Если вы, отправляясь в паломничество во Святую Землю, ожидаете увидеть прекрасные пейзажи, то, конечно, будете разочарованы. Гораздо больше красивых мест можно встретить в Америке, в Швейцарии или на Балканах. В Палестине нет ничего особенного и исключительного. И все–таки это самое замечательное место на Земле — из–за Того, о Ком сказано: «Красен добротою паче сынов человеческих» (Пс. 44, 3). Личность Господа Иисуса Христа сделала сии края необыкновенно прекрасными. Все прочее не имеет никакого значения.

Во времена святителя Саввы Святая Земля, по которой прошли пять армий крестоносцев, представляла собою картину разрухи и опустошения. Воистину, трудно сказать, кто нанес Палестине более тяжкие раны: последователи полумесяца или последователи креста. Савве, который не находил наслаждения и в красотах родной Сербии, ужасающая разруха Христовой отчизны не была скучна. Он искал только Спасителя, с намерением молиться Ему всюду, где что–либо напоминало о Нем. Истинная любовь выше красот природы.

В Вифлееме Савва входил в каменную пещеру, в коей Иисус родился от Пресвятой Девы Марии. В Назарете он посетил дом Иосифа, где архангел Гавриил благовестил Марии, что она избрана от Бога, дабы родить Царя царствующих. Он поднимался на Фавор, где Христос открыл Свое Божество чрез Свое преображение. Он был в Кане, где Господь на свадьбе претворил воду в вино, и так положил… начало чудесам (Ин. 2, 11).

Оттуда святой направил свой путь к Галилейскому озеру, на берегах коего Господь проповедовал Свое учение и творил дивные чудеса. Савва путешествовал по реке Иордану, в которой святой Иоанн Креститель крестил и Самого Иисуса Христа; перешел реку, дабы увидеть безжизненную пустыню, где целых тридцать лет прожил Иоанн и куда позднее, в XI веке, пришла молодая сербка, преподобная Параскева (Петка), за тот же срок превзошедшая пустынного льва. Посетив монастыри святого Иоанна и святого Герасима, Савва пошел через Иерихон на Гору Искушения, где Спасителя после крещения искушал диавол. Там, в греческом монастыре, святитель служил Божественную литургию в алтаре, находящемся на том самом камне, на котором, по преданию, Христос стоял, постясь сорок дней и сорок ночей.

Затем Савва побывал в пещерах возле Мертвого моря, желая увидеть христианских пустынников и побеседовать с ними. Он наделил их дарами, прося молитв о себе, о почившем короле Стефане — монахе Симоне и о всей своей пастве.

На обратном пути из Иерихона в Иерусалим святитель посетил великую Лавру святых Евфимия и Феоктиста, Хозевитский монастырь, монастырь святого Харитона; всюду он хотел научиться чему–нибудь полезному, а вместе с тем всегда был готов помочь милостыней. Побывал в Вифании, где Господь явил величайшее из своих чудес, воздвигнув из мертвых погребенного четверодневного Лазаря. Наконец, на некоторое время задержался в монастыре преподобного Саввы Освященного.

В обители преподобного Саввы Освященного сербский святитель был принят с великою честью, что и понятно, если принять во внимание помощь с возвращением храма в Акре, а также некое древнее пророчество, еще жившее в памяти насельников. Пророчество заключалось в следующем.

Когда основатель монастыря, почувствовал приближение своей кончины, он сказал братии, что в отдаленном будущем их обитель посетит тезоименитый ему великий архиепископ, Божий человек, из далекой западной страны. Этому архиепископу преподобный завещал свой жезл и две редкой красоты иконы Пресвятой Богородицы.

Ныне монахи узнали в личности сербского предстоятеля того человека, о котором прозорливо говорил преподобный Савва Освященный. И они передали святителю жезл и иконы.

Патриарх Афанасий получил из всех мест, где побывал Савва, самые прекрасные отзывы о сербском архипастыре, о его мудрости и делах милосердия. Поэтому по возвращении Саввы в Иерусалим патриарх обнял его со словами благодарности. Наконец святитель отбыл в Никею.

Царя Феодора Ласкариса и патриарха Мануила уже не было в живых. Новым императором был зять Феодора Иоанн Ватац, а патриархом — Герман. Оба помнили Савву по его первому посещению Никеи, бывшему при их предшественниках. Они приняли Савву как старого друга и долго слушали его рассказы о Святой Земле. В славных храмах Никеи Савва вновь служил литургии вместе с патриархом и греческим духовенством в присутствии великого множества народа.

Император и императрица испрашивали у святителя его благословения и богоприятных молитв. Царица рассказывала Савве, как почитал его ее покойный отец Феодор. Савва, со своей стороны, говорил о том, сколь необходимо единство всех православных народов, и призывал греков примириться с болгарами. Царь и патриарх жаловались на эпирского князя, стремившегося стать императором Византии, на архиепископа Охридского Хоматиана, стремившегося стать патриархом, и на болгарского царя, официально признавшего власть папы.

Наконец царственная чета дала Савве много золота и, чтобы оказать угоднику Божию как можно большую честь, отправили Савву на Святую Гору на одной из царских галер в сопровождении вооруженной охраны. Благополучно прибыв на Афон, Савва был, как всегда, радушно принят протом и прочими иноками. Полученное в Никее золото Савва от имени царя раздал бедным монастырям, прибавив к тому и от себя лично.

А затем святитель отправился в свою испосницу. Там, в уединении, он размышлял о пережитом и сердечно благодарил Господа за все Его милости.

В Хилендаре дела шли наилучшим образом. Савва похвалил игумена и братию и поделился с ними своим новым опытом, приобретенным на Востоке. Наконец, обняв и благословив их всех, Савва покинул Хилендар и Святую Гору, чтобы уже больше никогда в земной жизни их не увидеть. Иконы Пресвятой Богородицы, привезенные из Лавры преподобного Саввы Освященного, архипастырь оставил в Хилендаре как знамение того, что Пречистая будет Настоятельницей монастыря вместо него.

В Фессалониках он застал нового правителя — православного вместо латинянина. Это был Феодор Ангел, бывший эпирский князь, тесть короля Радослава. Феодор просил Савву повлиять на короля Радослава, дабы тот жил с ним в любви и мире. Со своей стороны угодник Божий посоветовал честолюбивому правителю воздержаться от нападений на болгарского и никейского царей. Это было мудрое и пророческое предупреждение, которое Феодор, к сожалению, не захотел услышать — на собственную погибель.

Через некоторое время святитель возвратился в Сербию. Король Радослав встретил дядю с великой радостью и сыновней любовью.