А. Швейцер первый заговорил об этом. В 1915 году он плыл на маленьком пароходике вверх по устью африканской реки Огове. Швейцер записывает: «Вечером третьего дня, когда заходило солнце и мы были недалеко от деревни Игендия, мы подплывали к острову. На широкой полосе песка, слева от нас, четыре бегемота, окруженные детьми, двигались в том же направлении, что и мы. И мне, совершенно уставшему и ослабленному, вдруг пришло в голову: „Благоговение перед жизнью“. Насколько я помню, я никогда не слышал их раньше и не читал о них. Я понял, что в них заключается решение той проблемы, которая постоянно мучила меня. Мне пришло в голову, что этика, которая занимается только отношениями человека к человеку, не полна и не обладает достаточно сильным энергетическим зарядом» (А. Швейцер. «Благоговение перед жизнью».

В русском языке само слово «животное» указывает на «живот», то есть на жизнь.

Сегодня животными все более восхищаются, ими удивляются, перед ними преклоняются.

С животными мы подходим к новой «философии жизни».

В начале века была распространена тоже «философия жизни». Но, вдохновленная Ницше, она быстро скомпрометировала себя и стала идеологией «крови и почвы».

Сегодня «философия жизни» распространяется не только на человека, но и на «всякое дыхание». Животное сейчас становится последним неистребимым символом жизни. В «Колымских рассказах» Шаламова разъяренная толпа людей ловит и убивает белку. Это бесконечно–малое жизни в обратной перспективе адского бытия. Бесконечно–малое — это и есть самое великое, то, что может создать только Бог. Божий цыпленок у Солженицына, Божья травка у Розанова, Божьи звери и цветы — посланники святой, райской жизни.

1998