Хотя сам ричлианизм и считает себя антидогматичным, тем не менее уже одно присвоение ему названия «Школы ричлианского богословия в лютеранстве»488относит это учение не к делу, а к школьному знанию, к учению, т. е. к несовершеннолетию489. Ученье же для совершеннолетних должно бы стать проектом дела,дела общего, которое и есть исполнение проекта. Ричль не считает религию знанием и отвергает догматы вместо того, чтобы обратить их в заповеди. Этим самым он ограничивает нравственность такими делами, которые зла не искореняют, а лишь ослабляют его.

Ричль определяет «Царствие Божие»490как «коррелат любви, поскольку оно представляет из себя общество учеников Христовых, соединённых любовью в видах осуществления духовно–нравственных целей»491. Но уже одно это множественное число показывает, что Ричлю вовсе неизвестнаединая цель, способная соединить всех, если она включит в себявсе дела. Он вовсе не понимает, чтоискупление и есть это общее дело, дело всех живущих для возвращения жизни всем умершим, дело всех сынов для возвращения жизни всем отцам, дело всех разумных существ для обращения слепой силы природы в управляемую разумом492.

Понятие о Боге у Ричля сводится, правда, также к понятию любви; но любовь, с его точки зрения, есть «постоянная воля, которая при сознании реальной ценности равного мне объекта направляется на этот объект и воспринимает его самоцель, как собственную самоцель»493.

У Шопенгауэрамиррассматривается какволяи как представление; вернее однако видеть в миреневолю, и тогда представление будет проектом освобождения от неволи. По Ричлю же,Бог есть любовь как воля, а Откровение есть проявление божественной воли, выражающейся в устроении, в утверждении Царствия Божия на земле, причём человечество, как Царствие Божие, будет, по–видимому, проявлением воли как любви494495.

* * *

В 1874 г. Ричль издал большое сочинение, в качестве дополнения к главному сочинению «Об оправдании»: «Речи Шлейермахера и их воздействия на евангельскую церковь Германии»496497498.В Шлейермахере Ричль видит, смесь язычества и христианства. Определяя религию как порождение художественного настроения, Шлейермахер приближается к язычеству; вводя же в своё учение о религиипосредничествомежду Богом и человеком, Шлейермахер приближается к христианству499.

В 1875 г. вышло «Наставление в христианской религии»500. (В 1890 г. 4‑е издание.) Этот краткий катехизис или конспект большого сочинения Ричля «Об оправдании» состоит из небольшого введения (1–4 §§) и 4‑х частей: 1. О Царствии Божием (5–25); 2. Об искуплении (т. е. устроении Царствия Божия) (26–45); 3. Учение о христианской жизни (46–77); 4. Учение об общественном богопочитании (78–90). Поставить Царствие Божие в начале, искупление обратить в устроение Царствия Божия — значит стать на верный путь. Под общественным богопочитанием разумеется, конечно, общественное богослужение, т. е. храмовая жизнь, а под христианскою жизнью — внехрамовая жизнь. Но к чему приходит последняя?

Не только католицизм, но и протестантизм все более и более фатально вовлекается в социализм, вопреки протестантскому принципу свободного исследования. Усвояют социализм и ортодоксы, и ричлианцы: последние видят в нем осуществление Царствия Божия на земле. Таким образом и католицизм, и протестантизм вопрос о бедности и богатстве отождествляют с самою, можно сказать, сущностью религии. Противники же социализации религии хотят исключить из её области материальные бедствия и ограничить её лишь нравственными бедствиями; но этим они только ещё более ограничивают дело религии. Истинная религия и действительное освобождение от бедствий требуют замены вопроса о богатстве и бедности, или социализма, вопросом о смерти и жизни, требуют замены всеобщего обогащения всеобщим воскрешением. Это решение вопроса — коренное и единственно–реальное. Но как далеко от него ричлианство!.. Оно, как и толстовство, в своёмпоказномучении хочет устроить братство (Царствие Божие) одним лишь словом, проповедью, красноречием, не обращая внимания на причины небратства и не указывая активных средств для устранения их. Ричль определяет Царствие Божие как собрание верующих во Христа, поскольку они действуют согласно с началом любви. Царствие Божие, следовательно, есть идеалдостижимого на землесчастья, осуществляемый путём нравственной деятельности всех членов общества, одушевлённых началом всеобщей любви. Представляя собою необходимую тенденцию божественной любви, Царствие Божие в то же время осуществляется человеком. Это внутренно переживаемое человеком Царствие Божие в коллективном союзе всех верующих и образует церковь. Но церковь созидается здесь на началах, почерпаемых не «горе», а «долу», на ценностиявлений(хотя бы и нравственных), а несущностей, на ценности известных (моральных и общественных)проявленийбытия, а не на ценностисамойжизни,самогобытия.

Раскрыть этот подменабсолютнойценностиотносительноюу Ричля однако не легко, вследствие нравственной окраски его учения о ценностях, подкупающей симпатии читателя. В области суждений он признает, согласно с Лотце501, существеннейшими именно суждения ценности (Werturtheile), иначе сказать: признает знание действительным лишь постольку, поскольку оно служит выражениемпрактическойстороны человеческого духа. Ричль заменяет прихотливые порывы чувства строгими велениями воли — точнее — требованиями практического разума. Сообразно с этим и в религии, по Ричлю, существенное — её мораль. Если, говорит он, язычество стремилось поставить этику в зависимость от космологии, то отличительною чертою христианства является стремление подчинить космологию моральной концепции вселенной. Превосходно! — заметим на это мы, ибо, если слово «подчинить» понимать не метафорически, а реально, то здесь мы будем иметь теургию, «богодейство» через человеческий род или роды (ряды поколений). Знание таким образом получает для нас ценность в зависимости от его влияния на нашу жизнь. Вдумаемся, однако, глубже не в эту цель, а в эту расценку. Если Ричль признает самым существенным в религии мораль, и это — сообразно с требованиями практического разума, узко–практического, противоположного широкому теоретическому разуму, как понимал его Кант, то это значит, что всеобъемлющую проблемуо самом бытииилио вещах в себеРичль заменяет частною проблемоюо явлениях бытияи об ихотношениях к человеку, как нравственной, т. е. активной личности; абсолютное, следовательно, уступает место относительному. Но абсолютное вытекать из относительного не может, и низводить все миро– и жизневоззрение только к практическим (хотя бы и нравственным) отношениям людей друг к другу значит скользить лишь по поверхности вопроса о зле, игнорируя глубину его. Это значит говорить о следствиях, а не о причинах неустройства в мире и в самом человечестве, ибопричины лежат глубже: они — не в отношениях людей друг к другу, а в отношениях природы к людям и людей к природе; восходя же ещё выше, они — в несоответствии этих отношений с волею и Самого Бога. Следовательно,без поставления этики, нравоучения,в теснейшую связь с мироучением и мирознанием(с физикою, с космологией, с астрономией, словом — с наукою),а мироучения — с богоучением и богопознанием(с религиею)ценность самой этики соответственно понижается; разобщение одной от другой, а тем более противоположение их друг другу искажает этику, лишая её абсолютного начала, превращая её в поверхностные и условные правила личных междучеловеческих отношений, в основе коих будут положены только несущественные утилитарные мотивы. Ричлианство противополагает этику догматике, тогда как между ними и может, и должно существовать полное единство. Низводя всю сущность религии к этике, — тогда как должно всю этику возвести к широте и высоте догматики, полагая нравственное совершенство в объединении по подобию Триединого Бога в деле всеобщего возвращения жизни, как совершения искупления, — последователь Ричля Кафтан502обвиняет Восточную Церковь в создании догматики под влиянием языческой философии, а в протестантизме и рационализме видит разрушение догматики, т. е. очищение христианства. На самом же деле Восточная Церковь, греко–российская, в лице греков развила теорию догматики, а в лице России должна обратить эту теорию в равнозначащую вселенскую этику. Протестантизм же и рационализм или западная критика уничтожили догматику, низвели этику до пустоты личных отношений, так что протестантизм был бы, по выражению Германа503, могильщиком христианства, если бы оно только могло умереть504505.