Шарль де Фуко

В течение 11 лет, проведенных в Таманрассете, он постоянно изыскивал пути контактов. Его любовь к племени туарегов становилась все более глубокой и братской. В отношении жилья, пищи, языка, обычаев он решил стать «местным человеком» и для этого на шесть месяцев лишал себя Мессы. Следуя одному из своих первых правил 1894 года, он жил только плодами рук своих, не принимая даров или милостыни.

Его идея создания «Апостольского Союза»(Union Apostolique)внесла нечто новое в миссионерскую деятельность. Для молитвы, действий и страданий ради спасения мира он попытался объединить людей-немиссионеров. Ему удалось сформировать Братство, члены которого почти полностью заняты апостольской деятельностью.

Кроме того, о. Фуко считал необходимым участие наряду со священниками мирян, свидетельствующих жизнь по образу Христа, живущих в одиночку или небольшими группами в оазисах Сахары. Работая мелкими торговцами, коммерсантами, чиновниками, они могут свидетельствовать о Евангелии, являть пример христианской жизни, быть апостолам и доброты, «быть знаком для всех, чтобы всех привести ко Христу». Мы имеем здесь подлинный прообраз движения «Католическое действие», возникшего в 1907 году.

Все последующие проекты были лишь переводом во множественное число того, что о. Фуко делал в одиночку: это истинно созерцательная жизнь в ее единстве с человеком и средой, когда в безмерной открытости гостеприимства другие люди начинают чувствовать присутствие Божие.

О. Перигер (1883-1957)

Этот великий миссионер, выросший в бедности, сохранил на всю жизнь подлинную страсть к справедливости и уважение к человеку.

Став священником в Аммане, в Тунисе, он открыл для себя Шарля де Фуко. В 1926 году он основывает Братство в Гардайя. В 1927 году прибывает в Марокко и на следующий год поселяется в Эль-Кебаб — берберской деревне, где лечит людей и посвящает себя их страданиям, скромно осуществляя христианское служение среди мусульман.

В письмах о. Перигера к Л. Ф. Арди, его другу по Марокко, постоянно повторяется один лейтмотив: Христос. Христос — ребенок с берберским лицом, одетый и накормленный отшельником; безмолвный Христос в Назарете, готовящийся возвестить Евангелие; Христос страдающий и покинутый в Гефсимании; Христос, озаренный солнцем Пасхального утра.

«Тот, кто однажды встретил Христа на своем жизненном пути, будет болен Им всю жизнь».

Став счастливой жертвой этой болезни, путями Сахары и горными тропами Альберт Перигер повторяет длинные марши апостола Павла. Через многие страницы книг этого проводника, уважающего свободу тех, кто спрашивает его совета, здравого критика ошибок колонизаторов, этого обветренного горожанина с лицом, которое опалило солнце и избороздили шрамы и морщины, этого горячего защитника обиженных, просвечивает немеркнущее пламя, овладевшее всем его существом.

Находясь в гуще ислама, о. Перигер пережил жестокие трудности тех, кто осужден представлять молчащую Церковь:

«Вы догадываетесь, как трудно быть священнику осужденным никогда не говорить о Христе открыто, если все, что Вы делаете, Вы делаете исключительно для Него. Ежесекундно нужно удерживать Его имя, всегда готовое вырваться из уст и из сердца: вот наше суровое призвание, и мы находим его прекрасным. Но молите Бога, чтобы это послужило на пользу, чтобы через это умалчивание люди могли прийти к Нему».

Он мечтал положить началовсеобщему религиозному движению,движению всей Церкви к людям. В плане миссии не существует различий среди тех, кто принял Крещение, будь они миряне, священники, монахи, мужчины или женщины. О. Перигер мечтал о новом мистическом обретении «Христа целостного», «Христа подлинного» и одновременно — об универсализации миссионерства. Весь урок его жизни в том, чтобы показать, что каждый верующий должен и может сказать о Христе: «Он меня любит, Он отдал за меня Свою жизнь».

Альберт Перигер умер в Касабланке в 1957 году.[87]

О. Леббе

О. Винцент Аеббе, бельгиец по происхождению и миссионер в Китае, глубоко осознал, до какой степени важна близость к людям, участие в их жизни. Несмотря на неодобрение многих людей, он тем не менее содействовал рукоположению первых семи китайских епископов.

По его прибытии в Тянцзань в 1900 году случился знаменательный инцидент. Пассажиры высадились на берег. Кюре собора Нотр-Дам де Виктуар, встречавший Винцента на пристани, увидел, как тот легко шел по трапу с небольшим чемоданом в руке.

- Что это вы делаете? — довольно сурово спросил кюре.

- Я? Но... — замялся Винцент.

- Отдайте ваш чемодан китайцу. Миссионер не должен носить чемоданы...

О. Винцент подчинился. Он понял, что принадлежит к сословию господ.

В отношениях между христианской религией и европейской политикой царила невообразимая путаница: «Миссионеры опираются на силу Европы и взращивают ненависть, которую та порождает». Антиклерикальная в те времена Франция поддерживала миссионеров как инструмент европейской пропаганды, но возмущалась, если в евангелизации принимали участие миссионеры других стран.

«Психологическая позиция миссионеров по отношению к китайцам довольно сложна. В силу европейской гордости в китайцах видят только одно отвратительное и смешное. Смешно все, что относится к их цивилизации, а китайских язычников наделяют всеми пороками. Впрочем, подобная позиция свойственна не только миссионерам в Китае; ее можно встретить на всех континентах... Если верить тому, что они пишут, каждый обратившийся китаец приходит к Богу прямо из лап дьявола...».

О. Леббе стремится стать китайцем среди китайцев: он изучает китайский язык, одевается как китаец, живет по-китайски. Это приводит к скандалу, насилию над его привычками.

В разгар трудностей, переживаемых о. Леббе, Апостольское посланиеMaximum illudот 30 ноября 1919 года, посвященное распространению веры в современном мире, явилось словно взрывом бомбы. Говоря о туземных священниках, папа Бенедикт XV отмечал:

«Туземные священники не должны быть просто помощниками иностранных миссионеров в их служении... Они должны быть готовы взять в свои руки руководство паствой...».

В 1920 году о. Леббе понял, что епископ Гебриан вовсе не спешит с подготовкой китайских епископов. Он отправляется в Рим, и кардинал Мерсье препровождает его в Секретариат. Во всех инстанциях о. Леббе поднимает вопрос о китайских епископах. «Разумеется, это необходимо, — говорит кардинал, ответственный за распространение веры. — Если бы в наших странах действовали, как в Китае, мы бы до сих пор были язычниками...». Но ввиду оппозиции со стороны официальных миссионеров необходимо, чтобы первые епископы были людьми выдающимися, чтобы сами их личности явили блистательную поддержку выдвинутому папой тезису, и тогда оппозиция вынуждена будет умолкнуть... Уверены ли вы, что таковые имеются?..»

И тогда о. Леббе называет имена китайских священников. В частной аудиенции папы Бенедикта XV разговор коснулся ПосланияMaximum illud:

- Вам не показалось, что местами это слишком жестко?

- Нет, святой отец, все это истинно и справедливо...

Папа Бенедикт XV умер в 1922 году, и на смену ему пришел папа Пий XI. В 1926 году были поставлены шесть китайских епископов. Так по инициативе Церкви китайцы были облечены высоким достоинством наравне с европейцами. Лишь после пятилетней высылки и бесчисленных протестов о. Леббе вернулся в Китай вместе с китайскими епископами. О. Леббе показал нам два образца поведения, правильно отвечающего на противодействие: абсолютное послушание и настойчивость.

О. Леббе умер в 1940 году, и Китай почтил его как национального героя. Он до конца слился с народом, которому проповедовал Евангелие, вплоть до того, что просил китайского подданства. Коль скоро он хотел создать в Китае чуждую ему Церковь, он прежде пожелал сам стать китайцем[88].

ПозицияMaximum illud,настаивающая на особом значении культуры и нравов страны, в которой работают миссионеры, была рекомендована еще в 1659 году, папой Александром XII:

«Не прилагайте никаких усилий и не ищите доводов в пользу того, чтобы убеждать население изменить его обычаи и нравы, если только последние явно не противоречат религии и морали. Что может быть абсурднее, чем переносить в Китай Францию, Испанию, Италию или любую другую европейскую страну? Приобщайте их не к нашим странам, но к вере, к той вере, которая не отталкивает и не оскорбляет их нравы и обычаи ни в одной стране, если только они не отвратительны, но, напротив, желает их сохранения и защиты. Человеку по природе свойственно желание уважать, любить и высоко ценить любую страну, где он живет, равно как и ее традиции. Вот почему ничто не вызывает больше осуждения и ненависти, чем ломка обычаев нации, особенно тех, которые сложились так же давно, как память о предках. Что будет, если, отменив их обычаи, вы попытаетесь заменить их обычаями своей собственной страны? Потому никогда не сравнивайте уклада этих народов с укладом европейцев; напротив, поспешите к ним приспособиться. Восхищайтесь тем и хвалите то, что достойно хвалы»[89].

Аббат Моншанен

Это исключительно образованный человек с глубоким чувством милосердия. Он родился во Франции в 1895 году и стал священником в Лионе. После 16 лет служения он осуществляет свое стремление трудиться в Индии, а призыв к этому он почувствовал в глубине души еще в юности. Он вступает в Общество помощи миссиям, которое основали о. Леббе и аббат Боланд для поддержки местных епископов. Уехав в Индию, исполняет обычную работу священника среди бедных — викария и кюре в индийских деревнях. По истечении 10 лет он осуществляет свою мечту — соединяет подлинную жизнь католического монаха с жизнью подлинно индийской. Глубокое знание религиозных и культурных традиций Индии, общение с индусами высших духовных каст убедили его в том, что для принятия индусами христианской Вести необходима созерцательная жизнь, облеченная в индуистские формы.

21 марта 1950 года был открыт новый ашрам[90], в котором и обосновался Моншанен вместе с присоединившимся к нему бенедиктинцем о. Ле Со. «Нам следует в молчании и терпении неприметно свидетельствовать о том, масштабы, точные очертания и тайный смысл чего мы и сами не знаем, — и, может быть, не узнаем никогда». Особенность его дара была в умении «зарываться», «закапываться»... Заболев раком, он вернулся во Францию и умер в октябре 1957 года.

Вот как пишет о нем о. Любак, который был ему близким другом и опорой:

«Святой Дух оформил как созерцательное призвание аббата Моншанена, так и его призвание в Индии, — причем оба они были слиты в одно, — а их глубинным мотивом стало стремление «зарыться». Он захотел стать тем зерном, которое должно быть зарыто в землю, и ему были хорошо знакомы и смертная тоска одиночества, и асфиксия, когда нечем дышать. Дух давал ему силы принимать такой удел, желать его с верою и несокрушимой надеждой. Он все глубже переживал «великий праздник христианства», парадокс «погребенной Церкви», и подражал Спасителю, последние слова Которого были словами оставленности. В декабре 1946 года аббат говорил Матери Марии Воскресения, заимствуя выражение св. Иоанна Креста: «Давайте углубимся в дебри леса... Да, уметь жить и умереть без единой звезды, загорающейся в сердце, — вот наша миссия»».

Каноник Кардижн и движение Ж.О.К.

Жозеф Кардижн родился в Брюсселе в 1882 году. Родители его были бедны. Ранние годы его жизни, его мать, его отец, его священническое призвание — все это достойно лучших страниц «Золотой легенды». Его Преосвященство епископ Мерсье совершает ординацию его как священника в 1906 году. Ему предстоит преподавать литературу и математику; он использует каникулы преподавателя для путешествий и для того, что он назвал «социальным апостольством».

В 1912 году Кардижн назначен викарием в Лаекене; с 1915 года он возглавляет организацию социальной помощи в Брюсселе, и за письмо протеста немецкие военные власти на 6 месяцев заключают его в тюрьму.

В этот период Жозеф Кардижн«мечтает» —так называл он свое видение будущего:

«Порой я мечтаю об Ордене в миру: апостолы-рабочие, полностью посвятившие себя братьям по работе, любящие рабочих сильной любовью Спасителя...» (1919 год).

Эта мечта, объединяющая его самого с Евангелием и чудесным уловом, встреча с молодыми рабочими и работницами, с Фернаном Томе и Маргаритой Фиеве, разработка«Анкеты рабочей молодежи»,включающей 500 вопросов, — все это привело к тому, что получило название «чудо ЖОК» (J.O.C., или просто JOC)[91].

Начиная с 1925 года движение «жокистов» глубоко проникает в апостольскую деятельность Церкви. Именно благодаря ему стало понятно, до какой степени каждый человек, принявший Крещение, является миссионером. На краю света миссионеры, конечно, этим пользовались, но вместе с тем оказалось, что таким краем света может быть и... сосед из дома напротив.

В речи, которую Кардижн произнес перед участниками Недели международных исследований, было сказано все:

«Три основные истины определяют и проясняют проблемы рабочей молодежи во всем мире. Они вдохновляют, обосновывают и направляют движение «жокистов»:

В области веры.Каждый молодой рабочий в возрасте от 14 до 25 лет, как и вообще каждый человек, призван Богом к предназначению вечному и временному он предназначен быть соработником Творца и Искупителя в вечности и в земной жизни — в великом деле полного единения всего человечества во Христе и во Святой Троице... Это назначение каждого молодого рабочего без исключения; это цель его существования. Рабочие — не машины и не вьючные животные, а сыновья, соработники и сонаследники Божии.

В области реального опыта.Условия жизни подавляющего большинства молодых рабочих находятся в абсолютном противоречии с их вечным стремлением и временным предназначением. Если в существующих условиях они останутся предоставленными себе самим, то для них будет почти невозможно достигнуть их временного и вечного предназначения. Я повторяю: предназначение вечное не отделено, не находится в стороне от предназначения временного, земного, но воплощается, возрастает, развивается уже здесь, внизу, в предназначении временном.

В области методов.Чтобы привлечь эту массу молодых рабочих к осуществлению их подлинного предназначения, есть только одно средство — вести их в Католическую Церковь. Она организует молодых рабочих, чтобы они, сами действуя в своей среде ради блага каждого, научились помогать друг другу, совершать взаимное служение, чтобы исполнить свое предназначение».

Я знал Кардижна. И воспринял от него два принципа, которые он внушал своим бельгийским «жокистам». Первый из них: «Делай, и сделается само!». Второй связан с тем, что с самого начала «чудо Ж.О.К.» имело своим истоком глубокую мистику:

«Поскольку ты сын Божий, ты не можешь примириться с тем, что брат твой, такой же сын Божий, живет как скотина и терпит оскорбления. Ты должен уважать молодую работницу, потому что она тоже чадо Божие».

В 1926 году в энцикликеRerum Ecclesiaeпапа Пий XI продолжил и внедрил в жизнь положение, которое провозгласил еще папа Бенедикт XV: миссия (в самом широком смысле слова) относится к самой сущности Церкви:

«Ибо Церковь существует лишь для того, чтобы приобщить всех людей к благодати спасения через Искупление и распространить Царство Христово на весь мир».

Перечислив миссионерские обязательства всех христиан, он предписал руководителям миссий открывать повсеместно семинарии для подготовки священников и иерархов на местах:

«Священники местного происхождения должны стать со временем руководителями Церквей, основанных нашими усилиями и вашим потом, пастырями христианского народа будущего» (п 24).

По той же причине папа Пий XI рекомендует основывать в различных странах местные катехизаторские и созерцательные религиозные конгрегации.

В 1951 году в энцикликеEvangelii Praeconesпапа Пий XII напомнит путь, пройденный за 25 лет, истекших послеRerum Ecclesiae:с 400 миллионов человек — до 600 миллионов, с 15 миллионов католиков — до 28 миллионов; за 25 лет 88 миллионов вверены местному духовенству и епархии переданы местными епископам.

Папа снова повторяет основную мысль Церкви:

«Цель миссий, как известно, состоит в том, чтобы возжечь среди новых народов истину христианства и привлечь новых христиан. Но конечной целью, к которой всегда должны стремиться миссии и которую они всегда должны иметь в виду, является прочное и окончательное укоренение Церкви среди новых народов, с собственной иерархией, состоящей из местных жителей».

Именно в этой перспективе следует перечитыватьEcclesiae Sanctae(«Святая Церковь», Рим, 1966) — замечательный документ, в котором папа настаивал на участии мирян:

«Задачей епископальных конференций является изучение новых путей, посредством которых все верные, христиане, различные миссионерские институты должны проникать в окружающее их население и его группы...».

Текст говорит о «закваске в тесте» и настаивает на уважении местных нравов и обычаев. Таким образом, главной задачей является основание Церкви (а не только проповедь Евангелия), но непременно через возвещение Евангелия (а не с помощью случайных средств).

Нужно хорошо усвоить, что Царство Божие покоится на Слове: Слово Божие есть универсальный принцип всего Царства Христова. Недопустимо, чтобы материальные методы заглушили действие Слова (вспомните притчу о сеятеле).

В подлинной миссионерской работе всегда есть два аспекта, трудных, но необходимых: приведение неверующих и маловерующих к Свету Христову и созидание из новообращенных Церкви.

Две основные ошибки могут совершать евангелизаторы: они либо пренебрегают проповедью Евангелия в связи с повседневной заботой о своих подопечных, либо же довольствуются поверхностным и беспорядочным распространением Слова Божия, в результате которого христианизированный народ не превращается в единое Тело.

«Миссия — это проповедь Евангелия, приводящая к основанию Церкви»[92]. Это определение хорошо подчеркивает двойную направленность, о которой я говорю. Из этого следует, что миссия всегда находится в «промежуточном» состоянии и миссионер всегда испытывает напряжение. И действительно, миссионер всегда разрывается на части.

Так или иначе, Церковь ширится везде и усилием всех: ее рост никогда не будет какой-то специализированной функцией, растет целостное существо, которое само содействует своему росту. Конечно, миссионеры необходимы, но все христиане, уже через само Крещение, становятся миссионерами. Все Тело Христово возвещает Иисуса Христа, Господа нашего, ведущего нас к Отцу.

Из этого обзора с высоты спутника, запечатлевающего в одном фотографическом кадре целый континент, я хотел бы вывести одно жизненное заключение, а именно — непредсказуемость действий Бога. Мы часто повторяем, что у Бога«тысяча лет как один день»,что«Мои мысли — не ваши мысли, ни ваши пути — пути Мои»(Ис 55, 8), а также, что как «небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (там же), но в реальной жизни и наших собственных планах мы это не принимаем в расчет. Нам возразят, что трудно предвидеть непредсказуемое, особенно когда за ним стоит Сам Бог, несоизмеримый с нами. Все это так, но для христианина вера в Божественную непредсказуемость имеет название — это надежда.

Оттого, что во времена Французской революции некоторые мужчины и женщины верили вопреки всякой надежде, Господь смог воспользоваться ими для возрождения миссий в XIX веке. Отец де Клоривье, вынужденный скрываться от преследований во времена Террора, интернированный по приказу Фуше во времена Империи, положил начало новому типу религиозной жизни и основал под влиянием событий и обстоятельств две конгрегации абсолютно нового типа.

Можно было бы также назвать аббата Кондрена, основавшего в 1801 году, в разгар Террора, конгрегацию, которая впоследствии евангелизировала Австралию, Чили, Эквадор. А сколько новых конгрегаций родилось в Анжу, Вандее, Бретани из групп молодых девушек, которые прятали отказавшихся от присяги священников. Эти конгрегации возникли в деревнях и впоследствии отозвались на зов далеких миссий. И, наконец, мы уже видели этих предтеч, столь не похожих друг на друга, которые, подобно перелетным птицам, продвигались к непредвиденной и непланируемой цели.