Последний, третий отдел третьей части «Логики», состоящей из трёх ступеней:жизни, познаванияиабсолютной идеи, мог бы быть проектом того, чтó должно стать из того, чтó есть. Если к «жизни» прибавим её определение «смертная» («жизнь смертная»), топознаваниебудетвопросом о смерти и жизни, аабсолютная идеяобратится вовсеобщее дело. Первая часть будетдействительноюв том смысле, что онатакова, какова она есть, но ещё не рациональна. Познавание указывает наспособ переходаот того, чтó есть, в то, чтó должно быть; а абсолютная идея станет именно этимдолженствующим быть, всеобщим деломвозвращения жизни всему умирающему. При этом Идея, достигшая не внутренней лишь, но и внешней полноты жизни, не только не должна, но и не может уже в этой, своей осуществлённой, не мысленной, логической лишь, а действительной и целостной силе, быть подвергнута ни отрицанию извне, ни отрицанию извнутри, то есть самоотрицанию.

Таков проект, который мог бы быть выведен из последней части гегелевой «Логики», если бы автор её глубже задумался над вопросом не только о «жизни», но и о смерти и о вытекающих из него задачах для «познавания» и о соответствующем последним смысле и самой «абсолютной идеи». Но Гегель этого не сделал, и потому вместо перехода от того, что есть, к тому, что должно быть, от жизни смертной к реальной жизни бессмертной, у него получился переход лишь от несовершенной действительности к нереальному, лишь мысленному идеалу. Точно так же и в первой части «Логики» кбытию(а это тоже — жизнь и смерть в форме отвлечённой!) не присоединенопакибытия, то есть воскрешения в отвлечённом виде.

Эта неполнота (в самых существенных определениях и положениях) делает «Логику» Гегеля изображением жизни отживающей, созданным представителем сословия мыслящего (но не действующего). Жизнь (правильно и нравственно понятая) не может остановиться на этом мышлении, только на идее, хотя бы даже и «абсолютной»! Не всегда и познавание останется привилегией одного цеха «учёных»! «Логика» Гегеля, может быть, и верна, да и то лишь отчасти Прошедшему, но она не указ, не закон Будущему! Только к концу жизни Гегеля появились новые средства сообщения (и сношения людей друг с другом), которые обещают сделать возможным действие всех земных обитателей в совокупности на землю, как на небесное тело, в её цельности…

«Логика» немецкого профессора оканчивается Идеею абсолютною, а не Делом всеобщим, всеземным, первым шагом к делу всемирному. Как нет у Гегеля абсолютного Дела и пакибытия, перехода от смерти к жизни, так нет у него и объединения всемирного…