совсем другом виде. К сожалению, «сергианской» церкви и ее репутации за границей повредило два факта: 1) запрещение митр. Евлогия. Оно не предпологалось вначале и было инспирировано арх. Вениамином; 2) вмешательство арх. Вениамина (2). Он принес ей коллосальный вред своей брутальностью, безвкусной демагогией и совершенно неподходящим окуржением из проходимцев и идиотов (например, окончательно ненормальный Отман де Виллье (3) и проч.). Например, не говоря уже о том, что арх. Вениамин был способен на протяжении нескольких дней произносить проповедь в филосоветском духе, освятить бюст ген. Врагеля и на официальной беседе заявить, что позиция митр. Сергия — только личина и что в действительности он и сам Вениамин желают самодержавного царя. Одновременно он открыто поддерживал отношения с большевиком графом Игнатьевым и типом, издававшим журнал, в котором предавался проклятию и Божьему суду митр. Антоний и Карловацкий Собор за недостаточный монархизм. К счастью, для Парижа, с тех пор как он переселился в Америку, его роль здесь кончилась совершенно, зато в Америке он продолжает чудить.

Что касается до митр. Евлогия, то в извинение ему нужно сказать, что его «вариации» не вызваны исключительно личным интересом, но желанием сохранить существующее не только для себя, но и для паствы, которая была не в состоянии в силу эмигрантских предрассудков следовать за митр. Сергием. Я ставлю м. Евлогия очень высоко, и его позиция имеет много человеческих оправданий.

Кстати, не только в Русской «Заграницей» Церкви идут споры. Я знаю, что и в греческой церкви в Париже (подчиненной Конст. Патр.) часть прихожан, не поладив с одним из священников, стала демонстративно ходить на Daru к митр. Евлогию. С румынами отношения самые хорошие: прошлым летом, во время отпуска румынского священника, там служил русский священник от мит. Евлогия.

Существует, наконец, грузинский приход, подчиненный Патр. Фотию через м. Германоса, который поддерживает корректные отношения с Дарю и митр. Евлогием. Вообще, некоторое сознание вселенскости православия начинает (наконец) пробуждаться в сознании правослвных. Лучше поздно, чем никогда.

Как и пасхальная заутреня на Daru, так и заутреня из Берлина были переданы по радио, и притом весьма удачно.

Пиши мне и молись о том, о чем я тебе писал.

Твой Кира

Примечания:

(1) Самарин Юрий Федорович (1819-1876), мыслитель, историк, общественный деятель и публицист. Получил тщательное воспитание дома, 15-ти лет поступил в Московский университет, по окончании которого стал готовиться к магистерскому экзамену. В это время он стал очень близок к К. Аксакову, под влиянием которого совершенно освободился от влияния французской культуры, очарование которой владело им в ранние годы. С 184 г. начинается его сближение с А. С. Хомяковым и И. В. Киреевским — и прежде всего в защите идеи русского своеобразия.

(2) Архиепископ Вениамаин (в миру Иваан Афанасьевич Федченков; 1880-1961), православный подвижник, миссионер, духовный писатель. В марте 1931 г. вместе с небольшой группой эмигрантов, оставшихся верными Московскому Патриархату, провел Епархиальное собрание, на котором было принято решение о создании прихода в честь Трех святителей и Тихона Задонского. На rue Pétel, 5 был арендован гараж, в его подвале устроен храм. Освящение и первое богослужение было совершено на Пасху 1931 г. Храм получил статус Патриаршего подворья и стал известен как Трехсвятительское подворье (Московского Патриархата). На верхнем этаже была устроена типография во имя отца Иоанна Кронштадтского. Клирики храма, включая епископа Вениамина, существовали исключительно на скудные пожертвования прихожан (как деньгами, так и продуктами питания). 19 апреля 1932 г. был возведен в сан архиепископа. С 22 ноября 1933 г. экзарх Московской Патриархии в Америке, архиепископ (с 14 июля 1938 г. митрополит) Алеутский и Северо-Американский; с 1948 г. в СССР (управлял различными кафедрами).

(3) Отман-де-Виллье Сергей Альбертович (полная фамилия — Отман де Виллье де Сен-Жорж; 1902-1968). В эмиграции во Франции. Окончил Парижский университет по отделению истории и географии и в 1928 г. Православный богословский институт. Преподавал историю и словесность в провинциальных школах. Автор книг и очерков. Один из основателей первого русского франкофонного православного прихода. Генеральный секретарь Франко-русского объединения (Union Franco-Russe). Жил в доме для престарелых. Скончался 23 февр. 1968 г. в Верхней Савойе, неподалеку от Анси (Франция) (задавлен автомобилем).

Севр, 10 июля 1939 г.

Дорогой Брат!

Только что получил твое письмо и фотографии. Все это очень интересно. Я рад, что король произвел на тебя хорошее впечатление — во мне, где-то в глубине, сохранился еще неисчерпаемый, хотя и иррациональный, запас лоялизма ко всякой монархии, просто инстинктивный. Конечно, я никогда не смешиваю в этой области кесарево с Божиим, как это делают многие — монархия, как и всякий режим, от людей, и Церковь может жить при всяком строе. Тем не менее, идеальная монархия — наиболее благоприятный для Церкви режим. Конечно, таковой не была Русская империя и при, и после Петра, ни, конечно, карикатура на Священную Церковь Ивана Грозного. Ближе всего к этому идеалу была Византия, балканские православные царства до турецкого периода и домонгольская Русь на западе. Теперь времена переменились, христианин должен быть готов принять любой режим, но все-таки я чувствую слабость к монархии. Должен тебе сказать, что все «левые» христиане, будь то католики или православные, мне стали противны. Они настолько все поголовно вдались в политику, настолько стараются заменить Христа на социальные привилегии и права, что превращают само понятие милосердия и помощь в псевдо-христианские режимы, и более того, привлекают на свою сторону «массы», которые из-за ненависти к фашизму готовы сговориться с большевиками, т. е. с коммунистическими режимами на Западе. Многие люди потеряли ориентиры, особенно традиции, все это происходит на фоне обнищания мира, а потому пропаганда этих «левых», которая особенно распространена среди «gauche catholique» (левых католиков) во Франции и в некоторых англиканских кругах (вокруг архиепископа Кентерберийского), и среди некоторых русских, у Г.Федотова (1), — шагает по Европе!

Все они это ярко выказали в своем отношении к Испанской войне. Я тебе писал уже, около года назад, что нельзя, конечно, видеть в испанском «белом» движении крестовый поход — грехов у них не мало. Но нельзя предпочитать ему исступленность атеистов противного лагеря, которые закрывали и грабили церкви и убили большое количествоо священников и монахов из атеистических убеждений. Между тем, Г. Федотов (из Серг. бог. инст.) написал длинную «похвалу» беглой монахине и ческистке, которая ее спасла (укрыла). Эта деятельница испанского и международного коммунистического движения, имеющая не одну жизнь на своей совести и специализированная на активном атеизме. Федотов назвал это произведение «Пассионария» (2). В Англии дела обстоят еще хуже. Не только арх. Кентерберийский (3), побывав в красной части Испании, заявил, что тамошние анархисты и коммунисты устанавливают строй «весьма близкий к Христу», но извращение религиозных чувств дошло до того, что некий пастор исполнил во время Литургии «Интернационал» на органе (несомненно, что этот филокоммунизм, основанный на антифашизме, обусловлен в Англии не только неожиданно проснувшейся любовью к «эксплуатированным классам». Это еще не все: англо-русское содружество заразилось модным поветрием. В журнале «Sobornost»

(4) , издаваемом в Лондоне на английском языке (главная редакторша — Ксения Брайлович) написано, что Советский режим в России никогда не преследовал Церковь и что он благоприятен ей только потому, что это коммунизм. Это вызвало большой скандал, так как журнал издается на средства особого фонда, собранного именно для поддержки страдающей Русской Церкви. Даже с коммерческой точки зрения, это нелепо, не говоря уже об идеологическом заскоке.

Но, говоря это, я в избежание недоразумения должен тебе подтвердить, что: 1) я вполне приемлю подход митр. Сергия (Страгородского), признавшего в России Сов. власть (но в то же время подчеркнувшего противоположность целей Церки и совеременного коммунизма, желающего «новой земли без нового неба»). 2) Жаль наивности тех русских эмигрантов, которые видят в Хитлере борца за христианство! Так, например, по случаю кончины местоблюстителя митр. Петра (Полянского) какая-то правая русская организация предлагала обратиться к «господину Хитлеру» с просьбой потребовать от Сталина прекращения преследований. Почему не обратиться к Сталину с просьбой требовать от Хитлера прекращения преследований католиков и протестантов в Германии?

Но довольно об этом. Я недавно вернулся из отпуска. Был снова в Италии, но уже не в Риме, а в Милане, Равенне, Флоренции, Сиене и на берегу моря. Равенна исключительно интересна своими базиликами с чудесными мозаиками, они изумительны и прекрасно сохранились. Теперь, благодаря равенским и римским базиликам, у меня есть представление о византийском искусстве, хотя, конечно, неполное. О красоте Флоренции и Сиены ты знаешь не хуже меня. Миланский собор, несмотря на перегруженность, все же очень красив и грандиозен, хотя я предпочитаю базилику св. Амвросия. Наконец, перед отъездом обратно, через Швейцарию, я увидел в горах на итальянских склонах Mont Rose, это зрелище высочайшей возвышенности среди ледников и дальних лугов было незабываемым и захватывающим. В мае месяце я провел 3 дня в Бельгии, почти все время в доминиканском монастыре у père Congar. Уже до моего приезда он прочел отзыв о «Паламе» Хаусхофера. В общем, нельзя отрицать, что Хаусхофер очень отдает тебе должное и отзывается так, что и обидеться на него не на что. Но по всему видно, что личность весьма несимпатичная. Попытка его защитить свою, если не прежнюю (это невозможно), но хотя бы теперешнюю позицию, подобранными местами — явно неудачна. Прочитав его, я опять обратился непосредственно к св. Григорию и перечитал все его прекрасные места.

Надеюсь, что ты получил уже давно книгу о. Г. Флоровского «Пути русского богословия»? Это очень интересная книга, очень живо и сильно написанная.

Кончаю, прошу твоих молитв.

Твой Кира

Примечания :

(1) Федотов Георгий Петроович (1886 -1951), русский историк, философ, религиозный мыслитель и публицист. В 1925 г. получил разрешение поехать в Германию для изучения Средних веков. На Родину не вернулся. Переехал во Францию, где с 1926 по 1940 г. был профессором Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже. Был близок к Н. А. Бердяеву и Е. Ю. Скобцовой (матери Марии). В центре его историко-культурных исследований в эмиграции оказывается преимущественно духовная культура средневековой Руси, он публикует работы «Св. Филипп Митрополит Московский» (1928), «Святые Древней Руси» (1931), «Стихи духовные» (1935). В 1931-1939 гг. редактировал журнал «Новый град», в публикациях которого была предпринята попытка синтеза нового духовного идеала, обединяющего лучшие стороны социализма, либерализма и христианства. В 1939 г. профессора богословского института предявили ему ультиматум: уйти из института или перестать писать статьи на политические темы в газете «Новая Россия» и других печатных органах леволиберального направления. В его защиту выступил Бердяев.

(2) В одной из статей он писал: « Да, «Пассионария» (это Долорес Ибаррури) — ужасная женщина, она исполнена ненависти, но мне она ближе, чем Франко, который себя считает христианином». Когда вышла эта статья, в эмиграции разразился такой скандал, что профессора Свято-Сергиевского института вынуждены были высказать ему порицание.

(3) Джонсон (Johnson) Хьюлетт (1874-1966), английский общественный деятель, доктор теологии. Образование получил в Манчестерском университете (цикл естественных наук и техники) и Оксфорде (теологический факультет). С 1904 г. посвятил себя деятельности в Англиканской Церкви. В 1931-1963 гг. настоятель Кентерберийского собора. В годы 2-й мировой войны высказывался за скорейшее открытие 2-го фронта в Европе, был одним из инициаторов сбора средств в фонд помощи СССР. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 июля 1945 г. был награжден орденом Трудового Красного Знамени. В 1948 г. возглавил Общество англо-советской дружбы. Принимал активное участие в Движении сторонников мира, с 1950 г. был членом Всемирного Совета Мира. Лауреат Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» (1950).

(4) Fellow ship of St. Alban and St. Sergиus — экуменическое общество, обединяющее англикан, католиков и «православных» экуменистов, было учреждено в 1928 г. с целью сближения Православной Церкви и западных деноминаций на вневероисповедной почве. В июне 1928 г. начинает выходить журнал «The Journal of St. Alban and St. Sergиus», с 1935 по 1955 г. под названием «Sobornost». Предварительный съезд прошел в январе 1927 г. в Сент-Олбанс (St. Albans) в Англии. На нем присутствовали 30 англичан и 12 русских. Во время съезда происходили совместные молитвы и обсуждение богословских вопросов. По предложению некоторых членов, в частности о. Сергия Булгакова, на одном алтаре по очереди совершалась православная Евхаристия и англиканская. Среди православных делегатов были в основном преподаватели и студенты Свято-Сергиевского богословского института.

Август 1939 г.

Дорогой брат! Подтверждаю тебе этой открыткой, что я послал заказное письмо в понедельник. Убежден, что кода эта открытка дойдет до Афона, то все станет ясным, но не менее убежден, что эта ясность означает катастрофу! Впрочем, ходят противоречивые слухи — на днях узнаем из газет. Сговор Хитлера и Сталина всех бесконечно ошарашил (1), но народ, обманутый коммунистическими призывами воевать с... <текст обрезан. — Сост.>. Я должен буду поехать на 11 дней рядом с Бельгией. Мама, Нина Алек. и Никита пока в деревне, около Компьеня. Игорь, думаю, останется на заводе. Тетя Оля и С. Т. пока в Нейи, под Парижем, они плохо переносят воздушные тревоги, они чаще, чем в прошлом году. Прочел перевод твоего «Паламы» на немецкий. Очень хорошо сделано. Пока будем друг о друге молиться.

Твой Кира

Примечания:

(1) Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, известный как «пакт Молотова — Риббентропа», межправительственное соглашение, подписанное 23 августа 1939 г.

4сентября 1939 г.

Мой дорогой брат, буду впредь писать тебе по-французски и прошу мне так же отвечать, чтобы письма не терялись.

Война! Как ни странно, но я чувствую некое облегчение, моральные страдания, которые я испытывал в течение долгих лет и которые были не выносимы, прекратились в начале этого года. Я как никто хотел мира! Я как никто не боялся страданий и ужасов войны. Но даже смерть предпочтительней, чем под дулом пистолета. Очень скоро после Мюнхенских соглашений для меня стало ясно, что война неизбежна. Эта фатальность меня стала мучить и ввергать в бессоницу. Путешествие в Италию укрепило меня в этой уверенности, что война будет, но даже малые сомнения в этом превращали мою жизнь в пытку. Остатки этих надежд исчезли, и я помню, что это случилось 15 августа. Я тогда был в Женеве, и вся Франция радовалась отпускам, я старался проникнуться красотой лучших полотен мадридского музея Прадо, которые были тогда выставлены в Женеве, но я терзался, переходя от надежды к отчаянию. В швейцарской газете я прочел, что ватиканское издание «Осерваторе романо» очень писсимистически оценивает шансы мира. Это рассеяло мои последние сомнения. Если Ватикан позволяет себе быть столь пессимистичным, то места для сомений уже не оставалось, и после этого ко мне вернулся внутренний мир, и я смог спокойно наслаждаться красотой полотен и видом гор. Эта умиротворенность оставалась до начала последней недели. Тогда необъяснимые колебания Хитлера, вскоре после его пакта со Сталиным, усилили во мне надежду, но и вернули моральные мучения. Наконец, в прошлую пятницу, в 11 утра, будучи на работе, я узнал, что случилось непоправимое. В одно мгновение ко мне вернулись мужество и даже хорошее настроение. Сомнения и неуверенность убийственны. Вчера, в воскресенье, я молился в соборе на рю Дарю, где после Литургии был отслужен молебен за тех, кто должен пойти в армию. Выйдя из собора, я увидел депешу о том, что Англия находится в состоянии войны с Германией.

Все остальное тебе известно, В воскресенье Игорь перевез маму, свою жену и Никиту к близким родственникам де Фонтенэ, в местечко в 300 км от Парижа. Там совершенно безопасно. Для меня это немного далеко. Люди эти очень милые и будут содержать всех наших, даже если Игоря мобилизуют и он не сможет им компенсировать расходы. С точки зрения моральной, очень важно, что мама не будет жить в том же доме, что Нина Алексеевна, и поэтому не будет страдать от внешних проявлений ее дурного характера.

Тетя Оля и дядя Сергей переехали в деревню в 60 км от Парижа, в дом, арендованный маминой двоюродной сестрой фон Лист. В следующую среду, 12 сентября, мне нужно явиться в военную часть. Позднее сообщу тебе свой адрес. Я полностью полагаюсь на Господа. Я знаю, что человеческие расчеты и воображение абсолютно бесполезны. Надеюсь, что Господь сжалится, если не надо мной, то над мамой, и мне удастся вернуться живым.

Мое спокойствие сводится скорее к смирению, чем к энтузиазму (и так, наверное, не только со мной). Утешаю себя тем, что, что бы ни произошло, я буду сражаться не за победу Советов, а против них. Молись за нас, за скорое окончание войны.

Кира

13 декабря 1940 г.

STALAG IX А, Deutschland (Allemagne)

Дорогой брат.

Получил твою открытку от 22.11.1940 г. и от 17.11, а также письмо от 25.10. Рад, что мы можем сообщаться по-прежнему. Рад, что ты и Св. Гора Афон продолжают быть вне потрясений в мире. У меня все благополучно, живу в тепле, продолжаю работать в должности переводчика бюро комменданта лагеря (1). Но у меня есть нечто новое: на основании моих физических сил, и отчасти возраста и профессии, я признан подлежащим к освобождению и репатриации во Францию через Швейцарию, Лион, Клермон-Ферран, где я буду мобилизован в Париж. В этом нет ничего удивительного — при нормальных обстоятельтсвах я не был бы никогда мобилизован в армию, не будучи достаточно сильным физически. Я рад, что когда-то (даст Бог, в январе) я буду в Париже. Оттуда я часто получаю письма. У Игоря очень много работы, масса немецких и французских заказов для их предприятия, что его хорошо обеспечивает. Он продал автомобиль, устает, но доволен. Мама осталась в Севре — она бодра и здорова. Тетя Оля и Сергей Тимофеевич тоже благополучны. Никита хорошо учится. Мама часто бывает в Париже, ее отношения с Ниной Алексеевной улучшились. Додя Карпов вернулся к себе в Denaen, снова работает на заводе. Положение русских во Франции плохое, в частности демобилизованных — благодарности от Франции я не жду. Пиши, мне письма перешлют. Поклон афонским друзьям. Молись обо мне.

Твой Кира

На письме стоит лагерный штамп, и по-французски написано: «Пишите разборчиво и крупным почерком».

Примечания :

(1) Кирилл Кривошеин был мобилизован и попал вместе с французскими войсками на линию Мажино в мае 1940 г., где и был взят в плен. После чего оказался в немецком лагере, где провел почти 9 месяцев: 14 июня 1940 года 1-я и 7-я пехотные армии группы армий “Ц” генерал-полковника Вильгельма фон Лееба атаковали линию Мажино и прорвали ее. Оборонительные сооружения линии Мажино были прорваны за несколько часов в результате наступления пехоты без танковой поддержки.

18декабря 1940 г.

STALAG IX А, Deutschland (Allemagne)

Дорогой брат, я тебе уже писал, что твои письма от 25/10 и 22/11 и еще одно до меня дошли. У меня все благополучно. От Игоря и мамы часто получаю письма, у них тоже все хорошо. Пиши мне по-прежнему. Целую.

Твой брат Кира

На письме стоит лагерный штамп, и по-французски написано: «Пишите разборчиво и крупным почерком».

<Письмо написано по-французски.>

19января 1941 г.

STALAG IX А, Deutschland (Allemagne)

Вчера я получил твое письмо от 4 декабря 1940 г. Я писал тебе, что меня должны были признать негодным к физической работе и что меня, вероятно, отправят во Францию. Я надеюсь, что это случится. Мама получила твою открытку от 20 октября 1940 г., но она не может тебе ответить, так как не разрешено посылать письма за границу. С ней все хорошо, я тоже неплохо. Продолжаю работать переводчиком в бюро комменданта лагеря. Очень холодно, стоят сильные морозы, но в помещении хорошо топлено. Пиши мне по-русски. Мой отъезд, вероятно, произойдет очень скоро. Молись обо мне.

Кира

<Письмо написано по-французски.>

20февраля 1941 г.

STALAG IX А, Deutschland (Allemagne)

Я все еще в ожидании освобождения. Как знать, может быть, это случится через пару дней. Тем не менее, пиши мне по адресу лагеря (письма мне перешлют на новый адрес). У меня нет никаких иллюзий в связи с моей жизнью и работой во Франции. То, что касается материальной стороны, то я уверен, что там будет труднее, чем здесь, в лагере. Возможно, я окажусь в Лионе, куда переведен мой банк «Лионский кредит», и буду там работать. Получил письмо от Игоря от 30/1/1941 г., в Париже прекратились морозы, и все немножко вздохнули.

Кира

<Письмо написано по-французски.>

27 февраля1941 г.

STALAG IX А, Deutschland (Allemagne)

Я получил от тебя два письма и пишу тебе уже почти уверенно, что мой отъезд должен произойти буквально на днях. В Париже температура в комнатах опускалась до 5 градусов, и все только искали различные способы, чтобы выжить и не замерзнуть. Были перебои в продуктах. Но теперь морозы миновали, и снабжение более-менее наладилось. Конечно, все очень скромно, и нужно стараться не умереть с голоду. Что касается моей работы как переводчика для лагерного начальства, то эта работа куда более интересная и живая, чем та, которая меня ждет по возвращении в банк. Игорь мне пишет, что на его заводе они приступили к изготовлению электрических сковородок и еще каких-то небывалых электроприборов. Зима, которую он переживает сейчас во Франции, напоминает ему зиму его молодости в армии, в России, на фронте в 1919 году. Пиши мне по-русски, это возможно.

Твой Кира

<Письмо написано по-французски.>

14марта 1941 г.

STALAG IX А, Deutschland (Allemagne)

Я уезжаю во Францию вместе с освобожденными «по неспособности к труду», но я не знаю, проеду ли я через Швейцарию и через свободную зону. Продолжай мне писать сюда, в лагерь. Получил твои письма от 9 и 12 февраля 1941 г.

Кирилл

<Письмо написано по-французски.>

<...> 1941 (?)

Стараюсь найти в своей солдатской жизни какую-то схожесть с монастырской жизнью. Это может с первого взгляда показаться смехотворным, но христианину необходимо наполнить внешние проявления военной дисциплины духовным содержанием, приближающим ее к монашескому строгому послушанию. Это не всегда возможно, но сколько раз мысль о том, что исполняешь тот или иной неприятный бесполезный приказ в духе подчинения Божией воле, делает жизнь более приемлемой тому, кто обязан подчиняться. В остальном я веду обычное солдатское существование. Здоровье лучше, чем когда-либо. Более чем хорошие отношения с командирами, а также и с товарищами. Трудно с ними сблизиться, так как они не принадлежат моей среде и у них нет того интеллектуального любопытства, что у меня, но за редкими исключениями у меня с ними хорошие отношения. До смены адреса я подружился с двумя сержантами, с которыми сейчас из-за переезда я разлучен. В гражданской жизни они были священниками. Православному человеку это может показаться странным, но не следует забывать того, что во Франции духовенство подлежит военной обязанности и призыву в армию. Те священники, которые не могут стать врачами и санитарами, благодаря своей образованности становятся сержантами или офицерами. Каждое воскресенье можно было присутствовать на мессе, которую служили лейтенант или капитан. Один из моих друзей, 27-летний сержант, был священником в рабочих пригородах г. Лиля. В 14 лет он стал рабочим типографии, позднее он почувствовал призвание и несколько лет тому назад поступил в семинарию «поздних призваний». Его рукоположили 4 месяца тому назад. Несмотря на простое происхождение и неполное образование, он сумел приобрести более чем достаточную культуру, хорошие манеры и глубокое богословское образование. Им двигала горячая вера, он мечтал передать ее рабочему классу, и это без всякой политической или социальной окраски. Преобразовать душу знаниями Евангелия, освободить Церковь от излишней зависимости по отношению к цивилизации, к состоянию общества, к националистическим идеям — во все это Церковь слишком долго впутывали и этим компрометировали. Второму сержанту всего 23 года. Он выходец из крупной католической, традиционно буржуазной семьи с севера Франции. Он был послушником в монашеском миссионерском ордене в Экваториальной Африке. С таким же успехом он мог бы стать блестящим офицером, так как физически и психологически сделан природой для военной карьеры, в самом благородном смысле этого слова. Его мечта, наверное, сбылась, так как его уже произвели в младшие лейтенанты. Поначалу, и это из-за молодости, он пытался обращаться со мной свысока, но потом это прошло, он стал проявлять ко мне уважение и интерес, и мы стали настоящими друзьями. Это человек высокого морального уровня, и я продолжаю думать, что военный мундир ему идет лучше, чем ряса. Сожалею о том, что эти друзья служат теперь далеко от меня, хотя мы переписываемся. Лейтенант, который теперь во главе командования моего подразделения, тоже молод, и он был в гражданской жизни нотариусом. У него редкая деликатность, тонкость, он поистине предан своим подчиненным, и (а это главное для меня) у него горячая вера в Бога. Как война влияет на религиозное восприятие французского народа!? Еще не пришло время ответить на этот вопрос, но это должен быть очень глубокий анализ. Не могу тебе сказать, привели ли страдания войны французские массы к тяге к Богу и Церкви. Но, очевидно, что война укрепила в вере людей религиозных. Поскольку я лишен православных служб, то посещаю католическую церковь, и это вполне естественно. Пришлось вслушиваться в прекрасные проповеди о христианском осмыслении страданий, принесенных войной. Мне приходилось присутвовать на официальных и патриотических церемониях с участием духовенства, они были скорее красочными, чем христианскими. Но было и так, что проповедники находили именно те слова, благодаря которым проявлялась вечная истина Евангелия, независимо от жизненных соображений, какими бы правильными они ни были.

Мало что могу сказать о наших близких. Мама спокойно отнеслась к моей последней смене службы. Игорь думает оставить ее до Рождества у родственников де Фонтенэ, а потому она вернется ближе к Парижу. Родственники — Николай Ненароков также служит в армии в звании старшего сержанта, а Давид Карпов мобилизован с работой как инженер, наш друг Лорьоль служит в Тунисе. Прошу тебя как можно чаще писать обстоятельные письма. В частности, о твоих богословских трудах, которые меня очень интересуют. Как ты продвинулся в работе над святым Максимом Исповедником? Хотелось бы узнать об этом подробнее. С нетерпением жду твоей статьи в бельгийском журнале и критической заметки в журнале «Престиж». Надеюсь, что до Афона не доносятся канонада и бомбежки и что ты сможешь продолжить работу и служение.

Отец Конгар сейчас в армии в звании лейтенанта. Я получаю от него письма. Молись за меня и всех покойных. Пусть их страдания помогут нашему искуплению.

Кирилл

P. S. Только что получил дружеское письмо от отца Конгара. В письме предложение, делающее ему честь. Поскольку он получает хорошее офицерское жалование, то предлагает мне посылать часть денег для помощи маме. Я его поблагодарю, но откажусь, так как он не знает, но Игорь по-прежнему на работе и мама ни в чем не нуждается. Я только что получил твою открытку.

<Письмо написано по-французски.>

Париж, 30 марта 1942 г.

Клермон-Ферран

Мой дорогой брат, после освобождения я написал тебе две открытки. Нахожусь в неокуппированной зоне и ожидаю возвращения в Париж, не ранее, чем через две недели. Думал оставаться в свободной зоне, где мне предложили должность в Лионе, но решил вернуться в Париж из-за мамы. Несколько дней тому назад, после освобождения из лагеря, я был демобилизован и очень волновался, выходя из казармы в гражданской одежде. Самый интересный период в моей жизни, вероятно, закончился. Я это настолько четко ощутил и осознал, что даже заплакал. Прежде всего надо возблагодарить Господа. Как и в начале войны могу лишь повторять, что все это благодать, и испытания посланы тоже во благо. Но, благодаря Бога за все, что он мне послал — испытания и радости и опасности, сразу же скажу, что среди этих благодатей были страдания и смерть. Сейчас благодарю Господа за сохраненную мне жизнь и обретение свободы. Все то, что со мной случилось за последние 18 месяцев, поистине замечательно — мог бы привести десятки примеров, когда моя судьба могла бы радикально измениться из-за всякой мелочи и детали. Позднее расскажу тебе об этой серии «случайностей» и «удач», которые есть видимые проявления Божественного провидения. Все, то что со мной произошло, абсолютно алогично! Все то хорошее, что со мной случилось, логически и рационально не могло произойти в силу обстоятельств. Я покинул казарму со слезами на глазах, со слезами благодарности, но также и расставания и сердечной печали.

Говорю об этом без всякой лести и совершенно свободно: у меня останутся от французской армии, в которой я служил, самые хорошие воспоминания и впечатления. Ты знаешь, что я думаю о предвоенной французской политике, которая привела страну к ужасному состоянию, в котором она пребывает. Я тебе об этом уже много раз писал. Мнение мое осталось неизменным, но не забываю о том, что французская армия стала для меня настоящей школой храбрости, жертвенности, усилий души и верного товарищества. Благодаря армии, я встретился с несколькими прекрасными людьми, показывающими, что идеальный тип прежнего француза еще не полностью растворился в болоте мелкобуржуазной психологии, примитивной, эгоистичной и узкой, с которой я столь часто сталкивался в каждодневной жизни. Безусловно, что в армии были и проявления слабости, эгоизма, но я о них забываю и думаю только о том прекрасном и подлинном, что я встретил там. Наконец, я счастлив тому, что обнаружил в себе потенциал воина!

О пребывании в плену.

Все то, о чем я тебе прежде писал, было искренним, но несколько неполным. В плену я не чувствовал себя несчастным, и это было не только благодаря моему знанию немецкого, а скорее из-за целого ряда «удач», о которых я тебе уже писал. Человек, однако, не сделан для того, чтобы жить за проволокой, и ты не можешь себе представить, какую безумную радость я испытываю от мелочей повседневной жизни, в ее самых банальных, земных проявлениях. Понимаю, что свободой можно пожертвовать во имя Господа (в монастыре) или военному человеку в бою. Но быть лишенным свободы в виде заключения в лагере или тюрьме, тем более после окончания боевых действий, было морально для меня невыносимо. Заканчиваю...

Молись за меня.

Кирилл

Париж, 21 июня 1945 г.

Дорогой брат, я надеюсь ты получил две открытки и письмо, отправленные мной с момента возобновления почтовой связи. Игорь, который был арестован и депортирован немцами 12 июня 1944 года в лагерь Дахау, три недели тому назад вернулся в Париж. Он перенес ужасные страдания, сейчас он еще лежит, но постепенно набирает силы. После двух-трех месяцев отдыха он надеется вернуться на работу. Мы в течение более чем года ничего друг о друге не знали, так что расскажу тебе, как мы жили с весны 1944. В те времена, в основном после высадки Союзников 6 июня 1944, жизнь в Париже становилась все более тяжелой. Бомбежки столицы почти не коснулись, но воздушные тревоги были постоянными и били по нервам, снабжение практически прекратилось, немецкий террор становился все страшнее, а аресты умножались с каждым днем. Сам я после ареста Игоря целую неделю скрывался и не появлялся у себя дома, но ничего не последовало. Из русских эмигрантов в Париже были арестованы отец Николай Оболенский и его жена (она погибла в Германии), монахиня Мария Скобцова, также погибшая в лагере, священники о. Димитрий Клепинин и Врасский (умершие в Веймере). Освобождение Парижа случилось без больших разрушений, но жизнь еще не нормализовалась. Какое-то время приходилось ходить на работу далеко, пешком. Мой друг Генрих де Фонтене занимает сейчас высокую административную должность. Мое положение в целом не изменилось, но даже улучшилось, работа в банке стала интереснее, жизнь русской колонии осталась прежней. Публикуются статьи в газетах различных направлений. В одной из них, преемнице «Последних новостей», появилась очень хвалебная статья об аресте и освобождении из лагеря Игоря. В церковном плане митр. Евлогий твердо намерен восстановить общение с Московской Патриархией, он получил заверения, что это вскоре произойдет. Церковь, которая никогда не прерывала общения с Москвой, все еще существует. Один священник и двое мирян, один из которых Владимир Лосский, вскоре поедут с кратким визитом в Москву по приглашению Патриархии. Наконец, Церковь, которая была в общении с Синодом Югославии, также по-прежнему существует. В Свято-Сергиевском богословском институте все благополучно. Митрополит Евлогий в честь взятия Берлина и Победы отслужил в присутствии посла СССР и нескольких генералов торжественный молебен. Из семейных новостей: дядя Сергей скончался без страданий, и ему было 85 лет. Тетя Оля чувствует себя хорошо, но сдала. Она из Севра иногда приезжает в Париж. Мы рады, что война в Европе наконец закончилась. Расскажи мне подробнее о монастырской жизни. С 21 апреля 1945 года я от тебя ничего не получал.

Твой брат Кирилл

<Письмо написано по-французски.>Paris, 9, rue Edmond Roger, 75015 Cyrille Krivocheine 9 августа1945г.

Дорогой мой брат, твоя открытка, которую получила тетя Оля, говорит о том, что за очень долгое время ты не получил от нас ни одного письма. Хочу тебя успокоить — у нас все хорошо, и Игорь почти совершенно выздоровел (1). Сейчас он еще отдыхает и набирается сил за городом и думает осенью приступить к работе. Я тоже в полном порядке, единственное несчастье? постигшее нас за это время, была кончина дяди Сережи (2). Я очень жду от тебя новостей.

Твой брат Кирилл

Примечания:

(1) Игорь Александрович Кривошеин вернулся в Париж после своего освобождения из Дахау в июне 1945 г. Он был истощен до дистрофического состояния.

(2) Морозов Сергей Тимофеевич (1860-1944). Русский предприниматель из московской купеческой династии Морозовых, меценат, организатор московского Музея кустарных изделий. Потомственный почетный гражданин, коллежский асессор. Директор-распорядитель Товарищества Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и К°», однако «из-за своей нервной болезни не пожелал заниматься делом, а всецело отдался работе по Кустарному музею, на что тратил большие деньги, чтобы выдвинуть кустарное производство на надлежащую высоту по выработке и изяществу» Женился уже пожилым человеком на Ольге Васильевне Кривошеиной (1866-1953), младшей сестре А. В. Кривошеина.

<Письмо написано по-французски.>

Париж, 4 сентября 1945 г.

Дорогой мой брат! Надеюсь, что ты получил наши письма и открытки. Мы с июня месяца ничего от тебя не получали. Игорь хорошо выздоравливает в замке во французских Альпах, где он находится вместе с женой. Он там пробудет еще месяц и надеется не позднее ноября вернуться на работу. У меня все хорошо. Банк предлагает мне еще раз пойти в отпуск, в первый отпуск я побывал в городке, где жил в начале войны, у меня там хорошие друзья, и на кладбище покоится несколько полковых друзей, убитых 17 мая 1940 г. Несмотря на свои 77 лет, тетя Оля хорошо себя чувствует. Условия жизни в Париже постепенно улучшаются, и мы надеемся, что предстоящая зима не будет такой тяжелой, как предыдущая.

Теперь о жизни русской церкви в Париже. Главное событие после освобождения — это приезд, восемь дней тому назад, в Париж митр. Николая (Ярушевича), представителя Моск. Патр. Его приезд — это результат переговоров, которые с момента освобождения вел мит. Евлогий (Георгиевский). Владыка Николай произвел здесь на всех очень хорошее впечатление. В соборе св. Ал. Невского он торжественно служил вместе с митрополитами Евлогием и Серафимом. Церковь была полна! Служба была очень волнующей. Как только будет получено согласие Константинопольского Патриарха, Русская Церковь в Париже возобновит каноническую связь с Московским Патриархатом. На Литургии присутствовал посол Советского Союза, он не в первый раз приходит на рю Дарю, но, конечно же, примирение парижской церкви с русской произошло помимо всяких политических соображений, а исходя исключительно из Веры и канонического права.

Твой Кира

<Письмо написано по-французски.>

Париж. 19 октября 1945 г.

Дорогой брат! Мне было очень интересно прочесть твое письмо, написанное в конце июля, это первое длинное письмо, которое я получил от тебя после моего возвращения из плена. Все то, что ты мне писал после 1944 года, было не очень подробно, а потому у меня, конечно, возникает много вопросов к тебе. То, что я прочел, сейчас абсолютно совпадает с твоими мыслями. В следующем письме изложу свои соображения, а сейчас ограничусь историей нашей семьи после 1941 года. Ведь ты ничего не знал, что произошло за эти почти 5 лет, когда мы практически не переписывались

Начну с Игоря.

Игорь был арестован Гестапо в Париже, в первый раз — 22 июня 1941 года, в день немецкого нападения на Россию. Он находился в списке подозрительных лиц, которым нельзя было предъявить конкретных обвинений. Его арест не имел ничего общего с его принадлежностью до войны к Обществам философской направленности. Этот вопрос никогда не интересовал Гестапо. Но было известно, по многим другим его активным действиям в политических кругах, что он никогда не согласится с завоеванием России Хитлером под предлогом «крестового похода», и этого было достаточно для его ареста. Все-таки Игорь был всегда очень заметной активной политической личностью в русской эмиграции, особенно в последнее время. Его арестовали одновременно с несколькими 100 парижскими русскими, самого разного свойства: там и Шатилов, и социалисты, православные священники и еврейские интеллигенты.. Все они были посажены в лагерь «Компьень». Режим содержания там ничего общего не имел с ужасами Дахау и Освенцимом (но это у него было потом). Администрация была не эсэсовской, и с людьми обращались прилично (начальник лагеря признался одному человеку, что он ненавидит Хитлера и войну). Два месяца спустя немцы, уверенные в скорой победе над Россией, стали освобождать арестованных. Хозяин предприятия, где работал Игорь, добился его освобождения. Именно тогда, начиная с сентября 1941 года, Игорь начинает активно бороться против немцев и вступает в Сопротивление. Вместе с людьми, встреченными в лагере «Компьень», он создает очень активную группу, которая налаживает контакты с другими французскими сопротивленческими организациями, в руководстве которых были наши друзья. Игорь много ездил, бывал в Англии, выполнял рискованные задания. По понятным соображениям не буду об этом говорить подробно, но уверяю тебя, что эта группа становится со временем все более эффективной и активной, но и все более подверженной рискам. Все это было именно как в настоящем полицейском романе! В конце концов Игоря арестовывает Гестапо 12 июня 1944 года, он был предан агентом-двойником! К счастью, я был вовремя предупрежден, смог проникнуть в его квартиру и уничтожить все компрометирующие материалы. Несмотря на отсутствие прямых доказательств, дело приняло крайне опасный поворот. Я безумно боялся узнать о его казни, потому что все шло именно к этому. Позднее Игорь рассказал, что в течение семи дней он был подвергнут страшным пыткам в Гестапо: избиению, погружению в ледяную ванну, приводящую к ощущению удушия, и целому ряду пыток, о которых я не могу рассказывать без содрогания. Несмотря на все это, он не заговорил, и никто из его окружения не был арестован! Потом он провел шесть недель в страшной тюрьме Френ. С чувством огромного облегчения, какое, наверное, испытываешь всего два-три раза в жизни, я узнал о том, что его не расстреляют, но он бессудно был приговорен к депортации в Германию и находился опять в пересыльном лагере «Компьень». Нам удалось привезти ему несколько передач, благодаря которым он сумел хоть немного восстановить силы. Тем временем Союзники продолжали наступление на Париж, и мы очень надеялись, что вот-вот случится окончательная победа. Но 17 августа около 2100 компьеньских заключенных были вывезены в Германию, в различные лагеря, другие, арестованные за менее тяжелые преступления, были этапированы 21 августа и были освобождены американцами. Но для Игоря, который был отправлен в Германию, начинался настоящий ад (когда его пытали в Гестапо, он был настолько уверен в том, что его расстреляют, что физические страдания казались вторичными), заключенных, которых напихали в вагон-телятник, было 80 человек, их везли без воды и пищи в течение 5 жарких дней. По прибытию в Веймар Игорь заболел дизентерией, и его отправили в страшный лагерь Лаура, где изготовляли ракету Фау 2. Игорь рассказывал, что более 1 года там никто не выживал. Быстрее всех гибли молодые, от 20-30 лет, и пожилые, старше 55 лет. Среди заключенных было около 12 национальностей, много французов и русских из СССР. Надзирателями были немецкие уголовники (убийцы и грабители), которым было приказано быть максимально жестокими. Работа очень трудная (тяжелые грузы, недостаточная еда, побои). Надо было, например, бегом подыматься 132 ступени с тяжелой металлической балкой на плечах (завод был подземным); если заключенный начинал задыхаться, то его избивали. Однажды Игорь недостаточно быстро встал при появлении эсэсовского унтер-офицера, тот кинулся на него, повалил и стать топтать сапогами, потом его сильно укусила овчарка, из-за чего он смог не выйти на работу и остался в самые холодные месяцы зимы в больничном бараке (еще за год до этого больными совсем не занимались, а начиная с января 1945 страх поражения привел к некоторому улучшению режима). Медицинский уход был ужасным, и врач без всякой нужды (ради эксперимента) провел страшную операцию на руке Игоря, с тем, чтобы изучить у него вены, «не соответствующие нормальному анатомическому строениею». Он сказал ему: «Ты должен быть как все!» В результате у Игоря до сих пор не двигается мизинец. При приближении американцев лагерь был эвакуирован в Дахау, где Игорь оставался почти голым и без еды. Американцы оказались там 30 апреля. Три недели спустя Игорь и другие французские заключенные были перевезены на берег Констанского озера в качестве гостей Первой французской армии. Потом он был репатриирован в Париж через Швейцарию. Я приехал его встречать, и когда он спускался по лестнице парижской гостиницы «Лютеция», куда его привезли, я его не узнал, настолько он изменился, скелетическая изможденность, лицо — сплошное страдание. Он до сих пор стадает тяжелым плевритом, но не так, как вначале, и поэтому было решено, что он поедет поправляться в Верхнюю Савою. Здоровье улучшается быстро, он уже набрал в весе, а 8 дней назад даже вышел на работу. Но в течение долгого времени ему нужно быть очень осторожным. Хозяин поручил ему руководить всем заводом, а рабочие ему преподнесли огромный букет цветов и устроили дружеский вечер.

Много о себе говорить не буду.

Из немецкого плена я тебе писал. Режим содержания в лагере военнопленных крайне отличается от концентрационного. Ты, наверное, знаешь, что практически вся французская армия на линии Мажино попала в плен. И я в том числе. Уже тогда немецкая система господства над другими народами, их порабощения была мне отвратительна! Так что для меня стало делом совести после освобождения из лагеря принять участие в борьбе против Хитлера. Роль моя была скромной, но далеко небезопасной. Я стал связным между Игорем и организациями Сопротивления. Подробно описывать не буду, но было очень увлекательно встречать на улице людей, знавших меня только под вымышленным именем, и передавать им важные документы. Странно, но у меня совершенно отсутствовало чувство страха. После ареста Игоря я несколько дней скрывался, но, как я тебе уже писал, после его ареста никто не пострадал. Поражение немцев во Франции приближалось, и им было трудно доводить до конца свои дела по поимке сопротивленцев. Мне удалось избежать ареста, а то, как знать, может быть, встретились бы с Игорем. Пока все, но вскоре напишу и о других событиях.

Твой брат Кирил

Париж, 18 ноября 1945 г.

Дорогой брат, пользуюсь оказией, чтобы рассказать тебе о последних мировых новостях политики. Я получил твои письма от 29/7 и 29/8. На первое ответил заказным письмом с рассказом о сопротивленческой работе Игоря, его аресте и отчасти моей деятельности. К сожалению, письма из Франции идут сейчас еще дольше, чем из Греции сюда.

О России: совершенно разделяю твое отношение к ней. Как и ты, считаю, что «отрицать значение перемен в России (в религиозном отношении) можно только из предвзятости или политического расчета». Безусловно, есть огромные положительные сдвиги. Как и ты, я нахожу, что каким бы ни был тяжелым режим в Сов. Союзе (а он есть!), «было бы глупо и подло желать изменений режима путем новой войны против русского народа» (цитирую твои слова). Я даже удивлен, что ты, будучи отрезан от мира во время войны, так трезво и ясно расцениваешь положение, как и та группа русских эмигрантов в Париже, которая пришла к таким же выводам, но путем размышлений и анализа, но находясь в гуще событий. Да, в России произошел огромный сдвиг! Он, правда, не имеет ничего общего с либеральной эволюцией системы и «парламентаризма», о которой мечтают многие эмигранты из меньшевиков, проживающих в Америке (они уже поговаривают о новом крестовом походе для установления демократии в России). Это довольно смехотворно, но, конечно, можно только жалеть о том, что свободе человеческой личности не суждено в ближайшее время воцариться в России, но нельзя и отрицать, что Сов. Россия 1945 года — не то же самое, что «Совдепия» былых лет. Теперь во Франции для многих французов их история начинается с 1789 года, так и в России возвеличивается великое прошлое, победы русской армии в 1812 году, великий поэт Пушкин и вся русская культура. Вслед за переменой власти в СССР к культурно-историческому прошлому, которое, как ни поверни, но очень живо в народе, то же самое логично должно произойти и в отношении к Церкви. Но к ней стали относится лучше не только из-за эволюции самой власти, или чтобы «обмануть буржуазную Европу», или по «тактическим соображениям по отношению к русским эмигрантам», а потому что выяснилось, что, несмотря на преследования верующих, их оказалось много, и они есть и сейчас. Я был в контактах со многими советскими пленными, депортированными немцами из Франции. Одно несомненно: культурный уровень русского народа за 25 лет поднялся благодаря Советской власти необыкновенно: простые русские люди — больше уже не чеховские простолюдины и мещане. Получив культуру, русский народ полюбил ее и новым «тактическим изгибом» его от нее к «вечным ценностям» России не отучишь. В Сов. России к власти приходят сейчас новые люди, другое поколение, которое воспитано на положительном отношении к прошлому. Недаром Сталин заявил после возвращения русских войск из Порт-Артура: «Мы ждали этот день сорок лет». И даже не важно, что сорок лет назад Сталин думал и поступал совсем иначе. Наконец в структуре власти произошли крупные внутрение сдвиги. В России народился новый правящий класс: офицерство, инженерия, профессура, врачи, артисты, учителя... почти, как «каста» (сыновья офицеров пользуются преимуществом для поступления в кадетские корпуса, их называют «Суворовскими училищами»). Этот класс владеет автомобилями, собственными домами, крупными счетами в банках. Этот класс настроен, как все буржуазные классы, «за порядок» и против «внешних авантюр».

Но приступим к основному для нас вопросу: положение Православной Церкви. Оно со времени войны коренным образом изменилось к лучшему! Главное улучшение в том, что теперь в Сов. России можно ходить в церковь, не рискуя быть арестованным и сосланным за это. Антирелигиозный музей закрыт, и журнал «Безбожник» (1) больше не выходит, а приходы не задушены больше непосильными налогами, духовенство получает паек по привилегированной категории, открылось ряд семинарий и две Духовные академии с весьма серьезной программой, снова печатаются богослужебные книги, открыты некоторые монастыри, переданы мощи св. преп. Сергия в Троице-Серг. Лавру (они вернулись на прежнее место) и, наконец, что особенно отрадно, начали читать Закон Божий для детей в приходах. Все эти изменения вполне реальны и достоверны (то, что ты перечислил,— тоже истинная правда). Есть и обратная сторона. Конституция СССР, признающая «свободу культа и антирелигиозной пропаганды», по-прежнему молчит о свободе религиозной пропаганды. Несомненно, что здесь, в этой области, свобода Церкви ограничена, и ей трудно выходить за церковную ограду. В некоторых областях возникает желание использовать Церковь как орудие политики (даже вплоть до русско-национальной), а это напоминает эпоху Синодального периода Церкви. Как бы политика не навредила церковности.

Считаю своим долгом предупредить тебя, если ты не знаешь, что против Русской Церкви ведется злостная пропаганда той частью духовенства «карловчан», которые бежали в американскую зону Германии и в Швейцарию. Конечно, никакой карловацкой «силы» больше нет. Остатки ее в Болгарии и Франции воссоединились с Моск. Патриархией в лице митр. Серафима абсолютно свободно, ибо никто во Франции русской эмиграции не угрожает; зато митр. Анастасий, берлинский Серафим (из немцев) и некоторые другие, саном пониже, продолжают вбивать клинья и разъединять людей. Во время войны, когда Хитлер проводил неслыханную политику зверства по отношению к русским, а два миллиона русских пленных умерло в нечеловеческих условиях в немецких лагерях, некоторые русские эмигранты из карловчан официально молились за Хитлера как «освободителя России». Теперь последняя надежда этих людей — Америка! И они уверены, что Америка, недавно еще «жидовская», пойдет крестовым походом «освобождать русский народ». Могу тебя заверить, что это пустой бред!

Но вернемся к более серьезному предмету: каково отношение к Церкви русского народа. В поколении постарше большая часть верует — это несомненно. Молодое советское поколение было воспитано в атеистическом государстве и максимальном ущемлении Церкви, что на нем отразилось по всем статьям. Среди них активные церковные люди — меньшинство. Но и враждебных, в стиле журнала «Безбожник», — тоже. Борьба за жизнь, за кусок хлеба почти вытеснила из русского человека потребность Церкви, но я много общался с современными русскими в последние годы и почувствовал в них подспудную потребность в вере, которая в трудные моменты (как во время войны) самым неожиданным образом вырастает. Игорь встречал советских депортированных в лагере Дахау, много разговаривал с ними и рассказывает самые невероятные вещи, так, например, он говорил, что у этих людей потребность в вере большая, чем в «политической свободе». Они ищут подсознательно некое убежище в этой вере (для них порой туманно обрисованное), как некий противовес политики, которую они испытали на себе за годы Советской власти. Можно надеяться, что возвращение к вере последует в послевоенную эпоху. Во всяком случае, сейчас присутствие детей в церкви в СССР установлено.

Возвращаюсь к политическим вопросам. Есть ли послевоенный кризис в Сов. России? Роль Сталина? Я уверен, что какой-то кризис там неизбежен, но, конечно, ни политический переворот, ни гражданская война, и я сказал бы «Слава Богу!». Россия всегда была страной послевоенных кризисов, даже после победоносных войн. Миллионы русских людей побывали во время войны за границей и увидели, что жизненный уровень там гораздо выше советского. О том, какие это вызвало ощущения, признал на днях Килинин. Характерно и другое, что весьма многие из находившихся в Зап. Европе советских пленных, депортированных, и даже солдат оккупационных войск, стремились обосноваться там и не возвращаться домой, настолько им понравился буржуазный строй... а может, здесь и другие мотивы? С одной стороны, это положительное явление как удар по политической коммунистической идеологии, но с другой — вряд ли это может привести к раскачиванию всей системы, достаточно устоявшейся в Сов. России, да еще после победы на Хитлером, и в-третьих, думаю, что, безусловно, некая «брешь» образуется. Но очень нежелательно каких-либо «гражданских войн» в России! Ей нужен мир и любовь.

Не могу тебе сказать, что верю слухам о смертельной болезни Сталина, но одно могу сказать вопреки мнению многих — его смерть теперь была бы во вред настоящим интересам России, в особенности в отношениях с двумя другими мировыми державами. Не думаю, что Сталин в своей душе отказался от мировой революции. Она остается конечной целью его и его окружения. Но Сталин здраво оценивает возможности. Он не смешивает возможные успехи коммунистов в Югославии, Польше и Франции (?), одним словом, в настоящий момент в нищей, меленькой Европе, с взаимоотношением сил между ней и Америкой. Упразднение III Интернационала, конечно, ничуть не ослабило связь между европейскими коммунистами и Москвой, но оно все же чрезвычайно характерно: для русского народа это означало, что драться и умирать отныне нужно только за родину, а не за мировую революцию. В Москве высоко расценивают силу американского капитализма, плюс атомная бомба и европейский альянс — а потому на сей день военная политика Сталина носит оборонительный характер. Риторика остается словами, но их, видимо, нужно громко доносить до тех, кто «точит зубы» на Сов. Россию.

Если бы Сталин старался превратить одержанную русским народом победу в победу коммунизма в Европе, он, ликвидировав Хитлера и милитаристов, стал бы привлекать на свою сторону немецкий народ и ценой обращения в коммунизм открыл бы ему возможность занять первенствующее место в 3-х странах Европы (без активного участия немецкого народа коммунистическая революция в Европе невозможна).

Политика и тактика Сталина оказалась совсем другой. Выселение миллионов немцев из разных областей, в условиях, ведущих к голодной и холодной смерти, вывоз в Сов. Россию почти всей тяжелой промышленности, понижение производства земледелия, с введением аграрной реформы, создающей микроскопические частные наделы и запрещающей им обединяться в колхозы, а немцы вряд ли примирятся с такой приниженностью. Сталин, видимо, решил установить свой «советизированный» порядок в ближних славянских странах. Что и говорить, положение сложное, потому что не на лондонских русофобских поляках можно построить русско-польские отношения. Что касается Югославии, то консервативный «Таймс» признает, что в сложившейся обстановке диктатура Б. Тито — единственно возможный режим и что прежние партии безнадежно обанкротились. Зато в Венгрии и Австрии дело иное, и Сталин допускает свободные выборы, принесшие Венгрии долженствующую дань, а в Австрии абсолютный перевес антикоммунистов. Он оказался в политике тоньше, чем Николай I, который навязал Венгрии абсолютный режим. Пожалуйста, не думай, и^одя из сказанного выше, что я поклонник советского строя или коммунизма! Я совершенно не закрываю глаза на то, что в нем для нас чуждо. Диктатура марксистской идеологии и диалектический материализм остались в силе. Террор НКВД, беспощадное истребление и принесение в жертву лучших людей страны, угнетение христианства не может быть понято и прощено человеком, хоть раз пожившим в свободной стране Европы. Но я не забываю и того, что «коллективное» сознание в России не имеет пока противовеса, а потому не могу желать русским падения режима, за которым все-таки числятся огромные активы. Да, Советская власть в эти годы войны спасла Россию. Победа Германии значила бы не только исчезновение России с карты мира, как политической, так и демографической, но и полное порабощение русского народа, его частичное истребление, уничтожение оставшихся подкорковых православных корней. Об этой задаче Хитлера мне рассказывали некоторые эмигранты, которые в качестве переводчиков побывали на оккупированных немцами территориях.

В заключение затрону еще несколько вопросов.

а) Вероятна ли русско-американская война? Я считаю, что она абсолютно невозможна, во всяком случае, в ближайшие годы. Сама Америка никогда не начнет такой войны и не ввяжется в европейские конфликты. Насколько я слышал, часть американских войск уйдет из Европы. Сама Европа и ее восточные славянские страны совершенно разорены войной. Цифра потерь военно-гражданских убитыми исчисляется в 21 миллион. Армия устала, и Сов. Россия не ищет вооруженного столкновения ни с кем.

в) Идет ли Западная Европа к коммунизму? О том, что призойдет, в конечном счете и после довольно продолжительного срока, — об этом знает только Бог! Но

в ближайшее время я такого развития сценария не предвижу. Безусловно, с одной стороны, преобладание идей «рабочего угнетенного класса» перед «буржуазией», но это как идеи, а в реальности «делание революции» в ущерб буржуазии. Левые идеи «равенства» очень расспространились по всей Европе, но и сами эти левые между собой разделены. Не могут договориться о главном, ругаются и не сходятся на мелких деталях. Во Франции коммунизм — это, конечно, огромная сила, но они в стране меньшинство, а для захвата власти им недостает революционной атмосферы. Говорят, что Л. Блум втайне принял христианство, но его коммунисты терпеть не могут. Я допускаю, что в недалеком будущем французское правительство будут возглавлять коммунисты, но вряд ли это приведет к советизации страны. Они не смогут управлять одни, а потому пойдут на компромиссы и умеренность. Ничего общего с Югославией и Грецией во Франции быть не может. Но на жизни и судьбе русской эмиграции приход коммунистов к власти никак не отразится.

с) О русской эмиграции во Франции. Положение русской эмиграции между 1940 и уходом немцев было в общем неважное. «Правительство Виши» (2), состоявшее из узких реакционеров и ксенофобов, относилось к ней недображелательно, как, впрочем, и ко всем иностранцам. Немцы в оккупационной зоне тоже относились к эмиграции довольно подозрительно и недоверчиво; так как французские власти отказывали русским в праве на труд, то немцы часто набирали безработных русских на лакейские должности в свои военные рестораны и брали шоферами. После вторжения в 1941 году в Россию немцы арестовали и посадили в лагерь Компьень некоторое количество людей, которым они особо не доверяли. Потом они их постепенно стали выпускать (Игоря через два месяца). Очень небольшая часть русских предложила немцам свои услуги переводчиками на оккупированных территорях в России. Разочарование их было полное: истребление и порабощение русского народа в этих оккупированных областях оттолкнуло их. В Париже положение, однако, осложнилось тем, что немцы решили вдруг заняться эмигрантами и решили назначить в столице «русского фюрера», бывшего танцора Дягилевского балета по имени Жеребков (3), стали издавать еженедельную газету «Парижский вестник» (4). В ней открыто некоторые русские люди уже в 1942 году писали, что даже исчезновение России как политической единицы является положительным явлением, если благодаря этому победит национал-социализм. Вообще, Жеребков дошел до полной низости, так что часть эмигрантов определенно встала в оппозицию. Многие, в том числе Игорь, а потом и я, перешли к подпольной борьбе с ними. Тогда были депортированы в страшные лагеря и погибли некоторые русские духовные лица — о. Дмитрий Клепинин, о. Врасский (5) и мать Мария (Скобцова) и проч. (6) Но газета, продолжавшая компрометировать русских своей позицией, помогала группе «особых русских», наживавшихся на черном рынке с немцами, а потому, когда «Парижский вестник» стал писать, что с приходом Союзников русских эмигрантов выдадут Советам или просто повесят, то трудно было не испытывать некоторое беспокойство. Все, однако, слава Богу, произошло благополучно. Правительство генерала Де Голля отнеслось к русским безо всякой вражды. Аресты кое-где были, но тех людей, о которых я никогда бы не предположил. Со стороны Советской власти отношение тоже было благожелательным, а «Юманите», следуя приказу свыше, вообще обошло молчанием существование русских белых. Травли никакой не было. Вообще ожидается амнистия (со стороны Советов), то есть возвращение советского гражданства тем, кто желает, однако без права возвращения в Россию. Не считаю лично это удачным разрешением вопроса. Так, некоторые русские эмигранты, жившие во Франции, но оказавшиеся во время войны в Германии и потом на окупированных советскими войсками территорях, почти все были отправлены обратно во Францию (домой). Они рассказывали, что отношение к них было самым приветливым. Те эмигранты, которые оказались в Чехии, сначала под немцами, а потом под Советами, — у них положение было другое. Многих арестовали, но потом 80% выпустили. Но те, кого не отпустили, сидят за дело, за сотрудничество с гитлеровцами. В Праге не тронули епископа Сергия, но присудили к 5 годам тюрьмы о. И., он фигурировал в немецких хроникальных фильмах, где он благословлял пресловутые «власовские войска», составленные немцами из более или менее насильно набранных советских пленных. И это в 1944 году! В Югославии те русские, которые пострадали, пострадали от титовских банд. По приходе сов. армии репрессии прекратились. Многие уже написали письма в Париж. Увы, в Югославии, русские эмигранты запятнали себя настоящим предательством по отношению к приютившим их сербам. Они этому народу обязаны жизнью.

Но пора кончать. Жду твоих писем и надеюсь, что будущее не будет для нас таким тяжелым, будем оптимистичными.

Последнее. Не забывай, что русский Афон, несомненно, встретит поддержку со стороны Московского Патриархата (это в случае, если бы Афону чинили неприятности). Нужно, чтобы ты имел это в виду. Здесь, в Париже, все церковные письменные сношения с Патриархией проходят через Советское Посольство.

И еще: во Франции никакого голода нет. После окончания войны продовольствие наладилось, и даже лучше, чем до войны. Хлеб без карточек с 1 ноября, жить можно, но цены растут! Игорь вернулся и уже работает, хотя еще очень слаб.

Твой Кира

Примечания :

(1) «Безбожник» — еженедельная газета атеистической направленности, издававшаяся в Советском Союзе с 21 декабря 1922 г. по 20 июля 1941 г. (с перерывом с января 1935 по март 1938 г.). Газета являлась печатным органом Центрального Совета Союза воинствующих безбожников. Главной целью издания являлась антирелигиозная пропаганда.

(2) Режим Виши (фр. le régime de Vichy); официальное название — Французское государство (фр. l'Etat français) — коллаборационистский режим в Южной Франции времен оккупации Северной Франции нацистской Германией после поражения в начале Второй мировой войны и падения Парижа в 1940 г. Существовал с 10 июля 1940 г. по 22 апреля 1945 г. (де-факто — 25 августа 1944 г.). Официально придерживался политики нейтралитета. Название — от курортного города Виши, где в июле 1940 г. собралось Национальное собрание, постановившее передать диктаторскую власть маршалу Анри Филиппу Петену; это ознаменовало конец Третьей республики. Правительство Петена и в дальнейшем пребывало в Виши, в то время как северная часть Франции с Парижем была оккупирована немецкими войсками. В ноябре 1942 г. Германия оккупировала всю Францию, с этого момента власть Правительства стала чисто номинальной. После освобождения Парижа в конце августа 1944 г. Правительство было эвакуировано и существовало в изгнании вплоть до конца апреля 1945 г.

(3) Жеребков Юрий Сергеевич (1908 — не ранее 1980), сын генерала русской царской армии. Артист балета, политический деятель. Эмигрировал в Югославию, затем жил в Германии. Одно время в качестве танцовщика входил в состав труппы М. Н. Кузнецовой-Масснэ. Во Франции с 1940 г., в Париже обосновался в 1941 г. Во время Второй мировой войны сотрудничал в Париже с оккупационными властями. Возглавил Комитет взаимопомощи русских беженцев во Франции. Начальник Управления делами русской эмиграции. 25 июля 1941 г. выступил в Париже с обращением к русской эмигрантской общественности, призывал к сотрудничеству с немцами. Организовал при Управлении Объединение русской молодежи, Театр русской драмы. Участвовал в годичных актах в Русской гимназии в Париже (1942, 1943). В 1944 г. председательствовал на заседании памяти генерала Н. Н. Головина. Участвовал в работе Комитета освобождения народов России (КОНР), был начальником Отдела внешних сношений. В 1945 г. арестован французскими властями. В 1946 г. приговорен парижским судом к пяти годам «национального бесчестия», а в 1948 г. приговорен французским судом за пособничество оккупационным властям в депортации русских евреев к пожизненным принудительным работам. Жил в Испании. В других источниках о Жеребкове можно узнать, что он уехал из Парижа и примкнул к Освободительному движению РОА (генерала Власова). В рамках главного организационного управления КОНР, подчинявшегося генерал-майору Малышкину, он сначала руководил «отделом связи с правительственными учреждениями», а с марта 1945 г., когда немцы полностью признали Власова, стал начальником подчиненного непосредственно Власову Отдела внешних сношений, то есть фактически занимал пост министра иностранных дел КОНР.

(4) «Парижский вестник» (1942-1944). Был создан немецкими властями, преследовавшими свои цели. Его руководители были «оком Гитлера» над русской эмиграцией. Первым ответственным редактором газеты был П. H. Богданович.

(5) Врасский Андрей Иеремеевич (1894-1944), протопресвитер, из дворянской семьи, сын генерал-майора. Работал по специальности инженером в центральных районах Франции. В 1934 г. защитил диссертацию в Высшем богословском (католическом) институте во Франции в г. Тулуза. 7 июня 1941 г. был рукоположен во священника архиепископом Серафимом (Лукьяновым) в Знаменской церкви Парижа. Состоял в юрисдикции Русской Зарубежной Церкви (РПЦЗ). В 1942 г., несмотря на короткий срок священства и на отсутствие разрешения на это со стороны Архиерейского Синода, был возведён митрополитом Серафимом в сан протопресвитера. Крестил и прятал евреев во Франции, участвовал во Французском Сопротивлении, за что был арестован немцами, погиб в немецком концлагере Бухенвальд.

(6) Мать Мария (Скобцова) была арестована в феврале 1943 г. со всей группой «Православное дело», душой которой она была, и сослана в Германию. В эту группу входили, помимо о. Димитрия Клепинина и матери Марии с ее несовершеннолетним сыном Георгием (Юрой), Ю. П. Казачкин, Ф. Т. Пьянов и А. А. Висковский. Все они, за исключением Ф. Т. Пьянова и Ю. П. Казачкина, погибли в Германии, не вернувшись из концлагерей. Та же участь постигла и протопресвитера Андрея Врасского. Он был арестован немцами в январе 1943 г., сослан в Германию и замучен в лагере Бухенвальд в феврале 1944 г. Такая же судьба постигла выдающегося церковного деятеля, профессора Иринарха Аркадиевича Стратонова, участника Поместного Собора 1917 г. Он является автором замечательной книги «Русская церковная смута». Более того, он всегда стоял на страже верности Русской Патриаршей Церкви! Проф. И. А. Стрататонов состоял старостой храма при Трехсвятительском Подворье в Париже и был арестован в марте 1942 г.Заключенный сперва в тюрьму Сантэ, он был затем переведен в лагерь Компьень, а затем сослан в один из лагерей смерти под Берлином, где, по-видимому, и погиб (Вестник участников Сопротивления. Париж, 1946. Главный редактор — Игорь Кривошеин).

Париж, 22 января 1946 г.

Дорогой брат! Со времени моего последнего письма, которое тебе тоже передаст Т. В., прошло много времени, а потому считаю нужным его дополнить. В церковном мире положение довольно ясно. Воссоединение приходов митр. Евлогия с Московской Патрирхией — это свершившийся факт. Правда, отпускная грамота Вселенского Патриарха еще не получена, но на это имеется устное согласие его представителя, митр. Г., и, во всяком случае, уже установлена тесная административная связь с Москвой. Временно поминают еще обоих Патриархов, а митр. Евлогий несколько раз обращался с посланиями к пастве, твердо подчеркивая это тесное общение и выбранный путь. Московский Патриархат передал ему недавно русские церкви в Берлине, в том числе и Тегелевскую на кладбище. Митр. Серафим (Парижский, екс-Карловацкий) также подчинен теперь Моск. Патр. К сожалению, жалкие остатки карловацкого Синода с митр. Анастасием (2) и 2-3 епископа нашли прибежище в Швейцарии, где продолжают сеять смуту. Я читал их обращения, они производят самое отрицательное впечатление, вот, к примеру, фраза: «приезд красного» митр. Николая Ярушевича! Они признают теперь, что поняли, что Хитлер хотел уничтожения русского народа, а не борьбы с большевизмом, но поняли они это немного поздно. В конце 1944 года митр. Анастасий благословлял так называемую «власовскую армию», в немецкой форме сражавшуюся против России. Все эти «понятия» не мешают повторять все те же аргументы 1923 года против Русской Церкви, забывая о переменах. Характерно, что к ним присоединился украинский митр. Иларион Огиенко (3), поставленный в Польше в 1941 году, и ярый ненавистник всего русского. Всячески предостерегаю тебя от всей этой их пропаганды. Хотя они постоянно пишут своим знакомым во Францию, что те, кто признает Моск. Патриархию «поклоняются сатане», но успеха они здесь не имеют. О Церкви в России сведения немногочисленные, но благоприятные. Факт открытия многочисленных храмов — это факт неоспоримый! Церкви полны народом, даже в будние дни. Немало монастырей, притом в сельских областях, они признаны как колхозы. Не может быть никаких сомнений, что уступки власти реальны. И более того, уступила власть, а не Церковь. Будущее от нас сокрыто. Останется ли власть верна марксизму на 100%, или будет расширять поле деятельности Церкви? Не берусь судить, по карайней мере, теперь никаких признаков возобновления прежней враждебности не наблюдается.

Пишу тебе это письмо в момент острого политического кризиса во Франции. Положение такое останется смутным еще надолго. Во всяком случае, даже при Правительстве с коммунистами во главе (4) положение русской эмиграции во Франции не изменится. Что касается слухов и разговоров о возможности новой мировой войны, то это бред сумасшедших. Мы все здоровы. Послал тебе в ноябре заказное письмо, скоро напишу другое. Твои письма получил, и последнее от декабря 1945 г. Обнимаю.

Кира

Примечания:

(1) В конце 1944 г. митрополит Евлогий выразил желание возвратиться в юрисдикцию Московской Патриархии. 29 августа 1945 г. митрополитом Николаем (Ярушевичем), специально для сего прибывшим в Париж, был совершен акт воссоединения с Московским Патриархатом митрополита Евлогия и его викариев Владимира (Тихоницкого) и Иоанна (Леончукова), текст которого гласил, что «на сие имеется словесное согласие Его Святейшества Патриарха Вселенского Вениамина». 7 сентября 1945 г. состоялось постановление Священного Синода РПЦ о воссоединении приходов, управляемых митрополитом Евлогием, с Московским Патриархатом, но отпускная грамота от Константинопольского Патриарха получена не была. По смерти митрополита Евлогия большинство клириков и мирян Экзархата во главе с архиепископом Владимиром (Тихоницким), принявшим управление Экзархатом на основании завещательного распоряжения митрополита Евлогия от 1943 г., изъявляло желание остаться в Константинопольской юрисдикции. При вручении в Париже 14 августа 1946 г. прибывшим на похороны митрополита Евлогия митрополитом Ленинградским Григорием (Чуковым) копии Патриаршего указа архиепископу Владимиру последний заявил, что может принять указ только к сведению, но не к исполнению, ссылаясь на то, что не было получено отпускной грамоты от Константинопольского Патриарха.

(2) Митрополиит Анастасий (в миру Александр Алексеевич Грибановский; 1873-1965). В сентябре 1944 г., вместе с прочими архиереями и канцелярией Синода РПЦЗ, переехал в Карловы Вары, затем в Мюнхен. В Германии имел несколько встреч с генералом Власовым, благословил создание Русской освободительной армии (РОА). 18 ноября 1944 г. присутствовал в Берлине на торжественном собрании, провозгласившем учреждение Комитета освобождения народов России (КОНР), и 19 ноября в берлинском соборе произнес речь, посвященную учреждению комитета. В связи с приближением советских войск он и сотрудники Синода при содействии генерала Власова выехали в Баварию. На Архиерейском Соборе в мае 1946 г. в Мюнхене был воссоздан Архиерейский Синод РПЦЗ, в который влилась значительная группа русских архиереев, выехавших из контролировавшейся Германией территории СССР. 24 ноября 1950 г. переехал из Мюнхена в Нью-Йорк (США).

(3) Митрополит Иларион (в миру Иван Иванович Огиенко; 1882-1972). 9 октября 1940 г. был пострижен в монашество в Яблочинском Свято-Онуфриевском монастыре митрополитом Дионисием (Валединским), главой Польской Православной Церкви, с именем Иларион. Через несколько дней на Соборе украинских епископов хиротонисан во епископа Холмского и Люблинского (Подляшского) Польской Автокефальной Православной Церкви. 19 октября того же года возведен в сан архиепископа. В качестве архиерея организовывал украинскую церковь на Холмщине с помощью введения украинского языка в богослужение.

(4) Во время Второй мировой войны, после освобождения Парижа от гитлеровский войск, встал вопрос о будущем государственном строе. На референдуме (октябрь 1945 г.) 18 млн. человек из 19 высказались за созыв Учредительного собрания и новую Конституцию. Выборы в Учредительное собрание принесли огромный успех компартии; на втором месте была партия Народно-республиканского движения (МРП) — ее основу составляли бывшие христианские социалисты, опора — монополи и банки; на третьем месте были социалисты. Проект новой Конституции вырабатывался всеми тремя партиями Правительственной коалиции. Коммунисты — за однопалатный парламент и ответственное перед ним Правительство, против предоставления президенту широких полномочий (этот проект был отвергнут на референдуме). Второй проект — двухпалатный парламент, усиленная власть президента —стал законом в октябре 1946 г., Конституцией 4 республики. Буржуазия была против этой Конституции — требовала удаления коммунистов из Правительства (декретом от мая 1947 г. это было осуществлено).

Париж, 13 апреля 1946 г.

Дорогой брат! Как я понял, ты все-таки получил мое письмо, где я рассказывал тебе о деятельности Игоря и моей во время войны. Игорь сейчас окончательно поправился, хотя ему пришлось провести февраль в Альпах. Сейчас он работает и даже поедет вскоре в Англию, в командировку. Тетя Оля в полном порядке, несмотря на свои 78 лет. Никита и Н. А. тоже благополучны. Подтверждаю, что послал тебе письмо 7 апреля. Посвящаю это письмо краткому описанию положения Православной Церкви. Митрополия митр. Евлогия: тесная связь с Московской Патриархией продолжает поддерживаться. Ты, вероятно, слыхал о торжественной хиротонии в Париже епископа Никона (Греве) (1), нареченного епископом Сергиевским. Это человек умный и энергичный, сторонник прочной канонической связи с Моск. Патриархией. В прошлом он — офицер и даже командовал полком во время Гражданской войны (на стороне белых, конечно, но сейчас уже не имеет значения). На хиротонию собрались все епископы Западно-Европ. митрополии, а также и митр. Серафим (бывший Карловацкий в Париже), епископ Сергий Пражский прилетел на авионе <самолете. — Сост.>. Но здоровье митр. Евлогия неважное, но, Бог даст, он еще проживет. Нет сомнений, что без его твердой решимости соединение с Москвой, может быть, и не произошло бы. Не потому, что против него была бы сильная оппозизиция, но просто масса священников и верующих по старой привычке и косности побоялась бы высказать инициативу в этой области. Теперь большинство приняло новое положение и на новую схизму не пойдет. Существует и оппозиция: это «либеральные профессоришки» из Св.-Сергиевского подворья, имена же их (да не будут под вечер помянутые) — Зандер (2), Зеньковский (3), Карташев (4) и вновь прибывший Кассиан (5). Это, поверь мне, люди закваски YMCA и английских субсидий. Я хочу сказать, что это люди приятно и сытно проведенных «вакаций» <отпусков. — Сост.> на лоне Англиканской Церкви, в период между 1925 и 1940 годом. Они нецерковные люди и откровенно путают всеобщее голосование в жизни с церковным голосованием в приходах Церкви, иначе говоря, они выступают за смутную церковную демократию, но с соборностью. Пока Русская Церковь была некоей абстракцией, попиравшей плоть, они были за нее. Когда же она предстала перед ними во плоти и крови, они ее не узнали и, так как сердца их не горели любовью к ней, не сели за стол с ней в преломлении хлеба. Любопытно, что они не откололись от мит. Евлогия, но Зандер публикует «Вестник», посвященный церковным делам, в котором немало ядовитых (я бы сказал, подлых) намеков на неправильность пути, взятого митр. Евлогием. Карташев в одном журнале написал отвратительную статью о том, «как низко пала Русская Церковь, как никогда в истории» (падение, оказывается, начинается с самого Патр. Тихона! и проходит через дела митр. Сергия (Старгородского) и заканчиваются Патр. Алексием), причем подчеркивается, что подлы не сами эти иерархи, а их дела. Зандер среди ядовитых намеков шокировал тем, что Русская Церковь во время войны освятила и благословила танковую колонну имени Димитрия Донского. Оказывается, говорит сей казуист, что когда в прежние времена Церковь благословляла, например, крейсера, то это ничего, тогда как танки — это орудия смерти (очевидно, крейсер — это яхта для туристов). Кассиан прочитал доклад о жизни Афона в последние годы. Он заявил, что если бы не договор в В., то все монахи были бы вырезаны до последнего, ибо такова была воля Москвы (буквально). В Женеве он от имени «Русской Церкви» высказал протест против террора, царящего в ряде стран Восточной Европы, и против принудительного возвращения в Россию советских граждан, насильственно вывезенных немцами из Россию в Германию во время войны. Благодаря тактичности архиепископа Сорского, соответственные резолюции съездом, однако, не были проголосованы. Повторяю, все это не мешает этим господам продолжать пребывать на лоне Русской Патриаршей Церкви. Они понимают, что на схизму люди не пойдут, каковы бы ни были их сокровенные вкусы, все хотят единства Церкви. «Анастасьевцы» идут на схизму, и в мае месяце в Париже откроется их приход. Ему обеспечено полнейшее фиаско, кроме некоторых «зубров», даже бывшие «карловчане» к нему не примкнут, но, конечно, он будет примером глупости так ничему и не научившихся людей. Читаю литературу «анастасьевцев» и американских пораженцев. Настоящие интересы Русской Церкви чужды тем и другим. Что касается до России (не говорю о режиме!), то они ей просто чужды и далеки. Постараюсь прислать тебе «Руссские новости» и достать «Журнал Московской Патриархии».

Ядумаю, что самое тяжелое в жизни Церкви — это то, что жатвы много, а делателей мало. Так же как нельзя отрицать теперешний дружественный курс власти в Сов. России по отношению к Церкви (он наметился во время войны), нельзя и забывать, что 20 лет безбожного воспитания не могли пройти даром. Конечно, не все так мрачно. Я тебе уже писал, что контакты с молодыми советскими военнопленными показывали мне и Игорю, что если верующих среди них меньшинство, то «казенное мировозрение» никого из них не удовлетворяет, и порой кажется, что в глубине души, безсознательно, у них теплится «потенциальна вера», кажется, что если такие люди встретят церковного человека, настоящего православного миссионера, то эта вера разгорится. Однако сейчас Церковь страдает от недостатка священников и вообще церковных людей, способных проповедовать слово Божие. Путь предстоит тяжелый! Пиши мне.

Твой Кира

P. S. 21 апреля, 1946. Получил от тебя уже неделю назад твое пиьмо из Салоник с описанием путешествия в Афины. Очень рад, что Wh. наконец к тебе заявился и передал от нас письма и пожертования на монастырь из Америки.

Примечания:

(1) Архиепископ Никон ([де] Греве Алексей Иванович; 1895-1983). Родился в г. Батум в Грузии, находившейся тогда на территории Российской империи. Окончил Тифлисский кадетский корпус и Павловское военное училище. Воевал. Полковник лейб-гвардии Московского полка. Попал в Париж. Окончил Свято-Сергиевский Православный богословский институт в Париже. Принял монашество с именем Никон и был рукоположен во иеромонахи. В сане игумена служил в Александро-Невском кафедральном соборе на улице Дарю в Париже, затем в Братиславе (Словакия). С 1934 г. в сане архимандрита вернулся в Париж для служения в Александро-Невском кафедральном соборе. Во время оккупации был интернирован нацистами. Хиротонисан во епископа Сергиевского (1946). После войны занимал пост епископа Бельгийского. Затем переехал в США, где был ректором Свято-Тихоновской духовной семинарии в г. Саут-Канаан (штат Пенсильвания) (1947). Епископ Филадельфийский (1948-1952), Торонтский и Канадский (19521957), затем Токийский в Японии (1960-1962). В 1962 г. вернулся в США. Архиепископ Бруклинский (1965). Последние годы работал хранителем архива Православной Церкви в Америке. Скончался 11 июня (по другим данным, 12 июня) 1983 г. в г. Стейтен Айленд (Нью-Йорк, США). По его просьбе похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.

(2) Зандер Лев Александрович (1893-1964), философ, деятель международного экуменического движения. В 1923 г. переехал из Китая в Чехию. С момента возникновения РСХД его участник и один из организаторов. Секретарь РСХД в Прибалтике (1929-1933). Лектор о православии в Англии, Германии, Франции и Швейцарии. Участник всех экуменических съездов, руководитель кружков. Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.

(3) Зеньковский Василий Васильевич (1881-1962), протопресвитер в юрисдикции Константинопольского Патриархата. Философ, богослов, педагог. В гимназические годы утратил веру в Бога под воздействием трудов Д. Писарева, но, познакомившись с работами В. Соловьева, снова стал верующим человеком. Уже в зрелые годы значительное влияние на его взгляды оказало знакомство с профессором, будущим протоиереем С. Булгаковым. В 1923 г. на Общеэмигрантском педагогическом съезде был избран председателем Педагогического бюро по зарубежным русским школьным делам. В том же году участвовал в первом съезде РСХД в Пшерове, на котором был избран председателем Движения. Являлся членом братства святой Софии. В 1926-1927 гг. находился в США, где изучал проблемы религиозного образования.

(4) Карташев Антон Владимирович (1875-1960).

(5) Епископ Кассиан (в миру Сергей Сергеевич Безобразов; 1892-1965).

Париж, 16 июня 1946 г.

Дорогой брат! Вернувшись из первой половины моего отпуска (вторую половину возьму в сентябре), нашел твое письмо от 25 мая. Письма из Греции не вскрываются. У меня теперь месячный отпуск каждый год. Как жаль, что Греция далеко! Кстати, у меня (но не у Игоря) с марта месяца этого года французский (а не беженский апатридный) паспорт. Я стал французом, и это естественное последствие участия во время войны в рядах французской армии и в антинацисткой «Резистанс», подпольной борьбе с фашистами. До войны такой паспорт дал бы мне возможность свободно передвигаться по всей Европе, а с дрянным (апатридным) нансеновским паспортом (1) всегда была масса проблем, а теперь я не проделал бы и двадцатой доли с ним (куча была бы проблем с визами). Часть моего отпуска я провел около Лилля и в Кале, у моих бывших однополчан, простых французов, среди, которых я нашел прекрасных друзей. Среди простого народа Франции можно встретить гораздо больше симпатичных людей, чем среди образованного класса — это мой опыт в немецком плену. Впрочем, тот же плен позволил мне сойтись с людьми из высокообразованного класса. Я им оказал в плену услуги, и удалось помочь облегчить их участь, к чести их, они этого не забыли. Но по-настоящему я подружился с простыми людьми. Другую часть отпуска я провел в Пуатье, у моего хорошего приятеля, занимающего довольно крупный пост во французской администрации. Здесь, в Пуатье, проживает еще и мой друг, университетский профессор (он тоже был в плену, и мы очень сдружились с ним). Как в давние времена, я объездил на автомобиле очень красивую область Пуату, с ее красивейшими романскими церквями. Но скажу тебе откровенно, что наслаждаться этой эстетической красотой как до войны — я не могу. Слишком крутая эпоха.

Сообщаю тебе, что о. Кассиан возвращается на лето на Афон. Должен предостеречь тебя: не доверяй всему тому, что он будет тебе рассказывать о Церкви. Он, наверняка, будет преувеличивать скрытую оппозицию зарубежной паствы против соединения или подчинения Моск. Патриархату, а также тенденциозно изображать положение Церкви в России. Вообще, все, что он говорит, крайне тенденциозно и злобно. В Париже он вращается в круге людей, близком к Англиканской Церкви, и, как ни прискорбно, но на него имеют влияние люди, которые распространяют непроверенные сведения о России и чуждые Русской Церкви. То, что происходит в головах этих профессоришек, показывает, насколько было вредно тесное общение с протестантами под флагом всяческих «ужасов и благ», которые они желают Церкви. Спешу, однако, объявить, что лично я к о. Кассиану отношусь очень хорошо, он славный человек и хорошо расположен к тебе, несмотря на различие взглядов. Но вообще здесь наблюдается большое качание умов.

В Западно-Европейской церковной жизни ничего нового. М. Анастасию до сих пор не удалось создать «соборного прихода» в самом Париже, как это предпологалось, видимо, на массовый успех рассчитывать ему не приходится. Темными пунктами церковной жизни являются: 1) Константинопольский Патриархат не хочет отказаться от своих прав на епархию митр. Евлогия. Дело в том, что по одной теории, на которую он опирается в силу сомнительно истолкованного 28го канона Халкидонского Собора, все приходы, расположенные вне территории автокефальных Церквей, «де-юре» должны принадлежать Константинопольскому Патриарху. Митрополия м. Евлогия ему нужна для доказательства верности этого принципа. Впрочем, он разрешил м. Евлогию быть одновременно экзархом Московского Патриарха. 2) Пока жив м. Евлогий, это не имеет большого значения. К сожалению, его здоровье плохо, и заместителем его будет, вероятно, увы, м. Серафим (бывший Карловацкий в Париже). Он не пользуется популярностью, и если Константинополь выставит другую кандидатуру, то это может привести к большим осложнениям и затруднениям. То, что ты пишешь о Церкви в Югославии, интересно. Здесь многие получают письма из Белграда. В частности, монахиня Хоповского монастыря Граббе писала о том, что все русское духовенство живо. Монастырь сгорел во время военных действий, и монахини переселились в Белград. Вначале жили порознь, боясь преследований, а потом увидели, что все идет хорошо, восстановили свое общежитие в самом Белграде. Сербская Церковь, единственная из балканских Церквей, заняла сравнительно оппозиционное положение по отношению к новому строю, в особенности Патриарх Гавриил. После перехода Румынии из стана врагов (а они воевали на стороне Германии) на сторону нового режима Патр. Никодим занял определенно русофильскую позицию... Как известно, Сов. Россия в Румынии не поддерживает монархию (1) и стремится создать широкую национальную партию.

Сообщаю тебе теперь интересные сведения из жизни в России (они из достовернейшего и прямого, не иностранного, источника). Сведения благоприятные. Для многих часто удивительно, «почему в Москве (наверняка!) для иностранцев, Правительство открыло несколько церквей. И это «пропаганда», а зато в провинции, это, наверное, не так, потому что там нет иностранцев? Так вот, по-моим сведениям (абсолютно достоверным!) все это показывает тенденцию и не понимание «власти имущих» в Сов. России. Сов. Правительство дало напротив гораздо больше свободы верующим в провинции, чем в Москве! Оно, оказывается специально не стремилось открывать много церквей, потому что было необходимо оставить Москву как столицу социалистического государства, это живое опровержение марксисткой пропаганды. Поэтому, чтобы не поддаваться на провокации, в Москве открыта минимум церквей, необходимых, для того, чтобы власть не обвинили в гонении веры, то есть тот минимум при котором физиономия столицы «социалистического отечества оставалось бы социалистическим». Большая часть открытых церквей расположена на окраинах города, подальше от любопытных глаз иностранцев. В центре Москвы всего 5 церквей.

Совсем иное положение в провинции. Там власти дали широкие льготы вырующим и количество открытых церквей велико. В виде интересного и достоверного курьеза: в городе Казани, в Пасхальную ночь этого года, все улицы были иллюминированы.

Кончаю. Игорь провел неделю по делам своей службы в Англии. Пиши.

Твой брат Кирилл.

Примечания :

(1) Румынский король Михай I. Занимал престол дважды: в первый раз ребенком, а во второй раз очень молодым человеком (19-26 лет). В декабре 1947 г. коммунистическое правительство отменило монархию, и он был вынужден эмигрировать. Поселившись в Швейцарии, в 1948 г. женился на принцессе Анне Бурбон-Пармской. Свержение социалистической власти в Румынии сделало возможным его возвращение на родину.

Париж, 10 февраля 1947 г.

Дорогой брат! Я получил твое письмо от 28 ноября 1946 г. с описанием поездки в Афины. Если я так долго тебе не писал, то это потому, что я знаю даже по довоенному опыту, как плохо ходили письма на Афон зимой. Надеюсь, что у тебя все благополучно и что монастырь не испытывает нужды или иных затруднений. Постараюсь тебе изложить о делах Православной Церкви в России, за рубежом и в других странах. Нужно сказать, что в последнее время сведения о церковной жизни в России в иностранных газетах стали редки — это вполне естественно, так как открытие церквей в России и торжественные богослужения стали явлением нормальным, а не сенсационной новинкой. Тем не менее, некоторые интересные сведения можно найти как в газетах, так и в «Журнале Московской Патриархии» (№ 6 и 7). Вскоре мы будем иметь сведения и впечатления от очевидцев. 4 февраля (в Москву) для доклада Патр. Алексию вылетели митрополит Серафим (Лукьянов) (1), иеромонах Сергей (Шевич) (2) и мой приятель Коля Полторацкий (3). Пока приходится делать вывод из тех или иных фрагментарных фактов, сообщенных прессой. Общее впечатление жизни Церкви остается благоприятным. Как я тебе уже писал, в России несомненно идет зажим в области культуры (запрет Анны Ахматовой) (4), а также в области социальной (меры против «посягательств» на колхозы). Это последствия потрясений, вызванных войной. Несомненно, что этот зажим не коснулся Церкви. Власть не только не хочет возобновления затруднений, с которыми она столкнулась до войны, преследуя Церковь, но она, кроме того, видит в Церкви полезную силу для дела совместного восстановления страны. Характерно, что когда объявлялись опальными поэты, воспевавшие всякие мечтательные грезы («салонное творчество»), то председатель Президиума Верховного Совета торжественно вручал в зале Большого дворца в Кремле высший орден Патриарху Алексию за оборону отечества. Последний номер «Журнала Моск. Патр.» полон награждениями простого духовенства за труды по восстановлению страны. Что Русская Церковь крепнет — это несомненно. Характерно восстановление Ташкентской епархии впервые после революции, то есть в той части страны, где православные составляют немногочисленное меньшинство. Прошлым летом я читал интересную корреспонденцию в газете «Figaro» одного француза, случайно попавшего из немецкого плена в один городок старосветской части России. Городок наполовину разрушен, но зато после окончания войны была построена церковь, которая наполняется целиком народом во время служб. В неразрушенных домах почти повсюду иконы и прочее!!

В следующем письме напишу тебе подробно впечатления Коли Полторацкого от поездки в Москву. А пока он мне рассказал, что повсюду видел совсем молодых иподьяконов, много прислуживающих монахинь, а в церкви, в толпе, много детей, немало молодоженов и даже военных. Они многих расспрашивали, и те говорили им, что носят нательные кресты. По воскресеньям в соборе совершается до 50 крестин (а в храмах чуть меньше), есть грудные дети, есть взрослые, но особенно много крестят детей, которые родились до свободы Церкви, им 4-5 лет. Совершаются также венчания, от 15-20 браков (включая те, которые уже давно были зарегистрированы гражданским браком, но не благословлены Церковью). Но самое важное — это преподавание Закона Божия в церквах по воскресеньям днем (во всех храмах), как детям, так и взрослым. Путники (о которых я тебе писал) были в Троице-Серг. Лавре в будний день. Было до 500 молящихся в церкви и 50 причастников. Все храмы Лавры открыты, кроме одного, где заканчивается ремонт. Они поклонились мощам преп. Сергия. Вскоре Духовная академия переедет из Новодевичьего монастыря в Лавру. Когда они уезжали из Лавры, их сопровождали колокольным звоном. Особенно сильное впечатление произвело на них повсюду не только благолепие службы и количество народу, но и повышенное молитвенное настроение этой толпы.

Имею сообщить тебе массу вещей о церковных делах, но это в другой раз. Ты, вероятно, знаешь, что Русско-Американская Церковь (не Патриаршая) постановила на своем Соборе порвать общение с Анастасием и признать главенство Патр. Алексия при условии сохранения внутренней автокефалии. Хотя это условие не легко выполнимо, но все же это постановление наносит большой моральный удар по парижским раскольникам, если принять во внимание, что за это постановление высказался такой демократ и рьяный антибольшевик, как проф. Федотов. Ты, конечно, знаешь, что Патр. Гавриил вернулся в Белград. И еще. В парижской «листовке» антипатриаршей церкви появилась «анонимная заметка» об Афоне, написанная, конечно, арх. Кассианом, говорящая о«печальном и бестактном» инциденте,вызванном несколькими «интриганами-монахами», при посещении Афона некоторыми «иностранцами». Впрочем, слава Богу, но большинство монахов раскаялось в своем «заблуждении».

Вот пока и все. У нас была жестокая зима, и только сейчас наступила оттепель. Все здоровы. Молись о нас.

Твой брат Кирилл

Примечания :

(1) Митрополит Серафим (Лукьянов Александр Иванович; 1879-1959). Пострижен в монашество (1902). Оказался в эмиграции в Финляндии в связи с изменением государственных границ. Епископ Финляндский и Выборгский (1918). С 1924 по 1926 г. находился в затворе в Коневецком монастыре в Финляндии. В 1926 г. переехал в Англию и был назначен настоятелем Лондонского прихода и викарием Западно-Европейской епархии, управляемой митрополитом Евлогием (Георгиевским). В 1927 г. присоединился к зарубежному архиерейскому Синоду в Сремских Карловцах и переехал в Париж. С 1927 по 1945 г. возглавлял Западно-Европейскую епархию РПЗЦ. В 1945 г. вошел в состав Московской Патриархии. Экзарх Московского Патриархата в Западной Европе (1948 (по другим сведениям, 1946)). По сведениям о. Онуфрия (Маханова), просил принять его в братию Ново-Валаамского монастыря в Финляндии, но получил отказ. С 1949 г. на покое. Обратился с ходатайством о возвращении в Русскую Православную Церковь Заграницей (РПЦЗ), принес покаяние в сотрудничестве с Московской Патриархией и был принят (постановление от 1/14 декабря 1949 г.). Затем снова перешел под омофор Московской Патриархии и в 1954 г. переехал в СССР. В 1956 г. был переведен и пребывал на покое в Гербовецком монастыре. Скончался там же в 1959 г.

(2) Иеромонах Сергий (Шевич Кирилл Георгиевич; 1903-1987). Родился в Нидерландах в семье русского дипломата и генерала свиты. Эмигрировал с семьей в 1920 г. После краткого пребывания в Швейцарии и двух лет в Берлине, с 1923 г., поселился в Париже. В молодости был членом движения «младороссов». Переписывался с преподобным Силуаном Афонским (сохранилось письмо преп. Силуана К. Г. Шевичу, опубликованное в переводе на французский язык в книгеLarchet J.-Cl.Saint Silouane del' Athos. Paris: Cerf, 2001. P. 397-401. В годы немецкой оккупации Парижа был арестован и после освобождения в ноябре 1941 г. (по другим данным, в концлагере) принял монашество. Иеромонах (1945). Настоятель Свято-Троицкого храма в г. Ванв (Франция) в юрисдикции Московского Патриархата. Одновременно был настоятелем Свято-Духовского скита в Мениль-Сен-Дени. Скончался 25 июля 1987 г.

(3) Полторацкий Николай Алексеевич (1909-1991). Родился в с. Доброхотово Курской губернии в дворянской семье. Эмигрировал с семьей в 1925 г. Проживал во Франции. Получил высшее юридическое образование в Париже. Работал в крупном парижском издательстве. Церковный и общественый деятель. Один из основателей Трехсвятительского подворья в Париже (1930). Член Свято-Фотиевского братства в Париже с 1934 г. (в 1945 г. был избран начальником Братства). Секретарь благочиннического совета Русской Православной Церкви (Московского Патриархата) во Франции (1942-1946). Во время Второй мировой войны участвовал в русской группе фанцузского Сопротивления в 60 км от Парижа (1943-1944). В 1940-х гг. принимал активное участие в деятельности по присоединению русских приходов Константинопольского Патриархата к Московскому Патриархату. В 1946 г. подарил Московскому Патриархату свое собрание религиозной литературы. В 1947 г. посетил Москву в составе делегации Западно-Европейского Экзархата Московской Патриархии, где выступил с докладом перед Святейшим Патриархом Алексием. В 1948 г. вернулся в СССР по приглашению Московской Патриархии для работы в духовно-учебных заведениях и был назначен в Одесскую Духовную семинарию преподавателем сравнительного богословия, истории Русской Церкви, французского и русского языка, совмещая вышеуказанную педагогическую деятельность с работой по переводу на французский язык изданий Московской Патриархии.

(4) В 1946-1947 гг. проходило закрытое обсуждение новой Конституции СССР, Программы и Устава ВКП(б). В августе 1946 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград». Издания были обвинены в пропаганде идей, «чуждых духу партии», в публикации «безыдейных, идеологически вредных произведений». Особой критике были подвергнуты писатель Михаил Зощенко и поэт Анна Ахматова. В стране развернулась широкая кампания по возвращению безраздельного партийно-политического контроля над интеллигенцией. Одной из самых громких акций в рамках этой кампании стали жесткие меры, предпринятые против журналов «Звезда» и «Ленинград». В журнале «Звезда» было заменено руководство, а журнал «Ленинград» был закрыт.

Париж, 5 марта 1947 г.

Дорогой брат! Игорь получил на днях твое письмо, начатое в ноябре и законченное 31 декабря 1946 г. Мы с огорчением прочли о неприятностях, с которыми ты сталкиваешься, и надеемся, что Бог тебе поможет. Мы во всем мыслим, как ты, и мы рады, что между нами нет разногласий. В предыдущем письме от 10/2 (№ 1) я писал тебе о положении Церкви за границей и в России. Теперь я сделаю то же самое, не касаясь политики, но на этот раз я могу писать тебе о жизни Церкви в России уже не на основании американских статей в журналах, но и со слов очевидцев бесспорного характера. Впрочем, эти очевидцы не только подтвердили отрадное и благоприятное изменение в жизни Православной Церкви в России (увиденное и американцами), но и то, что увидели эти люди, окончательно рассеивает наши сомнения — жива Православная Церковь, жив Бог в России! Как я тебе уже писал, на торжества по случаю празднования 800-летия Москвы и доклад к Патриарху Алексию поехали митр. Серафим (о ирония судьбы!), о. Серафим Родионов (1), отец Андрей Сергиенко (из Медона) (2), мой приятель Коля Полторацкий, а также о. С. Шевич. После 16 дней пребывания в Москве оба Серафима вернулись, тогда как остальные путники должны будут «подождать» из-за хамского поступка французского правительства, которое сказало им в Ленинграде, что обратная виза будет им выдана только по особому разрешению из Франции, хотя только что МИД Франции открыл свою «миссию» в Ленинграде. Если оба Серафима благополучно вернулись, то только потому, что они оба французские подданные, а остальные — с эмигрантскими паспортами. Католическое влияние во французском МИДе всесильно с 1944 года и, помимо желания «напустить» иезуитов в Россию, здесь нельзя не усмотреть острого недовольства католических клерикальных французских кругов усилением престижа Православной Церкви и, в частности, подчинением 30% эмигрантских церквей русской Патриархии. Впрочем, «нет худа без добра»: оба странника вернутся чуть позже, но зато они пока увидят много интересного, в частности в Киеве и Ленинграде. В следующем письме я подробно тебе опишу виденное обоими Серафимами, а на днях они прочтут подробный доклад о поездке. Пока ограничусь тем, что о. Серафим Родионов сказал в частном разговоре, а митр. Серафим — в кратком слове в церкви.

Это были радостные вести — Серафим Родионов, хотя и французский гражданин, не скрывает своей мечты переехать когда-нибудь окончательно в Россию, чтобы работать там для Церкви. В Москве они пробыли 16 дней, включая день в Троице-Серг. Лавре и день в Коломенском. Они пользовались полной свободой, и никто по Москве их не сопровождал и не водил. Жили они в гостинице. Они посетили большую часть московских церквей (открытых). В настоящее время их 35. Конечно, это еще немного для многомиллионного города, но не нужно сравнивать с дореволюционным прошлым, а нужно сравнивать с недавним довоенным, когда их всего было несколько, а главное, иметь в виду, что их число постоянно увеличивается. Ритм открытия новых храмов обуславливается исключительно финансовыми возможностями прихода. Ремонт церквей, предназначенных к открытию, производится главным образом на правительственный счет, но дальнейшие расходы по содержанию несутся приходом — государство только освободило приходы от налогов (в отличие от довоенного времени, когда чрезмерные налоги душили эти приходы). Все открытые церкви прекрасно содержатся и отлично отапливаются. Вот что относительно материальной стороны — остальное гораздо интереснее. Что поражает, так это постоянная переполненность этих церквей молящимися. Патриарший Богоявленский собор (Елоховский сквер) вмещает от 6-8 тысяч человек. О праздничных богослужениях говорить не стоит: задолго до начала полон не только собор, но и вся площадь перед ним. Для того чтобы узнать, что делается в будни, а не только в праздники (в прочих церквах), Сер. Родионов бывал в них на неделе — они все были полны, и если можно было в них войти (рано), то было трудно из них потом выйти. Служба в церквах длинная и торжественная, поют прекрасно, но как общее правило все «концертное» светское пение изгнано из церкви. Патриарший огромный хор поет строго уставное, не позднее киевского распева. В одной из церквей поет хор слепых женщин, и служба в ней длится часами. Всенощная в церквах длиться 3 с половиной часа и, как не удивительно, после не менее часа длится исповедь, так что служба длится 4 с половиной часа и никто до конца не выходит, и этим все сказано.

Вот пока и все. Пиши мне, молись о нас,

твой Кирилл

Примечания :

(1) Архиепископ Серафим (в миру Владимир Иванович Родионов; 1905-1997). Епископ Русской Православной Церкви, архиепископ Цюрихский, викарий Корсунской епархии. В 1939 г. принял монашеский постриг с именем Серафим, в честь преподобного Серафима Саровского. В том же году на праздник Пятидесятницы рукоположен во иеромонаха. В годы Второй мировой войны служил во французской армии солдатом медицинской службы. Во время службы заболел туберкулезом и был отправлен на лечение в Швейцарию. В 1945 г. митрополитом Крутицким Николаем (Ярушевичем) был возведен в сан игумена. С 1949 г. в течение сорока пяти лет являлся настоятелем храма Воскресения Христова в Цюрихе. В 1995 г в деревне Дампьер (кантон Во) им был основан Свято-Троицкий монастырь — первая православная обитель в Швейцарии. Здесь архиепископ Серафим жил до своей кончины. Похоронен на монастырском кладбище.

(2) Священник Андрей Сергиенко (или Сергеенко, Андрей Александрович; 19021973). Родился в 1902 г. в Киеве, в семье служащего. В юности оказался за границей в Стамбуле, там закончил среднюю школу и в 1926 г. — Русский юридический факультет в Праге. Но его призванием было служение Церкви: поступил в Русский Православный богословский институт в Париже, который заканчил в 1931 г. в сане священника (рукоположен митрополитом Евлогием (Георгиевским) в 1928 г.). В течение 20 лет был настоятелем храма во имя святого мученика Иоанна Воина в Медоне, предместье Парижа. Его прихожанкой стала Марина Цветаева, а духовным чадом — ее сын Георгий (Мур) Эфрон. Трудное и ответственное дело духовного руководства приходом он соединял с заботой об осиротевших детях, для которых ему удалось устроить в 1934 г. приют, посвященный Покрову Пресвятой Богородицы. Был членом Экзаршего Совета, преподавал литургику на пастырских курсах Экзархата. В 1947 г. в составе делегации Западно-Европейского Экзархата приезжал из Парижа в Москву на Празднование 800-летия Москвы.

В 1948 г. его пригласили на Московское совещание представителей поместных Православных Церквей. После совещания во Францию не вернулся. Оставшись на Родине, преподавал в Ленинградской Духовной академии догматическое, пастырское и нравственное богословие и древнееврейский язык. В 1955 г. стал кандидатом богословия. С 1953 по 1966 г. был приходским священником в Иваново, Горьком и Александрове, а также стал сотрудником Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата. С 1966 г. ему было предложено преподавать в Московской Духовной семинарии, а затем и в академии, где он до самой кончины вел курсы нравственного и догматического богословия и историю западных исповеданий. В своем доме в Александрове основал домовую церковь. В ней, после того как его лишили регистрации по решению Уполномоченного по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР по Владимирской области и соответственно вывели за штат, проводил службы для своих духовных чад, среди которых было много московской молодежи. Скончался в 1973 г. Отпевание почившего было совершено в день памяти святителя Николая в Свято-Троицком соборе г. Александрова Владимирской епархии.

Париж, 15 марта 1947 г.

Дорогой брат! Подтверждаю тебе мое письмо № 2 от 5/3 с описанием (хотя не очень подробным) поездки митрополита Серафима в Москву. Одновременно я получил твое письмо от 9 февраля, которое меня обрадовало после долгого перерыва и сравнительно тревожного письма Игорю от 31 декабря 1946 г. Эпизод с грозным посланием арх. Кассиана комичен и хорошо характеризует его автора. Как я тебе писал, арх. Кассиан писал в «Вестнике» толки (слухи) арх. Владимира об «интриганах-монахах», создавших бестактный и печальный инцидент посещения Афона всякими иностранцами, особенно бестактный по отношению к интересам Англии (лично я этот текст не читал, но слыхал от людей достоверных). Но вернемся к поездке митр. Серафима. Кстати, оставшиеся там Коля Полторацкий, иер. Сергий Шевич, о. Андрей Сергиенко протелеграфировали, что они возвращаются на днях, так как инцидент с обратными визами улажен. Они побывали в Ленинграде, их ждут в Париже завтра. Митрополит Серафим прочел доклад о поездке в прошлое воскресенье. Он сказал в общем то же, что в Знаменской церкви в предыдущее воскресенье, но с большими подробностями. По дороге в Москву «бурная» нелетная погода вынудила авион снизиться в Риге, где они пробыли три дня, главным образом посещая церкви. В Риге 13 православных церквей (среди них — собор) и женский монастырь. По прибытии в Москву они участвовали на другой день в Новодевичьем монастыре в отпевании профессора Московской Духовной академии священника Н. Чепурина (1). Торжественная Литургия и отпевание по чину иерея продолжалась много часов при огромном стечении народа. Я писал тебе в предыдущем письме о службах в московских церквах и об их продолжительности (всенощные длятся от 3 до 4 часов, и после них произносится проповедь, притом в Богоявленском соборе протоиерей Колчицкий (заведующий делами Св. Синода), прекрасный оратор, произносит в течение часа и даже более проповеди, притом с огромной дисциплиной верующие остаются до конца. Впрочем, иначе и поступить трудно, так как церкви полны по будням, накануне праздников и тем более в праздники, в воскресенье они так заполнены, что невозможно двинуться. И так было не только в Сретенье, но и в канун великомученика Трифона. Митр. Серафим совершил тогда елеепомазание и на другой день сказал слово. Рассказывают, что для того чтобы ему потом можно было пробиться к выходу, его чуть ли не вытащили за руки. Митр. Серафим посетил 12 церквей из 35, открытых в Москве, на остальные просто не хватило времени, и повсюду видел ту же отрадную картину. В церквах прислуживают молодые иподиаконы, в соборе это молодые студенты Дух. академии. Он с ними долго разговаривал, и они расспрашивали его как и о церковных делах за границей (это интересует всех в московских храмах), так и об условиях жизни в Зап. Европе. Я уже писал тебе, что весь «стиль» службы в Москве сторого традиционный и консервативный, вплоть до пения. Нельзя не признать отрадность этого факта, приводящую к кислым размышлениям Зандеровых и прочих «столпов» парижского православия, академии и Ymca. Ясно, что, приспособляя жизнь Церкви в России к новым поворотам жизни, нужно было одновременно подчеркнуть незыблемость православной традции, в основном для того, чтобы не покатиться в сторону протестантизма. И эта преграда была поставлена — никто из врагов Патриарха не может обвинить его в обновленчестве, протестантизме или модернизме. Кстати, митр. Серафим имел длинный разговор с Патриархом об экуменическом движении. Патриарх твердо высказался за то, что во всех контактах с неправославным миром незыблемость православной позиции должна быть сугубо сохранена. В дни, когда Патриарх не служит в соборе, он совершает «иерейским чином» Литургии в своей домовой церкви, притом по обычаю поют православные из провинции. В этой же церкви произошло наречение нового епископа Кишиневского и Молдавского, и в торжественной хиротонии на другой день в соборе участвовал митр. Серафим. При румынском он был священником в Бесарабии и подвергался преследованиям за неприятие нового стиля. Одна из наиболее замечательных московских церквей —огромная церковь в Сокольниках, где произошло избрание Патриарха Алексия и где находятся многие чудотворные иконы — Иверская, Владимирская, Нечаянная Радость, Всех Скорбящих и др. О посещении Тр.-Серг. Лавры я уже писал. Добавлю, что трудами Патр. Алексия (по восстановленной традиции он священно-архимандрит Лавры) — вся Лавра передана братии. Отремонтированы и обслуживаются все храмы, в том числе и Успенский. Не служат еще в Троицком, потому что там реставрируется исключительной красоты неожиданно найденная фреска.

То, что касается преподавания Закона Божия, по советскому законодательству оно запрещено до 18 лет, а между тем, в церквах его преподают большому количеству детей. В одной из церквей слушателей было так много, что законоучитель, энергичный протоиерей, заявил, что здесь все верующие и что те, кто не верует, пусть не занимает зря здесь место и уходит. О значении проповедей, как их читают, я уже писал тебе. Все они исключительно на духовные темы и вовсе не служат «правительственной пропагандой» политикам и проч. Проповеди Патриарха кратки, но темы их, несмотря на видимую банальность, не лишены интереса. Один раз он говорил о том, что христианин не должен стыдиться и скрывать своего христианства, что многие, многие посещают церкви и скрывают это в прочее время и что они не должны этого делать. Другой раз он говорил (на актуальную тему) и сказал, что теперь много говорят о мире и мирных конференциях, но что нужно изживать ненависть в сердцах. Вообще же, когда разговор идет о зависимости Церкви в России от власти, я вспоминаю смелые слова, сказанные митр. Астраханским, старейшим по хиротонии при избрании Патр. Алексия: «Ни один народ не ищет так правды, не чает так нового неба и новой земли, где обитает правда, как верующий русский народ. Правда Христова всегда была дороже жизни».

Все свои передвижения митр. Серафим проводил совершенно свободно и без всяких «гидов» из Интуриста, по им самим выбранной программе. «Гиды» сопровождали только при осмотре памятников светского характера. Так он посмотрел ряд музеев, выставку войны 1941-45 гг., под руководством бравого и молодого ген.-майора Иванова, а также бывший Шереметьевский дворец в селе Останкино. В Останкине тоже есть церковь, но она пока закрыта, но это только вопрос времени, и службы возобновятся. Это показывает, что делегацию «возили» не только по местам, где храмы уже открыты и жизнь нормализовалась, но и не скрывали остального, (недостатков), что особенно увеличивает ценность наблюдений. Самым интересным фактом является миссионерская деятельность Церкви. Кстати, планомерно организованная. При Синоде имеется миссионерский отдел.

На этом кончаю,

твой брат Кирилл

Примечания :

(1) Чепурин Николай Викторович (1881-1947), протоиерей, ректор Московской Духовной академии (1946-1947). Скончался 7 февраля 1947 г., при отпевании в Успенском храме Новодевичьего монастыря Патриарх Алексий (Симанский) сказал, что «за короткое время своего ректорского служения он совершил больше, чем многие могут сделать за долгие годы».

(2) Протопресвитер Николай Колчицкий (1890-1961). Осенью 1914 г., уже будучи на последнем курсе академии, принял священный сан. Окончил Московскую Духовную академию в 1915 г. со степенью кандидата богословия. Во время Гражданской войны находился на Северном Кавказе, на территории, занятой Добровольческой армией. В 1923 г. переехал в Москву и был зачислен в штат храма Богоявления в Елохове. 27 декабря 1924 г. святитель Тихон, Патриарх Московский, назначил его настоятелем этого храма. Патриарший Местоблюститель Блаженнейший Митрополит Сергий 1 апреля 1941 г. назначил его на должность управляющего делами Московской Патриархии. На этой высокой и ответственной должности он трудился как ближайший сотрудник Святейшего Патриарха Сергия, а потом — Святейшего Патриарха Алексия I, который в 1956 г. назначил его председателем Учебного Комитета при Священном Синоде.

Париж, 20 мая 1947 г.

Дорогой брат!

Твое письмо от 7-го апреля шло до меня, вопреки твоим предположениям, очеь быстро — менее трех недель. Все твои письма дошли до меня. Я ждал возвращения иеромонаха Сергия Шевича и о. Андрея Сергиенко, для того чтобы тебе писать, и вот, наконец, они вернулись. Они так «взяты нарасхват» всевозможными людьми, что я увижу Шевича только на будущей неделе и подробно напишу тебе. Кроме того, Шевич сказал, что сам тебе о всем увиденном в России напишет. Но мои сведения о церковной жизни в России не ограничиваются этим: в составе французской делегации на «мирную конференцию» (1) в Москве поехало немалое количество русских эмигрантов (теперь французских граждан) в качестве переводчиков — впервые Советское правительство разрешило въезд в СССР этой категории белых русских. Они пользовались свободой передвижения по Москве и Ленинграду, многие побывали у преп. Сергия в Троице-Серг. Лавре. Очень важно, что эти люди по настроению в большинстве своем скорее антисоветские, с некоторой даже предвзятостью, и тем не менее их рассказы о жизни Церкви на 80% совпадают с тем, что передают другие люди, как Шевич, и подтверждают его. Наконец из большого количества газетного материала, репортажей иностранных корреспондентов при этой «мирной конференции» можно извлечь немало ценного в связи с тем, что рассказывают русские очевидцы. Что говорит о. С. Шевич? Он говорит, что самые оптимистичные надежды о жизненном возрождении Церкви в России превзойдены виденной им действительностью. Личность о. С. Шевича, его абсолютная серьезность, интеллектуальность, честность и политическая независимость (он держал себя весьма независимо по отношению к здешнему Сов. Посольству и даже отказался в прошлом году служить молебен по случаю указа о возвращении советского гражданства эмигрантам) (2) дают возможность доверять его словам на все 100%. Итак, надеюсь тебе вскоре подробно написать отчет, что известно о жизни Церкви в России. Какое счастье, что есть радостные стороны церковной жизни, которые преобладают над нерадостными, и что не закрывают глаза на трудности, которые, конечно, будут преодолены со временем.

Сообщаю тебе о событии, доставившем мне большое моральное удовлетворение: Игорь и я награждены французским правительством «Медалью Сопротивления» (La médaille dela Résistance). Это довольно высокое отличие (если в России прежде «медали» были ниже «крестов», то во Франции это высший орден доблести), которое дается за активную борьбу с немецкими оккупантами в период 1941-1945 гг. С первого апреля этого года больше не будет награждений La médaille dela Résistance, чтобы количество награжденных осталось ограниченным. Любопытно, что Игорь и я получили отличия (награды) совершенно независимо друг от друга. Игорь по своей организации, работавшей главным образом с военной разведкой, а потому декрет о его награждении прошел через французское Военное министерство, я же получил декрет, через организацию, близкую к Quai d'Orsay (Министерство иностранных дел). Пересылаю тебе вырезку из официального журнала, который обычно печатает подобные события, за подписью Президента Франции, председателя Совета министров и министра иностранных дел Georges Bidault. Вообще, я попал в хорошую компанию на 10 человек, получивших La médaille dela Résistance по Министерству иностранных дел, среди них 3 посла (Н. Bonnet, René Massigli, Jacques Maritain — он же известный философ и писатель), а также помощник директора кабинета министра промышленности, мой старый приятель Jean Lamborot. Если я удовлетворен наградой, то главным образом потому, что она дана русскому и что ею как бы признается, что я в трудный момент для Франции не пошел на службу к врагам (хотя, как ты знаешь, это было очень выгодно и для массы людей выигрышно) и, напротив, не без риска жизнью, доказал (хоть и в малом, но полезном деле), что я не с вражеской Германией, а с Францией. Ни я, ни Игорь тем более (!!!) никогда не шли ни на какие коллаборации. Всего людей, получивших эту награду за все время, не более 12-15 человек.

На службе мое награждение произвело немалый эффект — на 7000 служащих банка «Леонский кредит» в Париже я единственный получивший «Медаль Сопротивления», и это, конечно, не бесполезно для русского человека. В начале июня я еду на 3 недели в отпуск в Швейцарию и надеюсь отдохнуть. Игорь, Н. Ал., Никита и тетя Оля здоровы. Вообще же, наша жизнь благополучна и мирна, о чем Богу слава! Молись о нас.

Твой брат Кирилл

Примечания:

(1) Чтобы попытаться урегулировать не решенные Мирной конференцией проблемы, новое совещание министров иностранных дел собралось в Москве 10 марта 1947 г., накануне изложения Трумэном Конгрессу своей доктрины экономической помощи «свободным народам, сопротивляющимся попыткам закабаления со стороны вооруженного меньшинства, или внешнему давлению» (первыми получили американскую помощь Турция и Греция). В Москве дискуссия развернулась по нескольким фундаментальным вопросам германской проблемы.

(2) После Великой Отечественной войны, когда Советское государство, сокрушившее военную мощь Гитлера, пользовалось в мире большой симпатией, снова заметно оживился процесс возвращения в Россию эмигрантов первой волны и их детей. 14 июня 1946 г. был издан Указ о предоставлении советского гражданства русским, эмигрировавшим во Францию. Этим правом воспользовались около 11 тысяч человек, однако на репатриацию решились далеко не все из них. Первая группа бывших жителей России покинула Францию и прибыла на пароходе «Россия» из Марселя в Одессу в декабре 1946 г. Всего из Франции в 1946-1947 гг. возвратилось около 3 тысяч человек.

Париж, 22 августа, 1947 г.

Дорогой брат! Был очень рад получить от тебя письмо, которое шло почти месяц. Я очень беспокоился о тебе, оставался без вестей и писал, писал, не зная, доходят ли от тебя письма. Вижу, что оснований беспокоиться пока нет. Все, что ты пишешь, весьма интересно, и во всем с тобой абсолютно согласен. Твое письмо от 3/6 я получил. Во-первых, о личных делах и о жизни во Франции. У нас все благополучно. Я провел в июне 3 недели в Швейцарии, у моих друзей. Он — мой давнишний приятель, занимает интересную должность в Международной Организации труда в Женеве. Побывал в горах. Что больше всего поражает в Швейцарии, это абсолютная нормальность жизни, как в довоенную эпоху. Должен сказать тебе, что и во Франции жизнь, хоть и далека от довоенного изобилия, но в общем совсем не плоха, хотя очень недостает хлеба, его выдают по карточкам, 200/250 грамм, и он очень неважный (кукурузный), хотя остальное (особенно для меня, я живу скромно) в достаточном количестве. Кончился и «текстильный» голод, можно купить хоть и поношенные, но все-таки еще носимые вещи. Сейчас август, а потому пол-Парижа уехало на море или в горы. Жизнь довольно дорогая, но мое положение в банке настолько улучшилось, что я ни в чем недостатка не ощущаю.

Игорь здоров. Кроме службы, занимается и общественной деятельностью (1), которая рассорила его, однако, с доброй половиной русской эмиграции — всеми теми, кто еще не успокоился о поражении Хитлера в России, они обнаружили у себя страстное влечение к демократическому укладу жизни в Америке. К ним принадлежат как «зубры», так и члены философского общества, в котором участвует Игорь уже много лет (2). Там разрыв, хотя и не открытый, но фактический! А между тем, Игорь совершенно не занимается политикой и ни в какой партии не состоит. Никита вот уже год как не учится в той униатской школе, о которой я тебе писал, и я этому сочувствую. Игорь во главе «Союза русского Сопротивления во Франции», группирующего большинство русских, участвовавших в борьбе с нацистами во Франции. Тетя Оля, несмотря на свой возраст, бодра и энергична, конечно, ее взгляды на события — это взгляды старого поколения.

Прежде чем перейти к церковным делам, мне хотелось бы поделится с тобой моими старыми, но совершенно актуальными впечатлениями о польском вопросе в частности и славянском выборе. Когда я попал в немецкий плен, то провел некоторое время с польскими военнопленными. Это были молодые солдаты, из простого народа, не паны и не интеллигенция. Каково же было мое удивление, что эти простые люди приняли меня с распростертыми объятиями именно потому, что я русский. А между тем, момент был совсем не благожелательный (1939-1940), четвертый раздел Польши. Эти братские отношения были совершенно независимо от моего социального происхождения или возможных политических взглядов — это их совершенно не интересовало. Только потому, что я русский, поляки меня кормили, пристроили на кухню (что было весьма важно). Притом, что это были исконные поляки, а не белорусы или украинцы (последние всегда подчеркивали свою «самостийность»). Я понял на этом опыте, что во всем виновата «русско-польская рознь» — интриги и происки панов и ксендзов, а также и средних интеллигентов из левых буржуазных классов. Кстати, недавно я прочел в швейцарской газете статью о польском восстании 1861-1863 гг., оказывается, простой народ не только его не поддерживал, но и противился. Оно было организовано панами, испугавшимися слишком сильной крестьянской реформы, задуманной Александром II. Но, конечно, злейшим врагом славян и, конечно, греков является Ватикан и папство.

О церковных делах ничего особенно нового не слыхал. Отец Сергий Шевич обещал написать тебе подробно об этом, но исполнил ли он свое обещание? Люди очень ленятся писать. К тому, что я тебе уже сообщал, есть у меня известия и о Патриаршей типографии. Открыться она должна очень скоро, машины и шрифты уже имеются, недостает только помещения. Коля Полторацкий полетит скоро в Москву, где он займет должность при типографии. Вообще, главная задержка открытия новых церквей — это трудности по расселению всяких учреждений, которые заняли в свое время церковные здания, а потому им необходимо найти подходящие дома для переезда. О заграничной церковной жизни и их настроениях писать не буду (просто нет сил), все проникнуто ненавистью к Русской Церкви, потому что эти люди не могут простить русскому народу, что он победил нацистов, не обратившись за помощью к ним, «особым эмигрантам». Хотя ты знаешь, сколько русских, таких как я и Игорь, без всякого раздумья встали на защиту Франции и России. Все это очень грустно, и не хочется об этом писать.

Последняя новость, что о. Кассиан — епископ и будущий преемник архиепископа на Дарю. Обнимаю тебя.

Твой Кирилл

Примечания:

(1) И. А. Кривошеин (1897-1987). Пажеский корпус 1916 г. Санкт Петербург, штабс-капитан лейб-гвардии конной артиллерии, был участником движения Сопротивления во Франции, награжден «Медалью Сопротивления», узник нацистских и советских концентрационных лагерей. После окончания Второй мировой войны активно занимался общественной деятельностью, был убежденным советским патриотом (принял советское гражданство), сторонником возвращения эмигрантов в СССР. В 1945-1947 гг. — председатель Содружества русских добровольцев, партизан и участников Сопротивления. В 1947 г. — один из основателей общества «Русская помощь», созданного для оказания социальной поддержки эмигрантам. В том же году был председателем учредительного съезда «Союза советских граждан». В августе 1947 г., на очередном съезде, «Союз советских патриотов» был преобразован в «Союз советских граждан во Франции». Деятельность последнего продлилась недолго. В ноябре 1947 г., по решению министра внутренних дел Франции Жюля Мока, руководство Союза было арестовано и затем выслано из страны. 22 января 1948 г. постановлением французского правительства «Союз советских граждан» был распущен.

(2) И.А.Кривошеин был видным деятелем масонства, один из немногих, кто был возведен в 33-ю степень Древнего и принятого шотландского устава. В 1922 г. был посвящен в Достопочтенную ложу «Астрея» № 500 Великой ложи Франции. В 1948 г. радиирован (исключен) из ложи в связи с отъездом в СССР. В конце жизни, после возвращения во Францию, возобновил членство в масонских организациях. В 1975-1976 гг. — член Верховного совета Франции и второй Великий Страж Капитула «Астрея», входил в его состав до своей кончины.

(3) Никита Кривошеин в 1945-1946 гг. учился в школе-интернате Св. Георгия, созданной бельгийскими иезуитами, для мальчиков из русской эмиграции в Медоне, а потом в Париже

(4) Точное название — «Содружество русских добровольцев, партизан и участников Сопротивления во Франции».