Как только Симеон отдохнул, он пожелал осмотреть всю Святую Гору. Но, по монастырскому правилу, ничего нельзя делать и никуда нельзя пойти без благословения настоятеля. Так славный старец, в свое время командовавший многотысячным войском, теперь должен был слушаться обычного монаха — игумена! Благословение было дано, и он отправился, вместе с Саввою и несколькими сопровождающими.

Савва хотел, как обычно, идти босиком. Видя это, отец сказал ему: «Пощади меня, чадо, ибо ты уязвляешь сердце мое теми острыми камнями, по которым ступаешь». Савва послушал его, обулся и сел на коня. За ними следовало несколько мулов, нагруженных подарками.

Симеон и Савва были гостеприимно и со всеми почестями приняты у прота в Карее, а также и во всех прочих монастырях и скитах. Они раздавали дары щедро и в таком количестве, что имена их как ктиторов были записаны вместе с именами королей и царей. Особенно щедр Симеон был к пустынникам.

На обратном пути старец чувствовал себя весьма усталым. Он с воздыханиями и слезами жаловался сыну на то, что из–за старости и изнурения не в состоянии стоять во время молитвы, преклонять колена и класть поклоны, а также поститься по уставу. Савва утешал его: «Не скорби, отец мой и господин! За то, что ты послушал меня и пришел сюда, я буду полагать за тебя поклоны, поститься за тебя, и молиться Господу о душе твоей». Такой великой и живой была их взаимная любовь.

И вновь пробудилось их неутолимое желание созидать. Наряду с тремя храмами, кои Савва выстроил ранее, они воздвигли еще три, а также построили новые корпуса для братии и богомольцев, обновили разоренный пиратами и разбойниками монастырь Просфору. Затем насадили новые виноградники и фруктовые сады. Потому и не удивительно, что их портреты как новых ктиторов Ватопедского монастыря, позднее были написаны у входа в Большой храм.

В то время Савва обнаружил древние развалины обители Хилендара, принадлежавшие Ватопеду, и предложил восстановить заброшенный монастырь. Для этого требовалось одобрение византийского императора, и Савва, по благословению настоятеля, отправился в Константинополь. Он сумел получить от царя заверенное печатью разрешение, позволявшее Ватопеду обновить Хилендар, который, разумеется, должен был принадлежать Ватопеду.

И тогда произошло неожиданное. Некий таинственный муж посетил Савву и сказал: «Ты любишь странников и сирых. Ты очень много сделал для чужих обителей Святой Горы, особенно для Ватопеда. Послушай моего совета — совета того, кто говорит тебе во имя Божие. Найди место, возведи монастырь для своего собственного народа и назови его сербским монастырем. Он будет для многих твоих соплеменников пристанищем спасения.» Услышав сие, Савва поспешил известить о неожиданном совете своего отца. Симеон сказал: «Это был ангел, посланный от Бога».

Свое желание, связанное с Хилендаром, они изложили игумену, тот отверг его без обсуждения. Тогда Савва и Симеон обратились к проту, и последний с радостью согласился.

Симеон хотел лично видеть место. Однако он был слишком немощен, чтобы ехать верхом, и его поместили на носилки, укрепленные между двумя конями.

Осмотрев местность, развалины, оливковые рощи и морскую пристань Хилендара, Симеон остался доволен. Он, покинувший свою страну и народ, дабы забыть их и быть забытым, то есть умереть для мира сего и жить для иного, ныне снова возрадовался. Ему стало ясно: Бог привел его и его сына на Афон не только ради их личного спасения, но и для того, чтобы чрез них помочь их родному народу — сербам.

Кто был незнакомец, подавший Савве мысль о сербском монастыре на Святой Горе? Может, некий сербский отшельник или пустынник, а может быть, и ангел с небес. Во всяком случае, он очевидно был вестником Божиим. «А волю Божию должно исполнить», — рассуждал Симеон.

Ватопедские монахи, однако, долго тому противились. Они предвидели большие убытки в случае ухода сербов. Но после настоятельных просьб Симеона и под нажимом прота они уступили. Игумен сказал своим: «Мы приняли от них многие богатые дары, не будем же теперь отталкивать их. Если мы отдадим им Хилендар, зависящий от Ватопеда, они навсегда останутся нашими друзьями».

Как только ватопедский игумен и прот подписали разрешение, Симеон и Савва наняли зодчих, строителей и художников.

Храм, гостиничные корпуса и братские келии выстроили за весьма краткое время — ибо серебро и золото обильно поступало от великого короля Стефана, очень обрадовавшегося устремлениям отца и брата. Когда все работы были завершены, Савва переселил отца в Хилендар.

Многие сербские монахи, рассеянные по кельям, пещерам и монастырям, собрались в сербской обители. Приняли иночество также дворяне и слуги, прибывшие с Симеоном. Число братии быстро возросло. Савва, посоветовавшись с отцом, поставил настоятелем достойного иеромонаха Мефодия. Так первый раз за долгую историю Святой Горы сербский народ приобрел свой велелепный монастырь среди других обителей православных народов.

Чтобы сделать Хилендар как можно более независимым, Савва начал покупать брошенные земли. От прота он получил многие опустевшие келии с оливковыми рощами, садами и виноградниками в окрестностях Хилендара. Затем выкупил несколько меньших монастырей, имевших крупные земельные участки в Милее и Карее.

Симеон был более чем доволен тем, чего за столь недолгое время достиг Савва. Старец радовался, что теперь может спокойно ожидать конца жизни в собственном сербском доме, хотя и на чужой земле. Он видел в Хилендаре будущую сербскую святыню и национальное сокровище. Но для того, чтобы Хилендар стал полностью независимым сербским монастырем, нужно было получить разрешение светских властей. И Симеон отправил Савву в Константинополь к своему другу, императору Алексию Ангелу.