Каким образом люди, не имеющие серьезных отношений между собой и потерявшие всякую связь с христианством, могут встретить Господа? Я предложу вам сначала один пример из жизни. Три протестантских пастора пережили в совершенно исключительных условиях подлинный опыт жизни в миссионерской группе, положившей начало возникновению более широкой общины.

Зачем прибегать к тому или иному факту из жизни? Потому что, как уже сказано, «один реальный жизненный опыт, хорошо проанализированный, вносит больше ясности, чем множество общих идей и лозунгов». Чтобы понять человека в его универсальности, полноте, нет лучшего способа, чем выявить ее в каждом конкретном человеке. Все зависит от умения видеть, проникать в глубину все больше и больше.

Кроме того, если мы будем исходить из жизненного опыта, это поможет нам обрести чувство истории. Для нашей Школы Веры чувство истории очень важно. Ведь мы начинаем с Авраама и доходим до папы Павла VI[49]

Так вот, история учит нас, что есть один закон, выражающийся мудрыми словами: «онтогенез повторяет филогенез». Это означает, что человеческий эмбрион в своем развитии (онтогенезе) поэтапно повторяет всю эволюцию человеческого рода (филогенез). Закон этот действует в отношении и эволюции групп людей, и эволюции апостольства. Таким образом, всякий опыт евангелизации будет родственным опыту, имевшему место ранее.

Далее нам понадобится много говорить о миссионерской группе и первичной общине. Поэтому сразу же уточним содержание этих представлений.

Миссионерская группа — это группа из 3-5 человек, мирян или монашествующих, исходное ядро, нужное для зарождения и формирования первичной общины и, таким образом, появления и возрастания Церкви в новой среде.

Первичная община — это объединение людей одного квартала: в ней мужчины и женщины объединяются в более или менее стабильную группу численностью примерно от 10 до 60 человек, где все хорошо знают друг друга. Такую общину также называют братской или местной.

Миссионерскую группу можно сравнить с той песчинкой, без которой не начнет расти жемчужина — первичная община. Действительно, невозможно разделить эти две вещи и говорить об одной, не касаясь другой.

Исход из Пустыни

«Исход из Пустыни» — так назвал свою книгу Брюс Кенрик, выпустив ее несколько лет назад (Bruce Kenrick, La Sortie du Desert, Seuil). Она подробно излагает опыт, который я хотел бы предложить вам в качестве примера. Тот факт, что речь пойдет о протестантах, не знакомых с жизнью католических общин, делает их поиск еще более интересным. Вот каковы эти три пастора, которые прошли совершенно различные пути, прежде чем встретились.

Бенедикт был пацифистом. Брошенный в тюрьму, он открыл для себя Христа и обратился в 1943 году. В 1947 году он поступил в семинарию.

Однажды его потрясла надпись на витраже семинарской часовни: «Идите по всему миру». В нем вспыхнул миссионерский огонь. Между тем, в нескольких сотнях метров от семинарии начинался «манхеттенский ад» — Восточный Гарлем. В эту пучину огромный Нью-Йорк выкидывал свою нищету, бедствия и отбросы. И Бенедикт сказал себе: «Зачем идти на край света? Я должен пойти в Гарлем...».

Билл Уэббер был морским офицером. Он провел всю войну в погоне за фашистскими подводными лодками. Став семинаристом, отправился с Бенедиктом в Гарлем. Друзья не замедлили убедиться в том, что именно тут кроется самый глубокий предел нищеты. В самом настоящем гетто, площадью чуть более квадратного километра, теснились более 200 тысяч, жителей. Но вместе с тем это была и пустыня, ибо в толпе одинокие люди соседствуют, не зная друг друга.

Арчи Харгрейв — негр. Он приехал в Гарлем в возрасте 30 лет. Ранее прошел через нищету и голод, но сумел закончить университет, стал журналистом, служил офицером во время войны. Позднее он тоже поступил в семинарию и стал пастором.

Эти три человека решили отправиться вместе в Восточный Гарлем. В августе 1948 года они прибыли туда и обосновались вместе с семьями. Они принялись за дело и очень скоро пришли к такому выводу: Церковь не входит в реальную жизнь людей. Правда, в Гарлеме уже поселились некоторые христианские общины и, прежде всего, секты пятидесятников, пасторы которых отличаются особым рвением. Вот их лейтмотив: «Ты грешен, но Иисус тебя спасет. Аллилуия!».

Однако такая проповедь не слишком привлекала людей. Отчего? По причине отмежевания пятидесятников от окружающей человеческой жизни. Казалось, что они живут в каком-то своем мире.

Что касается Католической Церкви, то она, действительно, хорошо организована. У нее есть благотворительные учреждения, школы, деньги. Но ее пышные приходские здания и храмы (св. Лючии, св. Цецилии, св. Агнии) тоже словно принадлежат к другому миру, богатому и сильному, слишком непохожему на Гарлем. А в добавление к этому, заключили трое друзей, католикам свойственна некоторая индифферентность к повседневным проблемам. И вообще, — заметили они, — что может сделать Месса против наркомании?

Наконец, там нашлись и протестантские церкви. Закрытые наглухо двери, медные таблички, начищенные до блеска, — недоступная Церковь. Главное же, все Церкви эти довольствуются обслуживанием своих прихожан, забывая, что признаком подлинного христианства является возвещение Евангелия бедным.

Все эти три формы христианства были в Гарлеме явно не на месте. «Трое наблюдателей, — пишет в указанной выше книге Брюс Кенрик, — увидели, что большинство жителей не думает ни о каком выборе. Они игнорируют Церковь. Они продолжают жить своей жизнью, разрозненные, полные смятения, не видя исхода из своих проблем и обстоятельств, не умея их превозмочь. Они отдались течению» (с. 35).

Возвещать Иисуса Христа

Основополагающим для наших миссионеров стало Воплощение. «Господь так любит каждого человека, что приходит к нему Сам, где бы он ни был», — таков принцип их действий. Церковь же распространяет Воплощение вширь, растит дело Христа в мире. Она будет Церковью лишь в том случае, если станет, как Христос, приходить к людям туда, где они находятся.

В первые недели апостольской работы в Гарлеме этих троих людей угнетало ощущение хаоса. Очень скоро они сообразили, что для достижения успеха им самим необходимо организоваться в апостольскую группу:

«Они поняли, что если Церковь хочет вернуть единство разобщенным людям, она должна иметь такое единство в своей собственной жизни. А это означает, что им следует начинать с самих себя. Прежде всего, нужно противостоять сильному побуждению жить разобщенно. Затем показать окружающим, как живет община, объединенная в Боге и дисциплинированная Евангелием» (с. 42).

Эти слова мы должны запомнить твердо: они должны стать для нас как бы «узлом» всех размышлений. На примерах Тезе и Дитриха Бонхёффера мы потом увидим, что и здесь у людей, первоначальные религиозные убеждения которых сами по себе не вели их к общинной жизни, тем не менее зародились ясные и прочные жизненные правила, приближающиеся к правилам, установленным для католических общин:

«Они начали с того, что организовались в группу взаимозависимости — пастырскую группу. Авторитет такой пастырской группы опирался на то, что члены ее принадлежали друг другу и были основательно связаны между собой. Члены группы совместно избрали четыре формы дисциплины, которые и обязывались соблюдать.

Прежде всего — молитвенная дисциплина. Каждый день они должны были отводить определенное время для молитвы и совместного чтения Библии. Каждую неделю группа должна была собираться завершать свою встречу религиозной службой и причащением. Каждые шесть месяцев надлежало проводить три дня вне Гарлема, и дни эти были предназначены для покоя, обмена мнениями и духовного обновления. Дисциплина предусматривала также наличие в доме культового центра, а в нем должны быть Распятие, открытая Библия, две свечи, может быть, картина.

Далее — дисциплина финансовая, согласно которой члены группы обеспечивались деньгами вне зависимости от их квалификации, а по нужде, то есть по количеству членов семьи. Кроме того, имелся общий фонд: все деньги, получаемые за лекции, статьи, книги, шли в этот фонд, который служил специальным нуждам квартала.

Третья форма дисциплины касалась призвания. Был заключен договор об исполнении их общего призвания — проповедовать Евангелие в самых бедных кварталах столицы. Он включал обязательство ежемесячно информировать о ходе работы, о планах на будущее и проблемах остальных членов группы, которые должны были давать свою оценку общей работы. Было также взаимное обязательство ничего не менять в своей работе без обсуждения с другими членами группы. В случае переезда в другой район следовало непременно дождаться себе замены.

И в заключение, существовала еще и политическая дисциплина, в соответствии с которой все члены группы должны были придерживаться определенной позиции по отношению к политическим и правовым проблемам Восточного Гарлема. Это означало либо действовать в интересах этой позиции, либо хранить молчание, если совесть не позволяла действовать.

Соблюдение названных форм дисциплины должно было связать жизнь этих троих людей и их жен наподобие пакта, способного давать им силы и поддерживать их во всей трудностях жизни в Восточном Гарлеме.

Разумеется, они не имели права проходить мимо гарлемской нищеты, не пытаясь ее облегчить. Пренебрегать социальной проблемой означало бы считать себя более «духовными», чем сам Иисус Христос. Ибо, как утверждает Арчи Харгрейв, «свидетельство Христа, что Он — Божественный Мессия, состояло не только в проповеди Евангелия бедным, но, прежде всего, в исцелении слепых, хромых и прокаженных». Вопиющая нужда Восточного Гарлема в лечении социальных язв привела к тому, что его жители отбрасывали Церковь как нечто ненужное, ибо ее исключительная занятость «вещами духовными», как им казалось, узаконивала несправедливость того мира, в котором им приходилось жить. Самое главное в Евангелии, однако, — не то, что Слово стало Духом, но то, что Слово стало Плотью. Это означало, что Благая Весть должна была быть проповедана по-человечески, в формах социальной активности, в выражениях плоти и крови. Одних только слов было недостаточно» (с. 54).

Но нельзя было доводить дело также и до того, чтобы социальная активность позволила миссионерам забыть, что не в этом их главная задача:

«Члены группы ясно видели, что социальная активность — не более как скорая помощь, не затрагивающая самих корней жизни. Ведь Евангелие требовало не только залечивания общественных ран, оно должно было обуздать волю людей, которые нанесли эти раны и могли наносить их и впредь. Евангелие должно было проникнуть до самого сердца людей и обновить жизнь у ее истоков, там, где начинается общество. А это означало, что нужно было проводить евангелизацию, что требовало безотлагательной необходимости проповедовать, ибо, как говорил Уэббер: «...мы начинали понимать, что, если мы проповедуем Евангелие в Восточном Гарлеме, наша первейшая задача — двигаться не в горизонтальном направлении, но по вертикали. Горизонтальный план — это отношения между людьми. Вертикальный план — это отношения между Богом и людьми. Нужно одновременно оставаться в обоих планах, так как в конечном счете невозможно удалить раковую опухоль, оставаясь на горизонтали, без дара благодати Божией, идущей по вертикали» (с. 55).

Короче говоря, нужно, засучив рукава, оздоравливать общество, ни под каким видом не забывая, что самым мощным фактором в этом оздоровлении является верующий человек, несущий Благую Весть.

Но как добиться установления контактов между жителями Гарлема и Иисусом Христом? Для наших миссионеров хороши все средства. Они не боятся броских предприятий. Так, для ликвидации скоплений отбросов они организуют коллективную уборку улиц, устраивают праздничную процессию со свечами, как это было, например, на Рождество 1950 года. Они прибегают даже к танцам, музыке, но очень скоро убеждаются в опасности театра. Главное же — их деятельность выражается в бесчисленных посещениях церквей, посещениях, совершаемых с терпением и дружбой, которая завязывается в повседневном соприкосновении. Нередко такие посещения заканчиваются приходом благодатного дня, совместным чтением Слова Божия, трапезой, а иногда и принятием Святого Причастия. И они так преуспели, что однажды один человек им сказал: «С тех пор, как я узнал вас, мне кажется, что я начинаю узнавать Бога».

Рождение Церкви

Заинтересованность мирян возрастала, и они проявляли все большую инициативу. Начался переход от миссионерской группы к Церкви. Когда у пасторов спрашивали, что они сделали, они отвечали: «Ничего! Зато Церковь сделала очень много». Вот так Тело Христово стало для мирян ощутимой реальностью.

«Церковь — это общность людей; они объединили различные таланты, дарованные им Господом, для того чтобы в общинной жизни выразить, сколь по-разному осуществляется Любовь Божия, и вместе трудиться в мире как Тело Христово, как Его представители» (с. 86).

Те, кто хотел во всем стать членом Церкви, давали шесть обещаний:

• принимать Христа как Господа и Спасителя;

• регулярно советоваться с пастором;

• быть активным членом общины, не являющейся официальной церковной организацией;

• ежемесячно сотрудничать с Церковью в общинных делах;

• ежедневно молиться и читать Библию;

• проникшись любовью к Богу и ближнему, идти вперед (с. 89).

Четыре человека из мирян составили «комитет жизни», который решал вопросы приема новых членов. Теперь речь шла не о том, чтобы «прийти в Церковь», но о том, чтобы «стать Церковью», то есть претвориться в Тело Христово, в котором Он — Глава, а мы — члены.

Однако все это стало возможным лишь в результате возникновения пастырской группы, того исходного ядра, которое обеспечило сохранение общины и постоянную близость к Евангелию.

«Община не разваливалась, и это вселяло в прихожан чувство защищенности, которого раньше у них не было. Они видели, как проповеданное Евангелие постоянно преломлялось в служении, совершавшемся на их глазах, и это вызывало у каждого человека глубокое доверие. Люди узнали, что Церковь, занятая их жизнью во всех ее проявлениях, по-настоящему обитает среди них. По застенчивому свидетельству 12-летнего мальчика, было так, «словно у тебя появился друг и ты знаешь, что он тебя не оставит»».

Семь лет спустя эта Церковь была живой и действенной. С отчетливой ясностью ее члены отмечали ряд слабых мест, подлежащих исправлению. Так, например, отмечалась замкнутость некоторых групп; указывалось, что пасторы не были в достаточной мере слиты с мирянами и с Богом; что касается новоприбывавших пасторов, то их находили недостаточно зрелыми. Поэтому миряне сделали соответствующее заключение:

«Пастырские группы, которые должны становиться церковной пуповиной новых христианских общин, в действительности могут погубить новорожденных, то есть задушить инициативу мирян, если они предоставят профессиональной деятельности первенство над пастырством» (с. 139).

Подчеркивалось и другое слабое место: теологические разногласия между восемью имевшимися протестантскими группами. Чтобы продолжать общее дело, невольно шли на то, чтобы хоронить теоретические разногласия. Отсюда — необходимость постоянного вдумчивого возврата к Слову Божию...

Но, как бы там ни было, именно миссионерская группа, опирающаяся на Слово Божие, как мы видели, была закваской Гарлемской общины.