И так уж необходимо убивать животных для насыщения желудка? Большинство представителей радикальной этики защиты животных отвечают на этот вопрос отрицательно и говорят о моральном долге вегетарианства. Перед лицом этого долга ненужная жестокость приобретает особенно преступные и мерзкие черты.

Ж. — К. Вольф

Мне кажется, через свой фермерский опыт я глубже воспринял православие, чем, если бы пришел к вере от ума, через книги. К примеру, раньше я не понимал, как можно, превозмогая себя, ходить в храм. Зачем? Если ты устал или заболел, разве тебя за это осудят? А животные научили меня другому. С ними ведь так: устал или нет, болен или здоров — они тебя всегда ждут..

Протоиерей Климент Кадама журнал «Фома», январь, 2007

Будем восхвалять Бога устами, стихами, арфами и песнопением… Птицы поют, взлетают и садятся. И мы без пользы смотрим на них? И дикие звери своими голосами прославляют Творца. Ничто в природе не молчит, не немо, все кругом звенит, звучит и подает голос, как трепыхаются рыбы в воде, как они прыгают в воздух и возвращаются в воду, восхваляя Господа так, как они могут. И что же мы, любимые чада Отца, созданные такими тонкими, способными говорить из глубины души, а не только открывать рот, мы, что мы делаем для Бога?

Меланхтон Справочник для воспитания детей (1524)

Библейская Книга Иова — это не только рассказ о страданиях праведника, это книга о Божьей любви и о том, как нужно любить Бога.

Удастся ли Богу возвратить любовь Иова, и как?

Сатана (что значит — обвинитель) спорит с Богом о том, что Бог не создал ни одного живого существа на земле, которое бы Его любило. Бог окружен угодливыми рабами, у Него нет друзей, которые любятдаром.Эти корыстолюбивые лицемеры служат не Богу, а сатане. Если праведник Иов не служит Богу бескорыстно, он тоже служитель сатаны. Прямой ответ Бога или просто изгнание сатаны были бы проявлением Его слабости. Сатана должен быть побежден тем, кто слабее его. Значит, ответ — за Иовом. Иов подвергается бесконечным испытаниям, которые и выявляют силу его, не ждущей награждения любви.

Друзья Иова — Элифаз, Вилдад и Софар употребляют все свое благочестивое красноречие, чтобы привести Иова к раскаянию, утешить и «наставить на путь истинный». Они формально правы в своей аргументации, утверждая, что Иов, как и каждый человек, «не без греха» и поэтому страдает справедливо. Вот обличение Елиуйя: «Есть ли такой человек, как Иов, который пьет глумление, как воду… Потому что он сказал: нет пользы для человека в благоугождении Богу» (Иов, 34,7–9). Но Богу больше нравится искренний протест Иова, обнаженность его страдающей души, неподдельный крик живого существа, больше, чем «богословие» его «друзей». Мудрый и рассудительный мир слишком правильных этих людей уж очень похож на мир сатаны. Богу своему Иов служил бескорыстно, он был служителем «неключимым», ищущим лишь «Царствия Небесного». В 38–41 главах Книги Иова (по признанию экзегетов, самых сложных для трактовки) Бог, наконец, отвечает Иову. Он говорит о том, о чем не высказался ни один из многоречивых его друзей. Он говорит о необъяснимом чуде Творения. «Где был ты, когда Я полагал основания земли?» (38,4). «Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны?» (38,16). «Знаешь ли ты время, когда рождаются дикие козы на скалах и замечал ли ты роды ланей?» (39,1). «Ты ли дал красивые крылья павлину и перья и пух страусу?» (39,14). «Ты ли дал коню силу и облек шею его гривою? Можешь ли испугать его, как саранчу? Храпение ноздрей его — ужас; роет ногою землю и восхищается силою, идет навстречу оружию» (39,19–22). Можно было бы еще долго цитировать этот уникальный по восторгу, силе и поэтичности гимн животному царству. Ни в одной библейской книге мы не найдем такого ликующего собрания торжествующих тварей Божьих. И Иов замолкает. Он начинает понимать свое ничтожество.

«Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол; вот, его сила в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его; поворачивает хвостом своим, как кедром; жилы же на бедрах его переплетены; ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья; это — верх путей Божьих…» (40,10–14).

«Вот, он пьет из реки и не торопится; остается спокоен, хотя бы Иордан устремился ко рту его… Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его? Вденешь ли кольцо в ноздри его? Проколешь ли иглою?» (40,21–22). «Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляда его? Нет столь отважного, который бы осмелился потревожить его» (41,2–3). «От его чихания показывается свет; глаза у него как ресницы зари; из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры» (40,11–12).

«Он кипятит пучину, как котел, и море претворяет в кипящую мазь, оставляет за собой светящуюся стезю; бездна кажется сединою» (41,23–24).

Подробный рассказ Бога про бегемота, левиафана, единорога, про крылья ястреба и беременность ланей, эта «космическая литургия», заставляет Иова изменить свой взгляд на Бога и себя самого — т. е.

покаяться. Потрясенный Иов восклицает: «Кто сей, помрачающий Провидение, ничего не разумея? — Так, я говорил о том, чего не разумел» (42,4).

«Зоологический» подход Бога может вызвать недоумение. Но только у друзей Иова, не у него самого. Действительно, кому нужны бегемоты, дикие ослы и бизоны? Они так же бесполезны, как и Иов в своем служении и в своем бунте. Твари Божьи не служат утилитарным целям. Мир, изначально благословенный Творцом, ничему не служит. Творение Божье — это Его слава. Любовь Божья — свободная игра с левиафаном, поэтому ответ Бога лишен всякого морализаторства и даже «религиозности», в нем — мягкий юмор и победительная сила.

Послушание животных не ослаблено претензиями на «оправдание» своего существования. И послушание Иова в его последнем слове приближается к беспредельно таинственному, великому послушанию бегемота. Красота бегемота ужасна, потому что таинственна, как красота морских волн, послушных дыханию Творца.

Возможно, смысл испытания Иова в том, что он засомневался в абсолютности Божьей любви. «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя» (42,6).

Итак, бегемот произносит в этой книге, вдохновившей столь многих писателей, философов, гениев (вспомним о Достоевском), последнее, великое слово. Торжеством славящей Бога твари побежден сатана, посрамлены фарисействующие друзья Иова. «И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние…», «и умер Иов в старости, насыщенный днями» (42,17).