Мы остановимся на два года в Школе Веры только для того, чтобы перевести дух. После этого — вновь возьмемся за борьбу, со свежими силами. Недопустимо, чтобы наши личные проблемы или проблемы нашей группы затемняли наш взор на человеческий мир. Когда мы глубоко погружаемся в тяготы нынешнего мира, вера наша рискует потерпеть крушение. Вот почему, прежде чем описывать боли современности, мы должны выковать в себе твердое убеждение Веры и научиться смотреть на вещи просветленным взглядом христианина в духе учения Библии:«В начале сотворил Бог небо и землю... И увидел Бог, что это хорошо»(Быт 1).

Космонавты и ученые удачно придумали новое слово надежность, чтобы выразить, в какой мере можно довериться ракетной технике. И вот первая глава Книги Бытия рассказывает нам о надежности мира, родившегося из Любви Божией.

Оригинальность библейского повествования о сотворении мира, если сравнивать его с другими космогониями, состоит в том, что мир предстает перед нами изначально существующим под знаком высшего порядка. Бог выступает совсем не как древний герой, который, организуя беспорядочный мир, тяжко боролся с враждебными злыми силами и изначальным хаосом. Единый Бог предшествует всему. Он творит без усилия и без помощников:«Ибо Он сказал, — и сделалось; Он повелел, — и явилось»(Пс 32, 9). Он Сам поручился за то, что мир — это хорошо, хорошо весьма.

Романо Гуардини в книге «Начало всех вещей» пишет:

«Сначала в мире не было ничего дурного. Все, что Бог сотворил, люди придумали для оправдания своих дел и их последствий...

Нужно, чтобы человек всем сердцем усвоил, что все, сотворенное Богом, хорошо. Лишь человек внес зло в благой Божий мир.

Жизнь прекрасна. А все трагические или эстетические концепции о мире, утверждающие, что зло неотделимо от мира, что оно сопутствует добру как его противополюс или создает духовное напряжение, необходимое для движения истории, — все эти теории человек изобрел для оправдания зла, которое он принес в мир. И неважно, какие формы древнего или современного гностицизма лежат в основе таких концепций. Сущее прекрасно уже по самому своему происхождению. Зло, которое подрывает его, привнесено позднее...».

Никогда нельзя забывать стоящее за этими словами фундаментальное видение мира; оно коренным образом разделяет нас с марксизмом и со всеми разновидностями манихейства — как древнего, так и обновленного. Если Школа Веры обучает правильному видению, то мы должны прежде всего научиться хранить в сердце и в разуме видение Самого Бога на всецелое творение — вопреки всему, что его искажает.

Именно в этом смысле высказался Жак Маритен[5]в одной из своих последних книг на тему о «невиновности Бога». Следует ли вменять Богу в вину какое-то зло? Сколь бы ни был темен мрак, как бы зло ни пронизывало нашу жизнь, как бы мы ни терзались вопросом, отчего добрый Бог «попускает такое», реакция наша должна быть основана на уверенности, что Бог «неповинен» в зле. В природе нет ничего изначально злого. Бог дал каждому существу все необходимое, чтобы оно исполнило свое назначение. Величие призвания человека состоит в том, чтобы восстановить в себе образ Божий, «икону Бога».

Творение, разумеется, не является одной только красотой. Однако подлинная мудрость состоит в том, чтобы никогда о ней не забывать, каковы бы ни были коллизии, в которые мы втягиваемся. Есть только один верный способ смотреть на мир и окружающих нас людей — глазами христианина, а не ученого и политика; но это может быть и видение поэта.

Никогда не вступайте в мучительные и тревожные сферы зла, не утвердившись предварительно, как опытный альпинист, на позиции добра.

Вспомните об Александре Солженицыне. Ведь он прошел бесчисленные испытания, которые неминуемо должны были его сломить. Как смог он устоять? Он подстраховал свою позицию: «До тех пор, покуда можно вдыхать запах цвета вишни после дождя, жизнь стоит того, чтобы быть прожитой».

В таком же духе писала и Раиса Маритен:

Счастье свое охраняй благодарностью,

Огради его розами,

Пусть тебя наполнит радость,

Достойно прими его,

Полюби дар Божий

Любовью предупредительной, И позаботься о милостях Его Сердцем нежным и благодарным.[6]Тысячи писем, которые я получаю, убедили меня, что, когда люди отрицают Бога, ссылаясь на существование зла в мире, их позиция — это часто позиция наблюдателей, расположившихся на балконе своего разума, в стороне от самого зла. Но те, кого зло поразило прямым попаданием, говорят о нем совсем иначе, без недомыслия, но с чувством глубочайшей тайны.

Ниже приведена поэма Уэлдона Джонсона «Сотворение мира», которая рассказывает о Вере авторов негритянских «Спиричуэле». Негры, депортированные из Африки в Америку, оказались в рабстве, но, имея Веру, воспели Бога. Это поэма о Сотворении, пережитом сердцами, которые сумели увидеть Бога из глубины своего несчастья. Это поэма о доверии к миру.

И вот Бог переступил порог пространства.

Он посмотрел вокруг и сказал:

- Я совсем один.

Сотворю Себе мир.

Вокруг же все,

что только мог охватить взор Божий,

Было окутано мраком

Чернее тысячи ночей,

Как там, в кипарисовых зарослях.

Тогда Бог улыбнулся,

И стал свет,

И потемки покатились в одну сторону,

А свете засверкал с другой,

И сказал Бог: «Вот это хорошо».

Тогда склонился Бог и взял свет в свои руки,

И скатал его руками и сделал твердым,

Чтобы сотворить солнце;

А потом закинул раскаленное солнце на небо.

А из света, который еще оставался,

Сделал Бог сверкающий шар

И разбил его о мрак,

И покрыл ночь луною и звездами,

А затем внизу, между мраком и светом,

Собрал Он землю;

И сказал Бог: «Вот это хорошо».

А потом спустился Сам на землю.

И солнце было у Него справа,

А луна слева,

И под ногами была земля.

И ходил Бог, и от шагов Его

Расступались долины,

И оттого по краям воздвиглись горы.

Остановился Бог и увидел,

Что раскалена земля и пуста.

Тогда шагнул Он до края света

И выплюнул семь морей.

Он сдвинул брови — и молнии пересекли небо.

Он ударил в ладоши — загрохотали громы,

И воды, что сверху, устремились на землю.

Пала на землю освежающая влага.

И вот уже выросла зеленая трава,

И распустились аленькие цветочки,

А сосна указывала на небо

одним-единственным пальцем.

И распростер объятия дуб.

Расстелились озера в углублениях земли,

И потекли реки в сторону моря.

И опять улыбнулся Бог,

И стала радуга в небе

И обвила Его плечи.

И поднял Бог руку, и стряхнул ее,

Повесив над морем и землей,

И сказал: «Пусть будет жизнь».

И не успел Он опустить руку,

Как рыбы, звери и птицы

Заполнили реки и моря,

Заселили леса и луга,

Стали крыльями рассекать воздух.

И сказал Бог: «Вот это хорошо».

И стал Бог гулять

И смотреть на все, что Он сотворил.

Он видел солнце

И луну.

Он видел малые звезды.

Он рассматривал весь мир

с его живыми тварями,

И сказал Бог: «Я все еще одинок».

Тогда Бог присел

На склоне холма, где можно было подумать;

Сел Бог у берега широкой и полной реки

И склонил на руки голову;

И был в размышлении много-много дней,

И подумал: «Сотворю себе человека».

Со дна глубокой реки набрал Бог глины;

И на берегу этой реки опустился на колени;

И вот Великий и Всемогущий Бог,

Который засветил Солнце и повесил его в небе,

Который разбросал звезды в ночных далях,

Который округлил землю в ладонях рук Своих,

Этот Великий Бог,

Как мать, склонившаяся над младенцем,

Опустился на колени посреди пыли

И трудился, трудился над кусочком глины,

Чтобы сделать его по Своему подобию;

А затем вдунул в него дыхание жизни,

И стал человек душею живою.

Аминь, аминь.