«Николай Коперник и Чарльз Дарвин увели человека в покинутость пространства и времени, в рабство у собственного «я». Коперник был католиком, он забыл о том, что для человека мир не гео— и не гелиоцентричен, он христоцентричен. И поскольку Бог стал человеком на земле, наш мир стал теохристо–геоцентричным. Не веря в эту истину, человек бросает себя в мертвенность холодного, бесконечного пространства… Три века спустя после Коперника явилась теория Дарвина. Это механистическая и материалистическая теория эволюции сделала историю безразлично–плоской, а время машинным».

Макс Тюркауф

«Икос»(oikos)по–гречески значит «дом». Не потому ли и расцвела экология именно в наше время, когда человечество почувствовало себя совершенно бездомным.

Потеря корней, разрушение традиции привело к тому, что современный западный человек чувствует себя эмигрантом в любой стране. (Единственное его отличие от подлинных эмигрантов, что он не страдает от своей оторванности). Туризм — цель и мечта живущего «отпуском» человека — подменил паломничества. Этнография приручила и обезопасила чужие культуры и обычаи. Скорость, возрастающая из года в год, «съела» пространство.

Современная цивилизация убивает не только время (у людей постоянно нет времени), но и пространство.

Улицы, автострады, леса и поля, — все превращается в сплошные проходы и переходы. Функционализм жизни привел к тому, что современный человек существует точечно: работа, супермаркет, почта, банк, дом. Все измеряется не километрами, а минутами, необходимыми для того, чтобы достичь (на машине) цель.

Пространство в европейской философской традиции уже давно стало чем–то мертвым и нетворческим. Оно было отдано на откуп примитивному рационализму и вульгарной научности. Пренебрежительные высказывания о пространстве бергсонианцев, философов жизни, экзистенциалистов завершают этот процесс.

Наука основана на пространственном мышлении — она оперирует тем, что подконтрольно, воспроизводимо, гомогенно. Наука и «воля к власти» — одно и то же, подконтрольным объектом легко овладеть. Вот резюме из многочисленных рассуждений на тему о пространстве.

Только в последние годы, не в последнюю очередь благодаря книгам Пригожина и Стенгер, пространство было «оживлено». Ученые показали, что наука занимается не только мертвечиной, что время существует и в природе (то есть, в пространстве), что пространственная природа способна к неожиданностям и творческим «скачкам».

Обеспредмечивание космоса рождает ностальгию по интимному и обжитому. По дому.

Как существует не только скучное и разрушительное время «прогресса», перехода «количества в качество», «спирали», но и кайрос, праздник, но и «лето Господне благоприятное», так существует и не только убогое пространство автострад, где люди видят друг друга со спины (в России этому соответствуют очереди), но и родное пространство Дома, Храма, Родины, пространство, освященное приходом Бога.

И последнее замечание: сейчас у нас в стране много говорят об общечеловеческих ценностях и о важности христианской этики. Разговор этот не имел бы никакого смысла (ибо таких ценностей нет, а в христианстве главное — послушание Богу, который всегда «по ту сторону добра и зла»), если бы слово «этика» не означало первоначально места «обычного пребывания». Отсюда произошла и этика как привычка, обычай, нрав. Этика может существовать реально только тогда, когда вписана в пространство нетварных энергий, в космическую литургию различия добра и зла.