Насколько можно разобраться в многосложных, болтливых афоризмах Ницше, наши добродетели приравниваются к глупостям со ссылкою на русскую пословицу: «прост до глупости». Конечно, такое отождествление и возможно, и не ново: отождествлялся же ум с хитростью, с кулачеством, с умением стать миллиардером!.. Благодаря такому искажению ума и сама добродетель стала жалкою и пустою. Странно только, что Ницше считаетсвоимоткрытием, будто всенравственныефилософии (т. е. нравственные по духу и направлению) былискучны. <Должно добавить, что> и ницшеанская философия (хотя далеко не нравственная) не составляет исключения; отрицание, её переполняющее, ничего кроме скуки возбудить не может: заменить барана тигром ещё не значит возвысить нравственность! То, что создаёт возможность наслаждения чем–либо, причиняющим боль и мучение, наслаждение трагическим, — это и есть не что иное, как жёсткость души или жестокость.

Признавши пустоту нынешнего добра, Ницше не показал нам величайшего блага, то есть объединения всех живущих для воскрешения всех умерших чрез обращение разрушающей силы в воссозидающую. Но не показал он и величайшего зла, ибо тогда он должен был бы довести разъединение до всеобщего избиения. Тогда в качестве наслаждения получилось бы уже нечто вроде нероновой травли христиан зверями. Но как ни жёсток сердцем этот «сверхчеловек», однако до открытой проповеди такого трагического наслаждения, упраздняющего уже всякую человечность, не осмелился возвыситься даже и он при всем своём презрении к слабости и к жалости!.. А между тем ободряющий к жестокости пример был у него перед глазами: ведь вся историякак факти есть именновзаимное истреблениеи не перестанет быть таковым, пока изфакта взаимоуничтоженияне превратитсяв проект всеобщего воскрешения. Необходимо вдуматься в самую основу жизни в её нынешнем, небратском состоянии, и тогда окажется, что такая жизнь в самой сущности своей есть присвоение себе чужого, завладение тем, что нам не принадлежит, вытеснение и забвение отцов сынами, подчинение и угнетение или безжалостное уничтожение слабейших сильнейшими, забывшими долг сыновний к прошлому и братский — к настоящему…