Чем дальше на Восток, тем все больше распространен обычай ранних браков. Родители–сербы заботились о том, чтобы сыновья их женились, как только достигнут возраста, предписываемого Православной Церковью. Сентиментальное основание для этого — желание как можно скорее дождаться внучат; моральное — желание уберечь детей от развращенности; и, наконец, практическое — желание побыстрее получить помощь в сельскохозяйственных трудах и ремеслах, исконно двух главных занятиях сербов. Особая причина того, что Неманя и Анна хотели видеть Растко женатым уже в семнадцатилетнем возрасте, заключалась в их преклонных летах.

Спустя два года родители пригласили Растко в столицу — город Рас, располагавшийся в узкой, но плодородной долине, окруженной горными склонами. Кстати говоря, из–за названия этого города сербскую землю в то время часто называли Расией (теперь на его месте находится другой город — Нови–Пазар).

В отличие от царской роскоши позднейших времен, жизнь балканских монархов эпохи Немани была скромна. Так было даже при дворе весьма цивилизованной Византии. По историческим сведениям великий жупан Неманя был чрезвычайно богат: имел «семь башен серебра и дукатов», но при этом, будучи христианином и воином, вел чрезвычайно скромную жизнь.

Резиденция Немани представляла собою большое четырехугольное пространство, огражденное стеной с наблюдательными вышками на каждом углу. Посреди двора располагался двухэтажный дом великого жупана, с погребом, использовавшимся для хранения продовольствия. Первый этаж был каменный. Трапезную украшал резной деревянный потолок. Верхний этаж был деревянный, отштукатуренный изнутри. Свернутые соломенные тюфяки, подушки и шерстяные покрывала–ковры днем хранились в многочисленных стенных нишах. Спали на деревянном полу. Были и другие комнаты, побольше и поменьше, с крашеными шкафами для одежды и оружия. Стены покрывали висевшие на крюках щиты, сбруя и луки, латы, алебарды и прочее снаряжение. Имелся тут и маленький домовый храм, украшенный драгоценными иконами и подсвечниками. Пред иконою святого первомученика Стефана денно и нощно горела лампада: он был святым покровителем дома Немани. Кстати говоря, по имени своего покровителя (по–сербски — «славы») принцы и короли из династии Неманичей ставили с тех пор перед своим именем и имя Стефан: Стефан Неманя, Стефан Первовенчанный, Стефан Урош, Стефан Драгутин, Стефан Милутин, Стефан Душан.

Существовали и особые комнаты для близких родственников и друзей. Во дворе, возле главного здания, находились три одноэтажных дома: один для скупщины (государственного собрания), другой — для иностранных гостей и третий — для переводчиков, гонцов, и прислуги. Снаружи, возле стены, располагался еще один пространный пояс, защищенный второй стеной и укреплениями. Там были помещения для воинов, сокольников, щитоносцев, псарей, конюхов.

В сопровождении своих придворных Растко прибыл в отчий дом. Поцеловал руки родителям, а они тепло обняли и облобызали его. Мать плакала от радости, а отец с гордостью смотрел на своего любимца, бывшего уже ростом с него самого. Вот он снова стоит перед ними, самый дорогой для них, самый любимый и самый милый! Своим опытным и проницательным взглядом Неманя долго измерял Растко — высокого и стройного юношу с каштановыми волосами и голубыми глазами, любезного, живого, открытого. «Действительно, замечательный молодой человек и созрел для женитьбы», — размышлял отец.

И началось празднество, продолжавшееся дни и недели. Князья, воеводы, воины и массы простого люда заполнили город Рас и двор великого жупана, желая увидеть и поприветствовать Растко Неманича, самого популярного и любимого из всей знати.

По обычаю, мать первая заговорила с Растко о его женитьбе; затем близкие родственники и, наконец, отец. Принц, стараясь не обидеть старых родителей, слушал учтиво, искренне улыбался, но отвечал неопределенно. Между тем, Неманя и Анна наблюдали за его поведением и обнаружили, что он то и дело о чем–то глубоко задумывается и мысли его далеко. Заметили, что по вечерам Растко покидает пиры весьма рано. Ночью его заставали в домовом храме коленопреклоненно молящимся с глубокими воздыханиями.

Среди прочих посетителей находилась тогда в Расе и группа черноризцев — монахов со Святой Горы: сербы и один русский. Это было не первое их посещение Раса, и им была хорошо известна щедрость великого жупана. В очередной раз пришли они предложить свои молитвы и попросить пожертвований на святую обитель. Неманя любил их за благочестивую мудрость и за богослужение на славянском языке. Ему нужны были иноки для монастырей: вероятно, он предлагал и им найти молодых благочестивых кандидатов и взять их с собою, дабы, обучив, вернуть на родину.

Растко часами беседовал с монахами. Он любознательно расспрашивал и слушал. Главным среди них был самый старший монах, русский. Он говорил Растко о бренности земной жизни и о Святой Горе как о пороге Царствия Божия и лучшем убежище от суеты. Растко впитывал каждое слово.

Неманя и Анна, узнав об этих беседах от родственников, обеспокоились. Все–таки они жили надеждой. Они стали гораздо серьезнее говорить с Растко, подчеркивая важность семейной жизни как для его личного счастья, так и для блага державы. Ему назвали имена самых знатных и красивых девиц, из коих одни были дочерями сербских вельмож, а другие — иностранными принцессами. Всякий царский или королевский дом того времени был бы счастлив отдать дочь за Растко и породниться с великим жупаном, выделявшимся среди правителей в этой части мира своим богатством и могуществом. К счастью или к несчастью, все Неманичи, кроме самого Немани, начиная с его сыновей Вукана и Стефана и заканчивая последним в династии, царем Урошем, сыном Душана, были женаты на иностранках.

Растко был весьма растроган уговорами родителей и с величайшим почтением поцеловал им руки, воздерживаясь от какого бы то ни было ответа. Но чуткие сердца отца и матери догадывались об отказе. Тем не менее, надежда их ожила, когда принц попросил у отца позволения отлучиться на охоту Обрадовались старики–родители: им было приятно, что Растко отдалится от черноризцев и весело проведет время. Они радостно благословили его, не ведая, что с этого мгновения и для них, и для их сына начинается совершенно иная жизнь.