Размышляя о себе и о своей жизни, Савва в уединении не мог не открыть: «Бог воистину его любит, Он прежде возлюбил нас» (1 Ин. 4, 19). Это осознание, основанное на личном опыте, вело к тому, что душа его возгоралась благодарностью и любовью к Богу. Всю свою любовь он посвятил единому Богу. Однако теперь сосредоточенность и гармонию нарушали воспоминания о Сербии. В тиши испосни– цы, словно неожиданно повеявший ветерок, откуда–то являлись к нему думы об отечестве, и слышался шепот: «Если ты Меня любишь, помоги Моему сербскому народу. Продолжи помогать ему ради любви ко Мне. Я с тобою».

Не первый раз отшельник имел видения и слышал голоса из мира иного. Савва, искушенный в различении духов, был уверен: сие глаголет Бог, а не лукавый. Быть может, святой тщетно повторял слова Моисеевы: «Для чего ты мучишь раба Твоего? и почему я не нашел милости пред очами Твоими, что Ты возложил на меня бремя всего народа сего? разве я носил во чреве весь народ сей, и разве я родил его, что говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка, в землю, которую Ты с клятвою обещал отцам его?» (Чис. 11, 11–12). Великие души, случалось, беседовали с Богом весьма дерзновенно. Так и Псалмопевец восклицает: «Востани, векую спиши, Господи? Воскресни и не отрини до конца» (Пс. 43, 24).

Вольно или невольно, Савва начал анализировать положение в Сербии. Делая это, он чрезвычайно ясно увидел все злые силы, стремившиеся помешать его благому влиянию. Первую угрозу представлял католицизм, вторую — богомильская ересь. Если их вовремя не остановить, то и одной из них будет довольно, чтобы разрушить православное устроение сербского народа.

Папская Церковь уклонилась от христианских догматов, четко сформулированных апостолами и семью Вселенскими соборами. Она включила в Символ веры ошибочное утверждение о Святом Духе, а строгость христианской этики разбавила шаткими моральными доктринами. Она установила безбрачие всех священнослужителей, вопреки тому факту, что апостол Петр и многие апостолы от семидесяти были женатыми людьми. Она вознесла папу как в церковной, так и в светской власти на степень абсолютного диктатора.

Такая полурелигиозная–полувоенная организация не гнушалась никакими средствами для захвата власти. Более тысячи лет желанной целью для пап было привести балканские народы в послушание Риму, крестом ли или мечом. И на протяжении всего этого периода православный сербский народ был первым оплотом борьбы с папской агрессией.

Во времена Саввы православные Балканы были в когтях латинства более, чем когда бы то ни было ранее. Четвертый крестовый поход был благословлен папою не для освобождения Иерусалима, а для порабощения христиан Константинополя. Один римский патриарх был поставлен в столице православного христианства, второй — в Болгарии при Калояне. Были основаны две латинские империи: в Фессалониках и в Элладе. По наущению Ватикана римокатолические короли на Севере часто нападали на Сербию с намерением поработить и окатоличить ее.

Что теперь сможет в одиночку сделать великий жупан? И как долго сербский народ будет в силах противостоять всем этим сверхмощным врагам, не имея сильной, организованной Православной Церкви? У всякой православной нации, кроме сербов, был свой предстоятель. Стефан как светский правитель был одинок, не получал поддержки сильного церковного авторитета. Он один, без сербского архиепископа, без независимой национальной Церкви и национального духовенства, не мог справиться с осуществлявшимся давлением.

Другую опасность — не внешнюю, а внутреннюю — представляла богомильская ересь. Она угрожала существованию не только Церкви, но и государства. Расслабленные в богословии, богомилы были весьма суровы в области морали. По их манихейской теории, Бог сотворил только духовный мир, диавол же — материю, материальные тела и материальный мир. Поэтому все материальные предметы, как сотворенные злым духом, представляют собою зло и, следовательно, от них нужно уклоняться. Богомилы полностью воздерживались от употребления мяса и вина и от брака, отрицали Ветхий Завет и читали только Новый и Псалтырь. Также они отрицали церковную иерархию, крещение, евхаристию и все прочие таинства; не почитали ни святых храмов, ни икон, ни креста, ни мощей; не признавали богослужения, чудес, церковных канонов и законов: все это связано с материей, а стало быть, произошло от диавола. Им, однако, удалось соблазнить народные массы аскетизмом, искони почитаемым на Востоке.

Колыбелью богомильства была Азия. Изгнанные оттуда, эти еретики появились во Фракии и Болгарии. В последней их предводителем был некий священник Богомил, по имени которого получило название все движение. Когда их стали преследовать и в Болгарии, они переместились в Центральную Сербию, а после того как их изгнал Неманя, поселились в Боснии. Там они глубоко пустили корни, реформировав свое учение и организацию: разрешили брак, употребление вина и мяса, начали строить монастыри и проповедовать патриотические идеи.

Одно время богомилы пользовались такой популярностью, что многие принцы Боснии и Герцеговины стали их последователями и покровителями, вместе с многочисленными дворянами и даже некоторыми латинскими епископами. По повелению папы крестоносцы устремились против этих еретиков, подвергая их страшным мучениям, сначала в Боснии, а позднее в Южной Франции (патарены, альбигойцы). Но, вопреки страшным гонениям, богомильство продержалось несколько веков.

Савва считал, что насилием богомильства не победить: следует действовать убеждениями. Можно предположить, что это был единственный пункт, в котором он не сошелся бы со своим отцом Неманей. Но кто может наставить богомилов и склонить их к возвращению в правую веру? Сербскую Церковь в ту пору возглавляли архиереи, присылаемые из Греции. Савва понял, что для борьбы и с римокатолическим наступлением, и с богомильской ересью его народу нужна хорошо организованная национальная независимая Церковь с архиепископом и образованным духовенством сербского происхождения.

Такие мысли занимали Савву в его испоснице. В той же мере, а может быть, и больше того, Савва был обеспокоен нестроениями в православном мире. Болгария непрестанно колебалась между римско–католической и православной Церквами. Болгарский царь уже признал власть папы и сам перешел в римокатоличество. В Константинопольской Церкви, вследствие латинской оккупации византийской столицы, было создано три административных центра, а законный патриарх был изгнан в Никею. Православные патриархаты в Азии и Африке находились под властью мусульманских султанов. Церкви в Румынии и на Руси были еще совсем молодыми, неокрепшими.

Видя, в какой ситуации находится Православная Церковь в целом, Савва со скорбью умолял Бога указать ему правый путь к объединению православного мира и к сотрудничеству духовных вождей разделенной Церкви.

Искавший путь и стал первопроходцем на пути сем.