Учение о ценном состоит из трёх частей: 1) о ценном вообще; 2) о ценном в мире объективном (эстетика) и 3) о ценном в мире субъектов, о том, чем должно быть ценное (этика).

В Настоящем самым ценным была бы жизнь, если бы смерть не лишала её всякой цены. Поэтому жизнь трудом восстановленная, а следовательно,жизньужебессмертная и есть высшая ценность.

Не в одной политической экономии, но и в науке о всем мире и роде человеческом ценность есть произведение труда. Как скоро мы признаем, чтотолько действие, только творчество(и притом действительности, а не её подобий лишь),только труд(совокупный всех)создаёт ценность, тогда и «сословие познавания» (сословие учёных), если оно не станет деятельным, лишится всякой ценности, как и сам разум теоретический, если он весь не перейдёт в дело.

Если философию определить как науку о вопросах (проблемах), то все вопросы могут быть соединены в один вопрос: о смерти и жизни, что, отвлечённо, можно выразить вопросом о бытии и небытии.Полнымжерешением вопроса о жизни и смерти может быть только возвращение жизни —решение не теоретическое лишь, но и практическое. Вместе с тем возвращение иливоссозданиежизни совокупными силами всех способностей всех людей указывает наСоздателяжизни, разрушив которую, мы должны воссоздание её признать своею обязанностью, своим долгом.

Вопрос о смерти и жизни будет: 1) в знании — историей и астрономией, то есть наукою об умерших поколениях и об умерщвляющей силе, имеющей свою причину в разделении небесных миров; 2) в школе он явится географией и историей; 3) в философии критической — будет теориею познания (гносеологией) или вопросом о бытии и небытии; 4) в искусстве «птоломеевском» (в мире подобий) вопрос о жизни и смерти будет выражен архитектурою храма, изображающего как землю, отдающую под звуки отпеваний (пения и музыки) и отчитываний (поминовение) своих мертвецов, так и небо, населяемое воскресшими поколениями; 5) в искусстве «коперниканском» это подобие станет уже действительностью; 6) в мирном империализме вопрос о смерти и жизни будет делом Самодержца, от Бога отцов «в праотца место» поставленного, соединяющего всех сынов против смертоносной силы для обращения её в живоносную для воскрешения умерших; и 7) наконец, в религии тот же вопрос будет верою, то есть осуществлением сынами умерших отцов воли Бога отцов, Бога не мёртвых, а живых.

Вопрос о смерти и жизни, ставший в философии теоретической или критической вопросом о не–бытии и бытии, в философии чувства станет вопросом не о том, почему сущее существует, а о том, почему живущее умирает, а умирающее не оживает?

В философии воли тот же вопрос будет требованием решения того, что нужно делать: умерщвлять или оживлять, быть ли волею к воскрешению или волею к умерщвлению?

Гносеология или теория познания есть наука отрицательная, то есть критика; она отвергает объективное значение нашего знания и признает лишь субъективное его происхождение. Так объясняет гносеология сущность и начало знания, сводя его на личное, условное, изменчивое, неустойчивое. Очевидно, это наука переходная к науке о деле, к «слову о деле» (эргонологии), к теории дела; это переход от «потенции» к «фациенции». Результат гносеологии — агностицизм. Знание, с её точки зрения, ограничивается феноменализмом или релятивизмом; это знание мнимое, не реальное. Рационалистический реализм тогда только будет действительным знанием, когда метафизическое обладание природою вещей он обратит в действительное.

Но для этого необходима регуляция природы, иначе сказать — усовершенствование природы, ибо природу в том несовершенном виде, в каком она, по человеческому незнанию и безнравственности, и поныне пребывает, нельзя, в строгом смысле, даже признать произведением Бога, ибо в ней предначертания Творца частию ещё не выполнены, а частию даже искажены; и в этом своём состоянии природа, сила слепо рождающая и так же бессознательно умерщвляющая, не имеет ценности, хотя и может получить её при ином к ней отношении человека, при отношении согласном с волею Творца, зла и смерти не создавшего.

Если панлогизм, пантеизм и панэстетизм представляют собою только мысленное перенесение одного из наших свойств на внешний мир, то действительного существования этих свойств признать в последнем нельзя. Нужно действительное перенесение, то есть дело. Мы можем отвергнуть панфизизм и признать панпсихизм тогда лишь, когда, соединив все науки с одной стороны в астрономии, а с другой — в истории, обратим слепую силу путём регуляции небесных миров через воскрешённые поколения в управляемую разумом (панлогизм), чувством (панэстетизм) и волею (панволюнтаризм).