(Философ милитаризма и враг мира)

«Вы утверждаете, говорит Заратуштра (Чёрному Царю), что благая цель освящает даже войну; я же говорю, что только благо войны освящает всякую цель».

«Война и мужество совершили больше великих дел, чем любовь к ближнему».

«Отвергая войну, мы отказываемся от великого в жизни»322.

Какую бы печаль почувствовал Ницше, прочитав манифест Белого Царя, призывающий ко всеобщему миру323, и какую бы радость ощутил он, прослушав воинственные речи Чёрного Царя? Деятельность Чёрного Пророка начинается тотчас после войны и победы Чёрного Царства над Не–Белым, как проявление подъёма, вызванного этою победою324. Опьянённая кровью Германия произвела в лице Ницше маленькую книжку «О происхождении трагедии», в которой объяснялось происхождение всего мира из духа опьянения. Сам автор, ещё признававший шопенгауэрово–буддийскую жалость, участвовал в войне в качестве санитара. Оканчивается же деятельность Пророка Мрака изображением героя новой «культуры трагического миросозерцания». Целью первого труда Ницше было не объяснение прошедшего, не познавание его; задачею этого труда было провозгласить новую культуру и вызвать её появление, то есть вызвать «культуру трагического миросозерцания». Будущий герой этого миросозерцания есть лишь предтеча Антихриста. Антихрист видит добро и счастье в силе и власти; в том же полагает их и Ницше; оттого для философа Чёрного Царства или для Чёрного Пророка Антихрист и есть идеал.

Невольно напрашивается вопрос: нет ли исторической связи между ходом развития мысли Чёрного Философа и современными ему мрачными событиями, когда вселенский собор объявил папу непогрешимым, а франко–прусская война лишила его светской власти325, когда Германия, также стремясь к сосредоточению власти, стала основательницею милитаризма, угнетающего и доселе весь мир? Едва ли даже можно сомневаться в том, что такая связь есть между этой мировой трагедией и произведением Ницше, объясняющим по названию лишь эстетический генезис трагедии, а на самом деле пытающимся объяснить трагедию всего мирового процесса, конечную его гибель. Если Чёрный Пророк был первым теоретическим истолкователем «культуры трагического миросозерцания», то Чёрный Царь является как бы уже исполнителем проекта своего предтечи: то, о чем Ницше только мечтал, Вильгельм уже осуществляет. В 1898 г. мы видим появление двух новых мировых империй: весною — восточно–океанской, американской империи, а осенью — немецко–тюркской империи, которая, с момента торжественного заключения дружбы между Вильгельмом и исламом326, простирается от Атлантики до Филиппин. Основание германской империи, затеянная ею так называемая «культурная борьба»327, наконец, возникновение новой германо–турецкой империи — все это прикрывалось и прикрывается личиною терпимости. Не иметь ни к чему почтения, не иметь ничего святого и высказывать почтение и к папе и к калифу, — вот терпимость, бездушие и ложь, вот существенные свойства этой лже–добродетели! Ведь и Наполеон объявил себя другом магометан! Но Вильгельм–хан запечатлел своё содружество с исламом на камне в городе Каина и Ваала (Баалбеке), а в Дамаске усматривал с горы Соаллеким пути, над которыми Соаллеким господствует; предусматривал и конечный результат дружбы с магометанством; изъясняясь в дружбе, поднимал уже пяту на главу новых друзей. Это значит, что терпимость есть не только бездушие и ложь, но и коварство. Своею терпимостью новый Антихрист пробуждает магометанский фанатизм на всем Востоке и готовит будущему веку новые нашествия, которые он сам предсказывал, и новые погромы.