...предсказал, что Иисус умрет за народ, и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино.

(Ин И, 51-52)

Каким образом в реальных условиях современного мира будет зарождаться и развиваться Тело Христово, в котором Он — Глава, а мы — члены, Он — Лоза, а мы — ветви? Такова тема нашей второй части.

«В одиночку не спасаются», — говорил Шарль Пеги. Жорж Бернанос тоже сказал замечательные слова, являющиеся оправданием общинной жизни:

«Жизнь учит меня тому, что только того утешат, кто сам утешал; что все мы получим лишь то, что давали сами: между нами идет лишь обмен. Дает же только Бог, Он один дает» («Смиренные дети»).

Для католика «спасение только в Церкви, подле Петра», — говорил папа Иоанн XXIII. И это не прихоть и не положение так называемой устаревшей теологии. Кроме того, эта самая Церковь, Церковь Иоанна XXIII и наша с вами, есть «единая святая кафолическая и апостольская», она — органическое тело.

«Мы не кусочки, а члены», — говорит о. Любак. «Груда срезанных ветвей — не дерево; дерево — это ветви, организованные в дерево», — писал о. Ив Конгар[46].

Мы подошли к одному из основных понятий, которое станет как бы краеугольным камнем во всяком человеческом союзе, из кого бы ни состоял этот союз, каковы бы ни были его размеры. Подобно тому, как каждый человек должен выбирать один из двух путей, путь Добра или Зла, путь Света или Мрака, — пусть даже ему случается колебаться и ошибаться, — любое человеческое сообщество также должно выбирать один из двух путей: путь общего Блага или путь коллективного Интереса.

Коллективный интерес

Согласно словарю, слово «интерес» происходит от латинского глагола, значащего «иметь значение». Таким образом, «интерес» — это то, что имеет значение для кого-либо, идет ли речь о преимуществах в общем смысле («действовать в своих интересах»), или в более узком смысле — о деньгах («я имею прибыль в этом деле»). Но это может также означать и притягательность для нас кого-то или чего-то, например, науки, искусства и пр.

Сразу можно заметить, что слово «интерес» не имеет никакого отношения к моральным ценностям. Оно абсолютно нейтрально. Интерес — это то, что важно для меня лично, что меня устраивает, что дает мне преимущества. Оно принадлежит к тому порядку, в котором вещи или люди соотносятся со мной. Достаточно транспонировать понятие интереса на коллективный уровень, и мы получим «коллективный интерес», который, в зависимости от обстоятельств, может быть общественным или даже национальным. В этом случае речь идет о том, что важно не отдельному человеку, а группе людей. Но основное состояние остается незаменимым. Эгоизм одного человека может быть заменен эгоизмом двух людей, сотен, тысяч или миллионов.

Интерес в конечном счете может только противопоставлять людей друг другу и разделять их, независимо от того, идет ли речь о материальных благах или о таких понятиях, как престиж, власть, слава. То, что досталось одному, уже не достанется другому, а так как каждый стремится иметь как можно больше, то люди не могут быть в согласии. Потому-то и важно заменить понятие коллективного интереса другим, неизмеримо более глубоким понятием общего блага.

Общее благо

Общее благо — это совокупность материальных и духовных благ, которые обеспечивают возможность гармонического развития людям, составляющим общество как таковое. Или, пользуясь определением II Ватиканского Собора, «совокупность тех условий общественной жизни, которые позволяют и обществам, и отдельным их членам полнее и быстрее достигать своего совершенства»[47].

Так, например, общее благо миссионерской группы будет состоять в сумме материальных условий (жилье, пропитание, отопление) и условий духовных (мир, непринужденность, гармония), в которых каждый получает все, что способствует его развитию в направлении его истинного блага.

Мой личный интерес может совпадать с общим благом, но не всегда должен быть ему идентичен. Главное же, чтобы коллективный интерес никогда не подменял общее благо, поскольку слишком часто этот коллективный интерес бывает крайне воинствующим. Слишком часто коллективный интерес становится синонимом эгоизма, тогда как общее благо всегда означает только благо.

Если в какой-то момент мои интересы идут вразрез с интересами другого, то это означает, что мы действуем не только в порядке общего блага, а в порядке интереса личного или коллективного. Каждый в своей части ответствен за общее благо, ибо оно создается всеми вместе. Все в нем участвуют, и все от него получают.

Община и общество

Понятие общины неотделимо от понятия общего блага. Как необходимо различать общее благо и коллективный интерес, так нельзя смешивать общину и общество.

Общество состоит из людей, объединившихся в определенных целях, связанных уставом и юридическими условиями. Община — это то, что реально существует в жизни еще до того, как будут установлены разумные юридические рамки. Возьмем, к примеру, обрученных — это община, но когда они идут к нотариусу, чтобы заключить брачный контракт, — это уже общество.

Не следует пренебрежительно относиться к обществу, ведь именно на основе хорошо разработанных уставов и правил и может быть достигнуто эффективное управление, образована слаженно работающая группа. Но этого мало, требуется большее, и это большее есть община. В общине каждый мыслит от имени «нас». Во всяком другом обществе, которое есть только коллектив, люди думают о других «они». Это так даже на уровне семьи — пока все идет хорошо, каждый думает «мы», но стоит случиться семейной сцене, слово «мы» заменяется словами «он», «она», «они». И вот уже один из супругов говорит другому «твой сын», словно ребенок не является и «его сыном».

Для обозначения этих двух реалий в немецком языке существуют два разных слова. «Gesellschaft» означает безличный коллектив, тогда как «Gemeinschaft» означает общину, то есть «мы».

Община — это «мы». Общество — это безличное «они». Об этом никогда нельзя забывать в миссионерской группе.

Личность и индивидуум

Как мы уже сказали, общее благо есть условие гармонического развития личности. Вот еще одно важное понятие, противостоящее понятию индивидуума. Личность выражает все личные особенности человека, отличающие его от всех других людей и составляющие его неповторимость и незаменимость. Лучше других это выразил Эмманюэль Мунье, создав в 1932-1935 годах направление «персонализма»[48]. Мунье убеждал, что персоналистическая цивилизация отличается одновременно и от индивидуалистической, и от коллективистской, ибо вся структура ее и дух ориентированы на реализацию личности каждого человека. Это стремление к тому, чтобы люди без имени — просто индивидуумы — стали личностями, то есть людьми во весь рост.