Природа, начиная сознавать себя в человеке, создала себе главу и повелителя.

Если рассматривать мир исключительно с теоретической стороны, как это делают люди, посвятившие себя только знанию, то явления, наблюдаемые ими, в известном порядке и пространстве происходящие, будут казаться им собственными их представлениями, и для таких людей останется под сомнением, существует ли какая–нибудь вещь или сила вне субъективного мышления, или же все явления совершаются только в самих мыслящих о таковых? Учёные, видимо, предпочитают мышление действию; однако, как бы они ни были защищены трудом неучёных от воздействия внешней природы, они все же не могут не чувствовать своей зависимости от неё, и вне себя, и в самих себе. Но к этой зависимости учёные или относятся пассивно, или же ищут выхода из неё не в области реального освобождения от стихийных сил природы, а в области только умозрительного отвлечения от действительности. К такому заключению по отношению к внешнему миру приходиттеоретический разум.

Если же будем рассматривать мир со стороны практической, не скрывая от себя и себе подобных существ своей и их зависимости, извне и изнутри ощущаемой, от силы внешней; если мы убедимся, что вопреки своей воле и в ущерб своей жизни мы замещаем своих предшественников (отцов) и в свою очередь вытесняемся нашим сынами; если, наконец, опознаём, какие распри, язвы и какая общая гибель отсюда происходят, — тогда уже никак не будем мы в состоянии признать всех этих явлений лишь за свои представления; тогда мы должны будем признать их происходящими не от нашего мышления, а от силы, вне нас находящейся и в нас действующей, нас поражающей, но и умерщвляющей нас. Мы принуждены будем сознать, что сила эта ещё не познана и не управляется нами, так как мы и практически–то смотрим на мир лишь со стороныполезностииценности(так называемые «wert–urtheile»)240, откуда и происходитутилизация, эксплуатацияиистощениеэтой силы, а нерегуляция, не управление ею. Не диво, что при таком отношении к силам и вещам мы до сих пор не только не могли познать, каковы они по существу, сами в себе, но даже и каковы они в своих внешних выявлениях. Не поставляя себе задачеюдело, мы не наблюдаем и не изучаем сил вещейвезде, всегдаичерез всехи ещё менее заботимся обуправленииими, по–видимому, даже и не предполагая, что именно это–то управление исделает нас волею сил, явлений и вещей, в результате чего и «вещь в себе» («о себе» Ding an sich) станет действительнонашеювещью, то есть делом и трудом приобретённою.

Вопрос о двух разумах, таким образом, разрешается не умозрительно–пассивно, а активно: соединением всеобще–обязательного образования (в смысле познавания) со всеобще же обязательною воинскою повинностью, долженствующею превратиться из борьбы с себе подобными в победоносное исследование неразумных сил природы в видах регуляции их нами.

Если это верно, то становится ясным смысл столь популярного в наши дни призыва «Назад к Канту!». «Назад» здесь означает возвращениек разъединению, к узкому практицизму от мнимой широты теоретического знания. «Вперёд» же «от Канта!» — будет призывомк объединениюдвух разумов через расширение предмета (объекта) практического разума до широты и глубины разума теоретического.

При этом Бог, признаваемый теоретическим разумом лишь как идеал, в активно–регулятивном строе знания будет опознан и признан как Существо, через человечество приводящее в исполнение завет, проект и план всеобщего и всемирного дела, обращающего и человеческий род, и природу в орудие воли и благости Божией, чем и уничтожится отчуждение от Бога, а с тем вместе и опала или проклятие.

Тогда ипсихологияизобщейпревратится вовсеобщую, коллективную, сделаетсяпсихократией, то есть объединением, внутренним и внешним, рода человеческого в труде познания и управления бездушною силою космоса. Психология, ставши неотделимою от космологии, сделает воскрешённые поколения разумом и душою всех миров вселенной.