В пустыне Господь жил с ангелами и животными. Пустыня — это наш сегодняшний мир, где время остановилось, где пережиты все утопии и идеологии, где мы живем после смерти или после оргии.

Ангелы и животные неподвижны и закончены. Их проще всего описать архетипами.

Мы утверждаем: архетип животного является на сегодняшний день актуальнейшим способом перехода бессознательного в сознательное. В былые, менее «экологические», времена этот переход воплощался в маргинальных фигурах изгоя, преступника, проститутки, демона, дикаря. Или клошара, женщины, еврея, гомосексуалиста. Таковы традиционные «козлы отпущения». Сегодня уже никто не будет романтизировать эти группы и меньшинства. Они вполне выразили свои требования и добились своих прав. Женщины мощно заявили о себе. Дикарей теперь держат только затем, чтобы показывать пресыщенным туристам. Клошары умирают с голода и холода по собственному желанию, проституция стала обычным делом, а в некоторых странах даже престижным. Следовательно, маргинальные, амбивалентные, таинственные существа более не обитают в мире людей.

Амбивалентность необходима для перехода бессознательного в сознательное. Карл Юнг, описавший архетип Предвечного Младенца, подчеркивал, что этот Младенец и абсолютно мал, и абсолютно могущественен. Наилучшим подтверждением этому служит предание о святом Кристофоре, который переносил через реку младенца, и Младенец–Христос был тяжелее всего мира.

Амбивалентность подчеркивает и теория Рене Жирара, говорящая о том, что «козлы отпущения» сначала убивались, а затем обожествлялись. Начало и конец совпадает. Мы пришли к началу третьего тысячелетия. Богословы, философы, социологи, поэты, — все говорят о последних и даже постпоследних временах. А последнее время совпадает с началом.

Еще в начале ХХ века Мандельштам писал: «В жилах нашего столетия течет тяжелая кровь чрезвычайного отдаления монументальных культур, быть может, египетской и ассирийской» (О. Мандельштам. «Девятнадцатый век»). В работе «Слово и культура» Мандельштам, описывая голодные времена начала века, как бы пророчески приветствует то, к чему мы приходим сегодня. «Трава на петербургских улицах — первые побеги девственного леса, который покроет место современных городов. Эта яркая, нежная зелень, свежестью своей удивительная, принадлежит новой одухотворенной природе. Воистину Петербург — самый передовой город мира. Не метрополитеном, не небоскребом измеряется бег современности: скорее веселой травкой, которая пробивается из–под городских камней».

Немецкий философ Петер Слотердайк, вслед за Бодрияром, Вирильо и многими другими, утверждает: «Наша культура питает себя вневременными темами, мифами. Нашиstoriesфункционируют точь–в–точь, как мифы. Даже «Новости» заполнены вечно повторяющимися темами. Миф — это такое описание мира, в которое не входит ничего нового» («Самопопытка». Разговор Слотердайка с Карлосом Оливейра).

Древний Египет дает сегодня особенно много материала о достойном обращении с животными.

В Египте животные были посредниками между Богом и людьми. Вплоть до 2800 г. до Р. Х. фараоны носили имена животных. Животное нельзя было мучить. Если на животное охотились, то предварительно, через ритуал объявляли его врагом. Только так можно было его убить.

То же отношение находим у кроманьонца. В звере первобытный человек видел представителя божественной силы, которую нужно почитать. Перед охотой у животных просили прощения. С приручением животных — это произошло во время так называемой «неолитической революции» — человек приручил и себя. Контролю над дикими животными сопутствует отныне контроль над своими страстями и порывами. Человек начинает относиться к своему подсознательному с недоверием. Он называет его «звериным».

Но мы, стоящие в конце времен, возвращаем себе животное как друга и соседа. Наше время обнаружить преступную природу всяких дуализмов, неврозов и раздвоений.

Антропоморфизм окончательно потерпел поражение. И место «козла отпущения» занимает поруганная Земля и ее невинные твари. Особенно в наш двадцатый век животные разделяют все страдания человека и страдают бесконечно больше, чем защищенный человек. Так, адом для животных стали научные эксперименты. Животные становятся жертвой «передовой» науки, как когда–то в гитлеровских лабораториях такой жертвой были евреи и цыгане.

Животное изначально амбивалентно. Хайдеггер пишет: «Наверно, из всего сущего всего труднее нам мыслить о животных.

С одной стороны, животное некоторым образом — наш ближайший родственник, а с другой стороны — животное отделено целой пропастью от нашего экзистирующего существа. Почти непостижимое для мысли, обрывающееся в бездну лесное сродство с животным».

Современная культура переполнена спектаклями, фильмами, романами, в которых животные играют главную роль. Так, популярен спектакль о жене, превратившейся в лису, и о муже, последовавшем за этой лисой в ее лес. Огромной популярностью пользуется и фильм о поросенке, который управлял фермой. Первое место среди бестселлеров заняла книга Мари Дарьесег «Трюизмы», написанная от лица свиньи. Вспомнить можно, Слава Богу, о многом.

Попытаемся перечислить некоторые характеристики, которые позволяют животному стать архетипом в современной жизни и культуре.