Письмо Вселенского Патриарха в Кинот

№1113.

Посылаем Вам при сем копии 3 наших Патриарших писем, посланных нами Блаженнейшему Патриарху Сербии г. Варнаве относительно назаконных и неуместных действий в Св. монастыре Хилендарском епископа Охридского и Битольского г. Николая.

Делаем это, дабы В. Преподобие было бы точно осведомлено об образе мыслей и действиях Церкви.

Доклад В. Преподобия об этом получен и в скором времени будет представлен на рассмотрение Св. Синода для обсуждения и решения по его содержанию.

Благодать Божия и Его бесконечная милость буду с Вами

1933, Мая 30.

Константинопольский (Патриарх), огненный к Богу молитвенник

<Первое письмо Патриарха Фотия Патриарху Варнаве (1)>

№ 730

Блаженнейший и Святейший Патриарх Белградский и всего Королевства сербов, кроатов и словенов, во Христе Боге весьма любимый и любезный брат и сослужитель нашего Смирения г. Варнава, Ваше честное Блаженство, братски о. Господе целуя, весьма сладостно приветствуем.

Нами получена телеграмма Вашего Блаженства и письмо Его относительно бывшего на Афоне Преосв. епископа Охридского и Битольского г. Николая; в ответ на них охотно и с братской любовью делаем Вам нижеследующие разъяснения о причинах, из-за коих сделался отъезд со Св. Горы Его Преосвященства.

Ваше дружественное Блаженство попросило у нас, и мы с братской готовностью поспешили дать наше разрешение Преосв. епископу Охридскому и Битольскому г. Николаю поехать во Св. Гору с определенной целью присутствовать как представителю дружественной Сербской Церкви на торжествах в Св. монастыре Хилендарском. Предполагалось, что это торжество уже подготовлено и будет происходить согласно и каноническим порядкам, и с порядками и уставами Св. Горы.

Согласно с каноническим порядком и законами Св. Горы, находящейся в юрисдикции нашего Святейшего Патриаршего Престола, Преосв. епископ Охридско-Битольский не имел абсолютно никакого права вмешиваться, прямо или косвенно, в дело монастыря Хилендарского, тем менее мог он взять на себя в чужой церковной области роль организатора в этом деле. Все торжество должно было бы быть подготовлено в точности согласно с предписаниями Устава (Канонизма) Св. Горы. В убеждении, что все было совершено на основе сего Канонизма, и что единственное, чего еще не доставало, — это извещение нам со стороны Св. Кинота для издания соответствующего Патриаршего и Синодального сигиллия. В убеждении этом мы немедленно, ввиду малого срока времени, остававшегося до предполагаемого торжества, выдали наше разрешение на приезд Его Преосвященства на Св. Гору и в монастырь. Мы предполагали, что сообщение со стороны Кинота задержалось и ожидали с минуты на минуту.

В нашем ответе В. Блаженству ясно сообщалось, что Преосв. епископ г. Николай во время своего пребывания на Св. Горе имеет наше церковное разрешение на священослужение, но он должен был пользоваться им согласно с законами Св. Горы. Однако Его Преосвященство, нарушив эти законы, по прибытии в монастырь Хилендарский, совершил в полном неведении Св. Кинота действия, вызвашие протест Св. Кинота и наше удивление и неизреченную скорбь.

Мы предполагаем, что Его Преосвященство действовало в неведении, неправильно поняв возложенное ему В. Блаженством поручение.

Во всяком случае действия Е. Пр., а именно превращение Св. монастыря в общежительный без разрешения и в неведении Св. Кинота, без нашего уведомления и издания законного Патриаршего Синодального сигиллия, а также рукоположение в архимандриты и установление игумена, сделали невозможным даже на самое короткое время пребывание его на Св. Горе. Поэтому мы протелеграфировали В. Блаженству о необходимости немедленного отезда со Св. Горы Его Преосвященства и ответили протестовавшему Св. Киноту, что он должен после всего случившегося сообщить Преосв. еп. г. Николаю, дабы он уехал со Св. Горы.

Сообщаем это для сведения В. Блаженства и убеждены вполне, что Оно в своем благословении к каноническому строю и основным законам Св. Горы согласится с нами и признает, что мы вынуждены были поступить так в данных обстоятельствах.

Целуя Вас вновь лобзанием святым и пребывая с братской любовью,

1933, Апрель 8.

Вашего Честного Блаженства возлюбленный во Христе брат, Константинопольский Фотий

Примечания:

(1) Варнава (Петр Росич, 1880-1937). Получил богословское образование в России, где познакомился со многими великими иерархами Русской Церкви XX в., ставшими впоследствии новыми священномучениками. Здесь он познакомился и с Блаженнейшим митрополитом Антонием (Храповицким), возглавившим Собор русских епископов заграницей. На 4-м курсе Санкт-Петербургской Духовной академии Петр Росич принял монашеский постриг с наречением имени Варнавы, что в русском переводе значит «сын утешения». Это свое имя молодой инок оправдал всей своей дальнейшей жизнью, будучи великим милостивцем. Четырехлетнее безвыездное пребывание в России наложило глубокий отпечаток на чуткую душу будущего Патриарха. Красота и благолепие русских богослужений и всего церковного чина навсегда запечатлелись в его душе, и впоследствии, где бы он ни был: епископом, митрополитом и Патриархом, — будущий великий сербский святитель везде вводил по возможности русский богослужебный чин. Ласковая, гостеприимная Россия стала для него второй родиной. В 1930 г. митрополит Скоплянский Варнава был избран Святейшим Патриархом Сербским. На посту главы церкви провёл ряд административных и финансовых реформ, при нём был разработан новый Устав Церкви, учреждены Загребская и Прешовско-Мукачевская епархии, заложен собор Святого Саввы в Белграде и многие другие храмы в стране, возведено новое здание патриархии. Патриарх Варнава отличался независимой позицией и решительно осуждал возможность заключения конкордата между Югославией и Ватиканом. В день голосования по утверждению этого конкордата в Скупщине Патриарх неожиданно скончался, что породило слухи о насильственном характере его смерти. Похоронен он был в недостроенном соборе Святого Саввы.

(Второе письмо Патр. Фотия Патр. Варнаве)

№ 801

Блаженнейший и т. д. ( как в первом письме).

Мы уже написали наш ответ В. дружественному Блаженству от 8 текущего месяца, когда получили Ваше более новое письмо от 1 Апреля за № 316 и со вниманием ознакомились с его содержанием.

Охотно поэтому и с братской любовью отвечаем на него нижеследующее.

В. Блаженство пишет, что согласно вековым преданиям и правилам Сербская Церковь и сербский народ всегда имели попечение и заботу о сербском монастыре Хиледарском. Предполагаем, что под словами «попечение» и «забота» не подразумевается вмешательство во внутренния дела монастыря. Потому что таковому вмешательству, как раз согласно с вековыми преданиями и правами, нет места, и оно не может быть допущено. Вся Св. Гора и все без исключения Св. обители ея, среди коих и Св. монастырь Хилендарский, издревле находятся в каноническом и церковном отношении в единственной и исключительной юрисдикции и заботе Св. Патриаршего престола Константинопольскаго. Во внутреннем же своем строе они управляются по строго определенному от века чину, основанному на древних порядках Св. Горы, которые в подробностях были раньше закреплены в официальном Уставе, называвшемся Канонизмом монастырей афонских, находящихся под «духовным управлением Ромейского Патриархата в Константинополе», утвержденным императорским (султанским) декретом и являвшимся государственным законом, а в настоящее время на основании так называемого Устава (Канонизма) Св. Горы, составленного как раз на основании вышеуказанного древнего канонизма и исконных порядков Св. Горы, подтвержденного нашей Великой Христовой Церковью, утвержденного и Греческим государством и признаваемого также государственным законом.

По этой причине всякого рода действие, противоречащее содержанию этого Канонизма и предпринимаемое откуда бы то ни было извне, не может быть терпимо и допущено. Предпринимаемое же изнутри подлежит наказанию за такую дерзость, и виновные в сем должны дать ответ на суде перед Церковью и перед самим государством.

Относительно перемены внутреннего строя какого-нибудь монастыря Св. Горы Канонизм, существовавший при Турецкой империи, говорит в своей 6 статье нижеследующее: «Без согласия большинства живущих в монастыре монахов и без одобрения существующих серьезных причин со стороны Константинопольского Патриархата ни одно общежитие не может быть превращено в идиоритм или наоборот». А ст. № 85 нового Канонизма Св. Горы постановляет следующее: «Общежительный монастырь не может быть обращен в идиоритм. Идиоритм, однако, обращается в общежите по решению Св. Кинота, если этого требует абсолютное большинство братьев, постриженных в монастыре более 6 лет до этого. Таковое решение Св. Кинота об обращении идиоритма в общежитие сообщается Вселенскому Патриарху для издания соответствующего сигиллия».

Никто не может отвергнуть этот установленный Канонизмом порядок, ни монастырь, ни Кинот, ни даже сам Патриархат, меньше же всего приехавший в монастырь в качестве гостя Преосв. еп. Охр. и Битольский г. Николай, миссия коего состояла в том, чтобы просто присутствовать и соучаствовать в радости как единомышленник<у> братства монастыря.

Поэтому вполне понятен энергичный к нам протест Св. Кинота Св. Горы, который к тому же отвечает перед нами и перед государством за всякое возможное нарушение Канонизма во Св. Горе, вполне понятна и невозмоность для нас не обратить внимание на этот протест и не попробовать строгого соблюдения Канонизма.

Какой смысл имело братски нами данное разрешение на поездку Пр. еп. Николая во Св. Гору и в Св. монастырь Хилендарский, было отмечено в нашем прошлом письме. Просьба В. дружественного Блаженства об этом разрешении и наша рекомендация Пр. епис. г. Николаю не могли даже отдаленно иметь смысл, будто бы он, поехав во Св. Гору, мог невозбранно и никого не спрашивая выступать устроителем для монастыря, ненарушаемо подчиненного правилам Св. Горы и находящегося в абсолютной канонической и церковной юрисдикции Вселенского Престола.

Как мы пишем в другом нашем письме, мы имели полное убеждение, основываясь на братском прошении В. Блаженства, что все в монастыре уже исполнено на основе Канонизма и что недостает только извещения о сем нас от Св. Кинота. Поэтому мы весьма поразились и огорчились, когда из поступившего протеста Св. Кинота, вместо ожидавшегося извещения его, узнали неожиданно о случившемся в монастыре и столь явно противоречащем каноническому строю и Канонизму Св. Горы. Статьи же этого Канонизма не являются законами формального порядка, могущими быть нарушенными при некоторых обстоятельствах, как в теперешнем случае с монастырем Хилендарским, как это предполагает и пишет В. дружественное Блаженство в своем письме, но законоположениями и законами, совершенно священными для всех и всеми обязательными. В противовес им недопустимо ссылаться на какой-нибудь другой закон в другие времена кем бы то ни было изданный.

Мы убеждены, что В. честное Блаженство и любимая сестра Сербская Церковь с братским расположением рассмотрят эти наши пояснения и признают, что действия Св. Кинота и наши были исключительно продиктованы настоятельным долгом охраны порядков Св. Горы и что если по неведению дела возникло недоразумение и недовольство относительно случившегося, то все это разсеется, наша же взаимная любовь и братское расположение будут по прежнему сердечными. Это для нас всегда ценно и желательно ради нашего взаимного и общего всей Святой нашей Православной Церкви блага.

На сем снова целуем Вас о Господе и пребываем с братской любовью.

1933. Апрель 10.

В. Честного Блаженства любящий во Христе брат

Константинопольский Фотий

(3-е письмо Патр. Фотия Патр. Варнаве)

№ 994

Блаженнейший и т. д. ( как в первом письме).

Мы братски получили новое письмо от В. Блаженства от 22 апреля за № 320. Прочитав его на заседании Синода, мы увидели, что и в нем В. Блаженсвто пишет о прискорбном, как Оно называет его, вопросе о святогорском Св. монастыре Хилендарском, прося при этом, чтобы он был разрешен не по букве закона, но в духе христианской любви, «которая должна быть господствующим началом во взаимных отношениях обеих братских Церквей».

На это мы замечаем, во-первых, что вопрос о Хилендарском монастыре в том, что касается изменения его внутреннего строя, и ранее не мог бы создаться, если бы все развивалось бы каноническим и законным путем, и теперь или когда-либо не может существовать в деле, путь к разрешению коего предвидится законом. Порядок перемены (внутреннего строя) столь ясно и точно определен в Канонизме Св. Горы (ст. 85), что для монастыря, для которого, как и для всех, Канонизм этот является ненарушимым законом, не может существовать какого-либо сомнения или недоумения относительно нормального образа действия. Да и затруднения никакого не может возникнуть, дабы действовать законным и единственно дозволенным этим способом.

Что же, однако, произошло вместо этого в этом воистину прискорбном деле?

Монастырь ничего не сообщил Св. Киноту и через него нам о желании монастырского братства в целях законного одобрения и введения общежительного строя (хотя он был совершенно обязан и мог это сделать). Вместо этого появился в качестве организатора и устроителя для монастыря иерарх, приехавший туда извне как посетитель и гость и присутпил, попирая канонические местные порядки, к совершению священнодействий, постановлений в сан и других действий, каковых никогда не только Св. Гора и господствующая над ней Наша Великая Церковь Христова, но и никакая другая братская Церковь (и, конечно, и сама Сербская Церковь) никогда не допустили бы в своей области/территории.

В. Блаженство хочет снова оправдать незаконные действия Преосв. еп. г. Николая, утверждая, что он совершил поставление в сан и все прочее в монастыре, основываясь на данном ему нам разрешении священнодействовать во Св. Горе все время своего пребывания там, причем он широко истолковал это разрешение. Но иерарх столь выдающийся, как Преосв. еп. г. Николай, как нам его рекомендовало В. дружественное Блаженство, не мог, как мы предполагаем, не понять смысл и объем данного ему разрешения священнодействования и позволить себе явно противоканонические и незаконные действия в чужой области, каковые не могли бы быть допущены им ни в своей епархии, ни Сербской Церковью на своей территории, если бы их там пытался совершить чужой архиерей. Кроме того, при выдаче нами разрешения священнодействовать определенно указано было наше условие совершения священнодействий согласно законам Св. Горы.

Каковы же эти законы, Его Преосвященство хорошо могло и обязано было знать или узнать, тем более, что Оно уже не первый раз едет на Св. Гору.

В. дружественное Блаженство говорит о духе христианской любви, дабы она превозмогла над буквой закона. В самом деле, любовь «долготерпит и проявляет благость» и не должна «раздражаться и мыслить зла». Но разве возможно, чтобы существовала действительная любовь, не опирающаяся на прочную основу сохранения канонического строя и взаимного благоговения к правам других? Какая, наконец, ответственная власть, не только церковная, ни и всякая другая, может для духа любви дозволять нарушения и презрение законов, хранителем которых она поставлена?

Трещина, открываемая путем нарушений в ограде канонов и порядка, ведет (об этом свидетельствует история) не на путь любви, но на стропотные безумия трений и споров, из коих не может произойти никогда и ни для кого какое бы то ни было добро.

Но, как мы сказали, относительно настоящего дела Св. монастыря Хилендарского не существовало и не существует никакого затруднения, дабы все хорошо устроилось, когда все будет законно и нормально исполнено на основе Канонизма, являющегося, как мы сказали, для всех и во всем совершенно обязательным законом на Св. Горе.

Канонизм этот, заменивший предыдущий Канонизм, имевший силу при Оттоманской империи, вытекает и происходит, как хорошо замечает В. дружественное Блаженство, из древних императорских хрисовулов и уставов Св. Горы и всего порядка, установившегося там в течение веков. Получив же от нас каноническое церковное и господственное благословение и ратицифированное господствующим (над Афоном) благочестивым Греческим государством, представляет собою особый закон, авторитетный в церковном и гражданском отношении, коим и управляется ныне Св. Гора. Но именно благодаря тому, что этот Канонизм является последним авторитетным и действующим в церковном и политическом отношении Канонизмом Св. Горы, все монастыри и зависящие от них обители Св. Горы обязаны оказывать этому Канонизму абсолютное повиновение и во всемсним сообразовываться. Так же должен поступать всякий, кто самопроизвольно приезжает на Св. Гору и приемлется ею, дабы монашествовать в ней и спасать свою душу, откуда бы он ни происходил и к какой национальности ни принадлежал. Поэтому никакой другой закон и никакое другое более старое законоположение хрисовуловых уставов не может иметь теперь силу и применяться вместо имеющего законную силу Канонизма в тех пунктах, где он противоречит ему, подобно тому, как вообще не имеет силы по отношению к более новому закону другой закон, более старый и противоречащий новейшему. Поэтому и для м. Хилендарского в отношении к его управлению и к его Уставу ктитора Св. Саввы не может иметь силу в пунктах, где существует противоречие с соответствующими статьями теперешнего Канонизма. С другой стороны, братство монастыря было осведомлено об обязательном для него долге действовать законопослушно в данном вопросе, ибо, как написало нам В. Бл-ство в своем письме от 21 февраля, как раз по этой причине, дабы все могло бы быть полностью исполнено согласно с Канонизмом, Оно отклонило торжество введения общежительного строя с 26 февр. на 7 апреля, откуда совершенно ясно, что впоследствии случившиеся антиканонические и незаконные события в монастыре обязаны своим возникновением антиканоническому вмешательству еп. г. Николая.

Итак, вот как обстоит дело с относительно печальным событием Хилендарского монастыря. Мы желаем, чтобы дело это, в том, что касается обсуждения его с В. дружественным Блаженством и братской Сербской Церковью, считалось бы совершенно законченным.

Но печали и недоумению нашему, происшедшему из этого случая, суждено было, как кажется, еще более возрасти по иной причине. Ибо что должны означать недавние из Болгарии враждебные действия и заявления того же самого Преосв. еп. Охридско-Битольского г. Николая и другого, вместе с ним посланного иерарха братской Церкви, столь вызывающим и подчеркнутым образом совершенные? Любимая сестра Сербская Церковь, к коей отношения нашей Великой Христовой Церкви были издревле искренно любовными и сердечными, всегда шла до сих пор в вопросе о Болгарской схизме вместе с нами, в абсолютном, душевном и внешнем согласии. Она, конечно, скорбела, как и мы, и желала уничтожения возникшего прискорбного средостения схизмы, но она справедливо не упускала из виду, что снятие схизмы, ради коего мы никогда не прекращали в меру нашей возможности показывать и выявлять все наше благое расположение и готовность, простирающуюся до крайних пределов, ни в коем случае не может произойти и иметь успех без соблюдения основного канонического благословения нашей Св. Православной Церкви, не в противоречии и неблагоговении к этому каноническому строю. Как, поэтому, могло случиться, что 2 выдающихся иерарха братской Сербской Церкви поехали в Болгарию и служили там совместную (Литургию) с находящимися в схизме, столь нераскаянно в ней и теперь упорствующими и столь безудержно и теперь проявляющими себя и производящими шум скорее в качестве политических вождей, нежели церковных и духовных наставников. Несомненно, что от столь неблаговейных этих попраний элементарного церковного благочиния никогда не может возникнуть никакого блага ни для частного, ни для общего интереса. Поэтому мы и верим, что братская Сербская Церковь, всегда отличавшаяся своей чистой верой и любовью Христовой, не оставит без расследования и внимания недавния действия в Болгарии двух Ея иерархов, которые увлеченные, как кажется, и сами в безумиях политиканства, совершили и наговорили то, чего не подобало и что было для них недопустимым, как православным иерархам и духовным вождям православного народа.

Целуя Вас вновь с любовью лобызанием святым пребываем

1933. Мая 23.

В. Честного Блаженства любящий во Христе брат

Константинопольский Фотий

Письмо Патриарха по делу Хилендаря.

На одном из последних заседаний Св. Синода Вселенского Патриархата был окончательно разрешен щекотливый вопрос о Сербском Хилендарском монастыре на Св. Горе. Монастырь этот идиоритмический уже в течение веков был обращен в общежитие сербским митрополитом Николаем Охридским, с согласия, правда, Вселенского Патриарха, коему подчинена Св. Гора, но неканоническим образом, так как на Собор были приглашены все монахи Хилендаря, а не только имеющие по крайней мере 6 лет со времени пострижения. Св. Кинот Горы, усмотрев в этом неканоническом действии стремление к перемене национального облика Св. Горы, послал протест во Вселенскую Церковь, которая распорядилась о немедленном удалении со Св. Горы митрополита Охридскаго, не одобрив совершенного им. Сербская Церковь недавно послала в Константинополь митрополита Черногорского, прося о признании задним числом происшедшего, завляя, что Сербская Церковь не согласится на возвращение Хилендаря на идиоритмический строй. После многих и длинных обсуждений Конст-ская Церковь согласилась, ради ненарушения братской тишины Православных Церквей, чтобы Хилендар не возвращался на идиоритмический строй, под условием, однако, чтобы он послал в Св. Кинот прошение с прошлогодним письмом об обращении идиоритма в общежитие, которое будет формально одобрено Св. Кинотом и переслано во Вселенский Патриархат, который благословит (тоже формально) все происшедшее. Против этого решения голосовали оставшиеся в меньшинстве митрополиты Халкидонский, Прусский и Принцевых островов. Теперь дело зависит от согласия Св. Кинота, который должен усмотреть необходимость урегулирования задним числом этого дела ради сохранения достоинства Всел. Церкви и братских отношений с автокефальной Сербской Церковью.