Его Высокопреосвященству

Высокопреосвященнейшему архиепископу

Брюссельскому и Бельгийскому ВАСИЛИЮ

Брюссель

18/31 января 1979 г.

Высокопреосвященнейший Владыко!

От души благодарю Вас за привет с праздниками Рождества Христова и Новолетием. Взаимно желаю Вам доброго здоровья и успехов во всех Ваших начинаниях и трудах на ниве Христовой.

Простите, что отвечаю с таким опозданием, я целых 3 месяца болею на левую ногу и лечился вне Афона. Теперь я немного поправился, и старцы меня и на этот год прислали в Кинот, но с конака пока что выхожу только к заседаниям, да и то с трудом на палке.

Игумена у нас теперь нет. Местоблюстителем избран архим. о. Иеремия. Авель за собой оставил самые печальные последствия. Никто б не смог посторонний так обидеть монастырь, как это удалось Авелю. Ему, по его строгим требованиям, были доверены и вручены ключи от всех касс, ризницы и т. д., когда никто не подозревал, что это человек чужой и даже враждебных отношений к монастырю. Мы это заметили, но, к сожалению, уже было поздно, но опять же, никто не мог поверить, что это КГБист. Уезжая отсюда, он все ключи не оставил ни местоблюстителю, ни казначеям и никому другому, а оставил своему кулинару и келейнику Филарету (человек это самого низкого поведения, гражд. власти через меня говорили Авелю его удалить с монастыря, но он и слушать не хотел), который после письма митроп. Ювеналия, что Авель не вернётся, передал ключи, но что там... лучше не писать.

Отец Мисаил получил 2 письма, которые он мне прочитал, от своих друзей, и там пишут: «Батюшка отец Мисаил, пожалуйста, если у Вас будет случай приехать сюда на родину, то, пожалуйста, не приезжайте, а то плохо будет. О. Авель здесь поднял против Вас все тёмные силы ада, сделал доносы и впутал туда и здешних, кто только чем-либо помогал Афону». Мисаил теперь плачет от скорби, но рад, что имеет греч. паспорт и на Афоне может жить спокойно.

Здесь у нас, Владыко святый, появился один для нас совершенно небывалый вопрос, и именно: Вы, проживавши здесь в монастыре, вероятно, хорошо знали пожилого старца о. Силуана, это был хороший, примерный и духовной жизни монах. О. Софроний как духовное чадо этого старца собрал его записки и воспоминания, обработал научно и написал целую книгу, которая теперь переведена на несколько иностр. языков, теперь она издана и на греческом, и вижу, что на греков в простонародии она производит хорошее впечатление. Теперь здесь идут слухи, что уже начались действия пред Русской Церковью о канонизации старца Силуана и причислении Его к лику святых. Мы здесь как монастырь непосредственно ничего не знаем, разве только то, что дней 10 тому назад я получил поздравительное с праздниками письмо от владыки архиепископа Харьковского Никодима, в котором приложен и новосочинённый (написан пока что на пишущей машинке) акафист старцу Силуану. Владыка Никодим в письме увещевает нас в молитвах обращаться к блаженному старцу Силуану о помощи свыше, но у меня, может быть, по моей простоте, есть помысел, не безвременно ли будет это. Я Вас очень прошу, Владыко святый, напишите Вы мне Ваши взгляды на этот вопрос — буду ожидать.

Прошу Ваших святительских молитв и благословения.

Ваш нижайший послушник

иерод. Давид

26января/8 февраля 1979 г.

Дорогой отец Давид!

Получил Ваше письмо от 18/31 января, прочитал его с большим интересом, но и со скорбью, и благодарю Вас за сообщаемые мне в нём сведения. Относительно о. архимандрита Авеля, то, конечно, Вы его должны были узнать лучше меня за время пребывания в нашем монастыре в качестве игумена, всё же выскажу о нём своё мнение на основании личных встреч как в монастыре, так и в России. Вполне согласен, что он мало подходил для афонского игумена, у него <не> было ни любви к Афону, ни желания там жить постоянно. Он поехал туда по принуждению митр. Никодима, а как только он умер, о. Авель и отказался туда вернуться. Жалеть об этом не приходится, можно скорее радоваться, хотя найти хорошего игумена для нашего монастыря крайне трудно. Во всяком случае, не ждите, что вам пришлют готового игумена из России, да и это было бы нежелательно, но избирайте сами игумена из ваших афонских монахов, которого вы уже знаете и для которого интересы монастыря будут на первом месте, и который не будет постоянно ездить в Россию. Мне представляется, что таким является о. архимандрит Иеремия. А чтобы закончить об о. Авеле, скажу ещё, что он неглупый человек, приятный в обращении, в общем — хороший приходский батюшка, мечтающий об архиерействе, чему препятствием является его слабое образование, чтобы не сказать малограмотность. Вы пишете, что он кагэбист. Я в этом сомневаюсь. Вернее, как это понимать? Что он агент КГБ, безбожник и предатель Церкви, засланный в неё, чтобы шпионить и вредить? Это представляется мне невероятным и неправдоподобным. Кагэбистов в Советском Союзе, конечно, много и везде, но я всё же верю покойному митрополиту Никодиму, который говорил мне о нём в Париже: «О. Авель с молодых лет отдал свою жизнь Церкви». Вернее всего, о. Авель, как и многие среди духовенства в России, служат двум господам: по возможности — Церкви, а когда трудно, то и ведомству Куроедова, сообразуются с даваемыми им указаниями и т. д., но прямым предательством не занимаются. И нам, живущим на свободе и в безопасности, осуждать их трудно. И вообще, в советских условиях люди болезненно подозрительны и в каждом человеке подозревают кагэбиста, даже если он им и не является.

У Вас, может быть, имеются и более точные данные для Ваших подозрений, но писать об этом в письме трудно, да и нежелательно распространять такие сведения, дабы не повредить Русской Церкви и затруднить приезд русских на Афон, а без этого наш монастырь не сможет существовать.

Удивили Вы меня сведениями о подготовляемой канонизации старца о. Силуана. Скажу прямо, по многим причинам я этому не сочувствую, считаю, по меньшей мере, несвоевременным. Начнём с того: кто будет его провозглашать святым? Русская Церковь? Но она не имеет на это никакого права, ибо Силуан был афонским монахом, а Святая Гора не находится в пределах Русской Церкви, а <в> Константинопольской Патриархии. А если бы Московская Патриархия всё-таки его канонизировала, то греки бы, в частности Афон, эту канонизацию не признали бы, и монастырь наш был бы поставлен в трудное положение. А что Константинопольская Патриархия причислит к лику святых о. Силуана, я просто этому не верю, ибо достаточно знаю греков. Вы правильно пишете, что книга о. Софрония вызвала сочувствие в греческом «простонародии». Это совершенно точно, но недостаточно, такие вопросы одним простонародием не решаются. А относительно самого о. Силуана, которого я хорошо знал, я с Вами тоже совершенно согласен: благочестивый монах примерной жизни, святой, быть может, но больше, как говорили о нём, «для себя». Даром духовного руководства он не обладал, да не претендовал на него. В этом смысле он отличался от оптинских старцев, да и многих афонских духовников. Так, например, о. Кирика я ставлю выше. Вообще, особых данных для причисления о. Силуана к лику святых (как прозорливости, дара исцелений по его молитвам и т. д.) я не вижу, кроме как книги о. Софрония, да и там ничего такого нет. А так как Вы спрашиваете моего совета, скажу Вам: нашему монастырю ни в коем случае не стоит вмешиваться в это дело. А Московская Патриархия если желает канонизировать новых святых, то пусть начнёт с оптинских старцев, или с Иоанна Кронштадтского, или с мучеников за веру, как митр. Вениамин Петроградский и бесчисленное множество других.

Я об этом говорил покойному митр. Никодиму в мае 1978 года в Москве: «Почему на торжествах 60-летия Патриархии никто не вспомнил о всех мучениках, пострадавших за последние 60 лет?» — «Не пришло ещё время», — ответил мне митр. Никодим. Тем более и относительно о. Силуана я скажу: «Не пришло ещё время!»

Желаю Вам скорее поправиться и ещё долгие годы служить нашей святой обители. Прошу Ваших святых молитв. Напишите, как молодые монахи, приехавшие в прошлом году.

С любовью о Христе

Архиепископ Василий