Сегодня одно слово срывается с уст каждого христианина, к какому бы лагерю он ни принадлежал: это слово — кризис.

Действительно, кризис, если только мы придаем этому слову его первоначальный медицинский смысл, — это тот решающий момент, когда тяжелое заболевание претерпевает перелом либо в сторону фатального исхода, либо в сторону выздоровления.

И потому нам следует вспомнить о тех несчастных людях в евангельские времена, о тех слепых, расслабленных, бесноватых, «одержимых нечистым духом», которых исцелял Спаситель. Это совершалось не безболезненно, не без криков и судорог. Сатана чувствовал свою силу. Но он был изгнан Сильнейшим.

Мы должны верить в эту Божественную силу, которая действует в мире. Это не означает, что все тревоги и сомнения должны исчезнуть.

Спаситель говорил как раз противоположное, но при этом добавлял:«.Мужайтесь, Я победил мир».

Исцеляя больных, Иисус ставил лишь один решающий вопрос:«Веруете ли, что Я могу это сделать?». «Они говорят Ему: ей, Господи! Тогда Он коснулся глаз их и сказал: по вере вашей да будет вам»(Мф 9, 28-29). Это призыв к вере, которая богата надеждой, которая порождает «надежду вопреки всякой надежде».

Поднявшись над всеми распрями и идеологическими разногласиями внутри наших старых западных Церквей, я хотел бы закончить напоминанием о нерушимом и неопровержимом знамении надежды: это Слово Божие, которое не удалось задавить ни одному режиму.

Слово имеет свою новизну, когда оно падает в нетронутые сердца или, вернее, перестает быть «засохшим деревом», превращаясь в молодую ветвь в виде новых Церквей Африки, Азии и Латинской Америки.

Жан-Марк Эла, камерунский священник, рассказывал нам недавно о значении Исхода для Африки, где он живет бок о бок с местными людьми. Казалось бы, как современные африканские жители могут постигнуть это повествование из древнейших времен? И вот он обнаруживает, что камерунские мифы, рассказывающие об отношениях Бога и людей, при всем их разнообразии содержат одну общую основу: некогда люди, может быть, по нерадению совершили нечто, что рассердило Бога, великого истинного Бога.

Так, например, одна женщина где-то в саваннах растирала зерно и, подняв слишком высоко свою палку, стукнула ею по небу. Или так: племя, жившее в лесах, ослушалось повеления Божия:«Не двигайтесь, пока я не вернусь».Но поскольку один из них умер, они задвигались, чтобы похоронить умершего. И Бог рассердился.

Наивность этих легенд не должна вызывать у нас усмешки, ибо они рассказывают о драме: Бог оставил, покинул мир, непоправимо разорвав все возможные связи между собой и людьми.

Добавлю только, что Аристотель тоже не видел никакой любви между Богом как Чистым Актом и тварью. Жан-Марк Эла видит здесь — а он хорошо в таких вещах разбирается — глубокую подсознательную черту африканской души. Потому-то она и обращается к фетишам...

Но вот появляется Бог Исхода.«Я увидел страдание народа Моего и услышал вопль его от приставников его», —говорит Он.

Эти слова звучат в Африке как неслыханная Благая Весть, как нежданное чудо!..

Итак, Бог — это Тот, о Котором сказано:«Сегодня видели мы, что Бог говорит с человеком». Бог включается в историю, становится Богом, «Который вывел тебя из дома рабства»(Втор 5, 6). Это Бог, вернувший нам свободу, подготовивший Воскресение Иисуса Христа из мертвых.

Слушая Жана-Марка, я говорил себе, что и мы, на Западе, недалеки от того времени, когда связь с Богом так ослабеет, что Благая Весть, возвещенная горсткой христиан, верящих, что Богу есть дело до людей, засияет как солнце, поднявшееся над ледяной пустыней вечной ночи. Но это будет лишь при одном условии: если христиане не превратятся в экзальтированных фанатиков или в отшельников, бегущих от мира.

«Будьте Моими учениками» —слова эти звучат ясно. Это — призыв и это — повеление.«Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод, и чтобы плод ваш пребывал».

Можно очень просто отказаться от ответа. Может не хватить мужества, можно предпочесть похоронить сначала своих мертвецов. Можно, сказав «да», все же не пойти в виноградник или покинуть его. Так было с Иудой, но так было и с Петром, — а с кем из нас не было?

Но Крещением мы привиты ко Христу, Он — лоза, а мы — ветви. Значит, единственной подлинно правильной позицией для нас является позиция ученика, а также постоянное сосредоточение разума на том, что же означает быть в состоянии ученика, который услышал слова Учителя и сохраняет их в сердце своем, а не только в голове.

Из этого следует, что ученик не может иметь иного стремления, как только верно отражать в своих поступках и чертах Того, Кто сказал:«Один у вас Учитель»(Мф 23, 8).

Он — ученик, постоянно проходящий евангелизацию, чтобы стать учеником-евангелизатором:«Идите, научите все народы... соблюдать все, что Я повелел вам»(Мф 28, 18-19).

Он — ученик, постоянно слышащий слова Господа:«Вы же свидетели сему»(Лк 24, 48).

Он — свидетель во всех возможных значениях этого слова: он удостоверяет то, что видел и слышал; он — опознавательный знак, установленный на стене или в поле, само присутствие которого уже определяет положение на местности; он, наконец, — факел, который передают друг другу участники эстафеты.

«А они пошли и проповедали везде».

«Везде» —и вот призыв древнего пророка становится последним словом современности:

Распространи место шатра твоего,

Расширь покровы жилищ, твоих;

Не стесняйся, пусти длиннее верви твои

и утверди колья твои.

Ибо ты распространишься направо и налево,

и потомство твое завладеет народами

и населит опустошенные города.(Ис 54, 2-3)

Господи! Дай нам веру, и да сдвинется гора нашего неверия!