19ноября 1971 г. с/ст

Его Высокопреосвященству

Высокопреосвященнейшему

Архиепископу Брюссельскому

и Бельгийскому ВАСИЛИЮ

Высокопреосвященнейший Владыко,

я очень извиняюсь за такое опоздание с ответом на Ваши 2 письма. В причине к тому есть, может быть, частичка и личного нерадения, но существенная причина: нескончаемая вереница ежедневной суеты.

Теперь хочу ответить, хотя бы частично, на интересующую Вас сторону нашего здесь существования.

После Вашего отезда с Афона здесь многое изменилось, и особенно во внешнем виде. Особенно жутко смотреть на развалины русских когда-то цветущих обителей, скитов и келлий. Русского населения на Афоне нас теперь осталось всего 32 человека. Андреевский скит закрыт, и никакой службы в нём не совершается. Один старик (отец Сампсон, полупарализованный) там доживает ещё, и один доживает у нас (отец Симеон), другие все вымерли. Ватопед как господствующий монастырь не постеснялся обобрать все храмы, ризницу, книги и прочее и увезти в свой монастырь Ватопед. Деньги от метоха, от аренды за школу — всё забирает Ватопед.

В Ильинском скиту ещё живы о. Николай и о. Иван, но и те уже при отходе. Николаю 92 года, и Ивану 85, и, как видно, последует скоро судьба Андреевского. Туда прибыли из Америки 2 человека, но пантократорцы их умышленно не записывают — ждут конца стариков. Из русских келлий существуют ещё Крестовская и Архангельская (архим. Евгений), на Крестовской ещё 2 человека, а Евгений один. Белозёрка занята греками, а остальные все если не совсем, то полуразвалены. Пустынников русских есть ещё на Карауле — 2 и на Капсале — 2. Нас в монастыре всего 24 человека (из них 5 молодых), и если бы мы не обратились за помощью к Московской Патриархии, то наша судьба приближалась к тому же исходу. Чтобы приобрести человека из свободных стран, мы в течение 15-20 лет исчерпали все возможности. Греческие власти за всё это время обещались идти нам навстречу, но на самом деле оказалось противоположное. К тому же можно сказать, что из эмиграции не так-то много и желающих посвятить свою жизнь Церкви и тем более монашеству.

В том, вероятно, и Вы сами убеждены.

Как только оказалась возможность, несмотря на критику эмиграции, мы обратились за помощью к Московской Патриархии и там мы нашли горячую поддержку, и особенно в лице владыки Никодима (разумеется, что наш вопрос и подлежит области его службы), что и дало возможность, хотя и немного, поддержать силы монастыря.

К нам прибыло всего 6 человек: из Псково-Печёрского монастыря — 4 в 1966 году и из Сергиевской Лавры — 2 в 1969 году, но очень жаль, что первые 4, намного или мало, умственно оказались не совсем нормальными. Одного через 1 год по прибытии мы были вынуждены сами удалить, это был невменяемый человек (но это, Владыко святый, между нами, Вам пишу как своему человеку, несмотря <на то>, что такое скрыть нельзя — они сами себя выдают своим поведением). В этом убедились все иерархи, побывавшие у нас из России. Владыка Никодим выражал нам сожаление о такой неудаче и что их там не проверили. Но здесь, как пословица гласит, на безрыбии и рак рыба. Приехавшие из Москвы о.о. Авель и Виссарион о них тоже скорбят и стыдятся, иногда у них доходит чуть ли не до драки. Дисциплина никакая или уговоры недейственны. И выгонять неудобно — монастырь пустой, и приходится только молчаливо терпеть и ожидать лучших.

В прошлом году, так как для пополнения членов Собора старцев из старых братий некого было избирать, то мы нарочно изменили статью нашего монастырского Устава — из 10 на 3 года жизни в монастыре, чтобы иметь право быть соборным старцем. Вот на 1971 год мы избрали из молодых (иером. Ипполит) и поставили казначеем (эпитропом). Но тут же вскорости скончался и отец Илиан. После неудачи у нас с выборами в игумена отца Авеля был избран почти единогласно отец Гавриил. С нашим выбором вполне согласились все власти (разумеется, что никто к нам не вмешался). Мы написали в Кинот, назначили день интронизации. Тогда отец Ипполит взбушевался и начал смущать братию протестом, что <о. Гавриил> карпаторосс, хотя и безукоризненный человек, но быть игуменом не имеет права. Когда увидел, что в монастыре на него никто не обращает внимания, он за 4 дня до интронизации сам написал письмо в Кинот и отнёс туда сам лично (для любопытства фотокопию его прилагаю здесь). Письмо там через переводчика прочитали и не обратили внимания, вернули его нам в монастырь. Ведь, как и видите, уж глупее написать нельзя. Конечно, этим отец Ипполит никому зла не причинил, как только русскому или, как говорят недоброжелатели, советскому монашеству. Интронизация прошла очень торжественно, прибыла половина Кинота и все гражданские и полицейские власти. И только отец Ипполит 3 дня не появлялся, но скрывался в корпусах за воротами.

Что касается моего посещения Москвы, то это, может быть, и сбудется и по следующей причине. Как Вам, вероятно, известно, Русская Церковь решила и пообещала нам помочь финансово в отстройке погорелой части монастыря. Советы валютой помощь не отпускают (разрешили дать только 1.000.000 драхм), а согласны разрешить товаром. Это нас тоже устраивает. Но правительство Афин товары не впускает, и, таким образом, дело тянется уже 2 года. Но надежда нами ещё не потеряна. Тогда за получкой материалов, может быть, удастся побывать в России. С владыкой Никодимом мы так сговорились, но сбудется это — Бог весть.

Между нами и греками-афонцами отношения теперь лучше, чем были когда-либо за моё здесь пребывание. Атмосферу такую создало больше то, что, как и Вам, вероятно, известно, в 1969 году правительство Греции издало новый закон 124/69, который отнимает у монастырей права самоуправления и даёт права и прерогативы губернатору. Всё это сделано без ведома афонцев, и, разумеется, мы все начали сопротивляться, но было трудно без помощи извне. Вскорости Русская Церковь запротестовала в пользу своего монастыря, потом за ней Болгария и т. д.

За границей в печати поднялся шум, что и заставило этот закон в жизнь не проводить. Афонцы в этом усматривают Промысл Царицы Небесной и попечение о Своём земном Жребии. Но зато гражданские власти смотрят на нас как на препятствие к достижению своей цели. Цель правительства — эксплуатировать Афон для туризма, а монахи препятствуют. Весь Халкидики превращается в Монте-Карло для туризма. Гостиницы и дачи понастроены уже до границы нашей Крумицы, то есть подошвы Афона.

С приближающимися праздниками Рождества Христова шлю Вам свой привет и прошу Вашего святительского благословения и молитв.

Иерод. Давид

Его Преподобию

Иеродиакону отцу Давиду

Русский монастырь

св. великомученика Пантелеимона

Афон

Дорогой о Господе отец Давид!

Поздравляю Вас с наступающим праздником Рождества Христова, молитвенно желаю Вам всех благ от Господа, сил на служение нашей святой обители.

Очень был рад получить Ваше интересное письмо от 19 ноября с/ст, оно впервые раскрыло мне ясную картину положения дел в монастыре; имею в виду Вашу характеристику новоприбывших монахов. Конечно, это очень прискорбно, но нужно терпеть, как Вы сами пишете, на безрыбье и рак рыба. Слава Богу, что двое, отец Авель и отец Виссарион, можно думать, хорошие люди и будут полезны для обители. Но, конечно, рассказывать об этом никому не следует, а то наши недоброжелатели воспользуются этим как предлогом: одни, чтобы впредь не давать разрешения на приезд новой братии из нашего Отечества, другие, чтобы хулить Русскую Церковь, как они это делают. Хорошо, что митрополит Никодим всё это знает. Кстати, читали ли Вы в Журнале Московской Патриархии, № 7 за 1971 год, стр. 23, что сказал в своём докладе на Соборе митрополит, теперь Патриарх Пимен об Афоне и о Пантелеимоновом монастыре, в частности? Я присутствовал на Соборе, когда он это говорил. И вообще, как Вы это сами знаете, будущность и даже само существование Русской обители на Святой Горе тесно связано с Русской Православной Церковью. Как в прошлом, так и в настоящем и, даст Бог, в будущем. Я не против эмиграции, я сам эмигрант и таким остаюсь до сих пор по паспорту, но я ясно сознаю, что, кроме как от Церкви в самой России, Московской Патриархии, помощи нашему монастырю ждать неоткуда и монахов новых, кроме как из России, не получить.

Конечно, если бы кто из эмиграции пожелал поступить, отвергать не надо, слава Богу, что нашёлся, но это будут в лучшем случае единицы. Поэтому вам нужно твёрдо держаться Русской Церкви, иметь с ней духовную связь, с любовью принимать приезжающих из России поклонников, особенно архиереев из России, служить с ними. Всё это, однако, при соблюдении двух условий:

1-е. Твёрдо помнить, что Пантелеимонов монастырь на Афоне всегда находился в канонической юрисдикции Константинопольской Патриархии и сейчас в ней находится. Константинопольскую юрисдикцию над Афоном всецело признаёт Русская Церковь, как это видно из того же доклада Патриарха Пимена, хотя она и борется против попрания святогорских прав и препятствий к свободному доступу на Афон со стороны гражданских властей. Поэтому и вы должны всецело признавать Константинопольскую юрисдикцию. Впрочем, Вы это и без меня знаете.

Во-вторых, Вы тоже должны знать, что по закону вы не советские, а греческие граждане, хотя и своеобразные ввиду особого положения Афона. Во всяком случае, вы должны тщательно избегать каких-либо политических или политико-церковных выступлений и действий, как, например, протесты против войны, осуждение водородной бомбы, за разоружение, мир и т. д. Всякого рода такие выступления, совершенно неуместные со стороны монахов, отрёкшихся от мира, могут крайне пагубно отразиться на монастыре. А главное, они неправильны по существу, ибо не дело Церкви, а тем более монашества, впутываться в мирские политические дела. Пишу об этом потому, что наша Патриархия часто выступает с такими политическими заявлениями, что даёт повод её врагам карловчанам на неё нападать. Я её за то не осуждаю, ибо она вынуждена это делать внутри России.

Как говорится, «с волками жить — по-волчьи выть». Но нас, «зарубежных» иерархов, клириков и мирян, она это делать не заставляет, оставляет нас свободными, и мы ни в какой «защите мира» и т. д. не участвуем. И митрополит Никодим, между нами говоря, это одобряет. «Это к вам не относится», — сказал он о послании Патриарха Алексия по поводу 50-летия Октябрьской революции, и мы, конечно, этого послания в наших церквах не читали. Но Вы, конечно, это сами лучше меня знаете. Надеюсь, что и новоприбывшие монахи это понимают.

Вы пишете, что со стороны греческих монастырей к нам сейчас хорошее отношение. Слава Богу, очень этому рад. Но из газет и журналов узнаю, что на Афоне, главным образом среди келлиотов и в скитах, ведётся злостная кампания против Русской Православной Церкви и, в частности, против митрополита Никодима в связи с решением нашего Синода допускать к причастию римо-католиков там, где нет католических храмов и священников. В Афинах подобная антирусская кампания ведётся в связи с предоставлением Московской Патриархией автокефалии своей духовной дочери — Православной Церкви в Америке. Всё это та же древняя злоба.

Относительно решения Синода, то, как мне лично сказал в 1970 году тогдашний Патриарший Местоблюститель Пимен: «Не следовало этого решения принимать.

И без него уже много лет установилась практика, что там, где нет у нас в России католических церквей, а их на всю Россию, кроме Литвы и Латвии, всего 6, допускать к причастию католиков, если они того просят. Так нужно было и поступать, а официально не узаконять». На это митрополит Никодим возражает, что происходил разнобой, священники смущались, нужно было принять решение.

Я лично более согласен с Патриархом Пименом. Как бы то ни было, ни о каком «общении в таинствах» с католиками ничего в синодальном решении нет, по-прежнему возбраняется православным причащаться у римо-католиков, а только в исключительных случаях крайней нужды, там, где, как в России, иногда на тысячи вёрст нет ни одного католического храма, разрешается давать причастие им. Это называется церковная икономия, когда строгость канонов несколько ослабляется по пастырским соображениям (например, ослабление строгих епитимий за грехи). Грекам нечего сейчас кричать о нарушении православия: ещё в 1878 году Константинопольский синод с Патриархом Иоакимом III во главе постановил допускать к таинствам армян там, где нет армянских храмов и священников. Не говорю уже о том, что Патриарх Афинагор причащает всех без разбору, католиков и протестантов, чего Русская Церковь отнюдь не делает. Тем не менее Афинский архиепископ Иероним напал не на Константинопольскую Патриархию, а на Московскую в своём лживом и клеветническом послании. Не поддавайтесь этим греческим выдумкам, они исходят от лиц, враждебно относящихся не только к Русской Церкви, но и к русскому монашеству на Афоне. А что касается личности митрополита Никодима, то вот что я Вам скажу, опять-таки между нами: конечно, среди русских иерархов есть более духовные, чем он (например, митрополит Иосиф Алма-Атинский, архиепископ Вениамин Иркутский, архиепископ Леонид Рижский и т. д.), но в смысле административных способностей и ума митрополит Никодим выдаётся среди всех. Это исключительно способный человек. Несомненно, глубоко преданный Русской Православной Церкви и святому православию вообще. Безусловно, церковный и благочестивый человек, а вместе с тем талантливый дипломат, гибкий и стойкий одновременно. Поэтому советую Вам: ради блага обители имейте доверие к нему, он не подведёт.

Было бы очень хорошо, если бы Вам, как Вы пишете, удалось по монастырским делам побывать в Москве. Лично я собираюсь поехать туда в апреле, после Пасхи. Был бы очень рад там с Вами встретиться, поговорить. Держите меня в курсе Ваших планов поездки, в соответствии с ними я могу определить и мои. Передайте моё Рождественское приветствие игумену о. архимандриту Гавриилу, о. архимандриту Авелю и всем, кто меня помнит. Благословение Божие да будет со всеми вами.

С любовью о Господе, в Вифлееме Рождающемся

+ Василий, архиепископ Брюссельский и Бельгийский