Среди всех язв современного человечества есть одна, которая должна волновать нас больше других, — отсутствие Бога.

Не столь зримая, как все остальные, она не попадает на экраны телевидения. Конечно, изможденный ребенок со вздувшимся животом тяжко ранит наши чувства. Но умеем ли мы сострадать человеку,«не имеющему надежды и безбожнику в мире»?(Еф 2, 12). Где же наша вера? Св. Доминик и св. Франциск Ассизский громко взывали и плакали, потому что Бог был неведом миру и нелюбим им: «Любовь нелюбима».

Еще в 1948 году кардинал Сюар[20]писал в одном из своих знаменитых пастырских послании[21]:

«Главное, из-за чего мы решились говорить вам о Боге, это то, что о Нем больше не говорят. В мире, который Он сотворил, Ему не осталось места. Он стал Отсутствующим. Можно ли равнодушно хранить молчание, столкнувшись с таким немыслимым фактом? Нет, и нами движет нечто большее, чем мистический мотив, это — потребность сердца, крик тревоги и сигнал к сбору. Он раздается из глубин нашей души, чтобы прорваться к вам...

Нет особой нужды перечислять все относящееся к этому Отсутствию. Важнее осознать его со всей остротой, до ощущения физической боли. Необходимо решительно протестовать, чтобы как можно скорее избавиться от этой медленной асфиксии».

Затем кардинал цитирует несколько строк из Леона Блуа[22], но я не могу удержаться от желания привести вам полный текст, написанный им в 1900 году — на заре нашего века (фраза, цитированная кардиналом, выделена в тексте Блуа курсивом).

Если пророческие слова вообще имеют смысл, то именно здесь этот смысл особенно выразителен:

«Удивительно, что в эпоху, когда мелочная информация стала у нас Колдуньей, невозможно найти никого, кто сообщил бы людям новость об их Творце.

Он отсутствует в городах и деревнях, в горах и на равнине. Он отсутствует в законах, в науках, искусстве, политике, воспитании и нравах. Даже в религиозной жизни Он отсутствует, потому что желающие оставаться Его ближайшими друзьями вовсе не нуждаются в Его присутствии.

Бог отсутствует как никогда ранее. Общеизвестное место Псалма, заставлявшее трепетать древних евреев: «Ne dicant gentes: ubi est Deus eorum»[23], свершилось, наконец, во всей полноте! Но на это понадобилось не менее девятнадцати веков христианства.

Разумеется, христиане не перестают неизменно верить, что Бог вездесущ — на небе, на земле и в аду. Но эта вездесущность, все еще успокоительная для душ многих людей, стала равноценной Его окончательному отсутствию в их жизни, потому что они больше не верят ни в небо, ни в ад, и утратили также реалистичное представление о земле.

Отсутствие стало одним из атрибутов Бога. Совершилось устранение Творца, Который стал больше не нужен людям, потому что они решили, что придумали нечто лучшее, чем рай. Бог отсутствует в такой же мере, в какой Ему воздается поклонение, причем так, как будто бы катехизис следует прочитывать в противоположном смысле и вечное Блаженство состоит в том, чтобы не видеть Его.

Все что угодно, но только не это. Вот где великий Страх человеческий: «Человек не может увидеть Меня и остаться в живых», — было сказано Моисею. Род человеческий так никогда и не смог прийти в себя после такого Слова. Если его едва могли понимать во времена святых, то кто же вынесет его сегодня? Вне духовной жизни, от которой народы все больше и больше удаляются, желание видеть Бога становится просто непонятным, и сама мысль, что Бога можно увидеть, — для них или абсурдна, или ужасна.

Сказано: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Ну, раз так, то да здравствуют сердца нечистые, сердца порочные, сердца, ставшие обиталищем демонской нечисти!.. Разумеется, те, кто все еще считает себя христианином, этого не говорят, но именно так выражается их потаенный духовный выбор!

Настанет день — и похоже, что он уже близок, — когда всякое лицемерие иссякнет, и тогда весь мир открыто признает, что Бога нет совсем. Есть основания думать, что праздник этот настанет в начале будущего века. И поскольку все человечество к этому времени сядет на автомобили или велосипеды, почти никто не сможет прыгать от радости по такому случаю. Люди удовольствуются лишь тем, что будут яростно переезжать через тех редких и отсталых горе-пешеходов, которым все еще удастся избежать уничтожения. И люди продолжат свою неистовую гонку к двойной бездне, созданной гнусной техникой, — слабоумию мужчин и бесплодию женщин — и будут веселиться во всеобщем распаде и безумии»[24].

Пастырское послание кардинала Сюара «Чувство Бога» следует перечитывать и осмысливать как один из величайших документов нашего времени. Ибо если мы сумеем осознать отсутствие Бога и почувствовать боль сердца, то приблизимся к исцелению. Но в том-то все и дело, что мы притерпелись ко злу. Кардинал Сюар продолжает:

«Нужно ли удивляться тому, что всеобщее безбожие воздействует и на самих христиан? Постоянно дыша в этой атмосфере, они в конце концов сами ею пропитываются. Всеми своими чувствами они вбирают ее незаметный яд, самое опасное свойство которого состоит в том, что он не убивает свои жертвы, а вызывает у них иммунитет. Поэтому незачем отыскивать безбожников. Они здесь, на каждом шагу. Огромное множество крестившихся людей, не будучи атеистами, ведут себя, как и они».

Вполне понятно, что кардинал участвовал в организации Миссии во Франции.

Солженицын твердо стоит на том, что главное средство борьбы с насилием и ложью — это решительный отказ от лжи. «Наш путь, — говорит он, — ни в чем не поддерживать лжи сознательно!». Точно так же средством борьбы против отсутствия Бога в окружающей жизни является Его действенное присутствие в нашей собственной жизни. Это — такое присутствие, которое не замутнено примесями каких-то других наших пристрастий.

«Когда же мы увидим таких людей, которым достаточно Самого Бога?» — сказал Эдуард Эррио после визита священника, приходившего клянчить какие-то блага.

После рукоположения африканских епископов папа Иоанн XXIII дал им такой совет: «Неизвестно, что может случиться, но, что бы ни произошло, всегда помните, что Бог добр, что Он нас любит, что Господь пришел нас спасти и что мы спасены в Церкви подле Петра».

Папа Иоанн XXIII был непоколебим в своей вере. Но его мучила одна мысль: после 2000 лет христианства народы в массе своей все еще не пришли ко Христу, не говоря уж о миллионах христиан, которые словно бы утратили контакт с Ним.

Некоторые возразят: «Разве отсутствие Бога — это не пройденный этап? Разве сегодня мы не видим, что идет немалое религиозное оживление — есть ориентализм, многочисленные секты, новые увлечения, яркие манифестации?»

Конечно, да — но о Боге ли здесь речь?

Апостол Павел явно не спешил предлагать такое утешение, когда неустанно повторял своим ученикам Титу и Тимофею:«Непременно придет такое время, когда люди перестанут принимать здравое учение, но страстно захотят слышать что-то новое и по своим вкусам будут подбирать себе учителей; и отвратят свой слух от истины и обратятся к мифам»(2 Тим 4, 3-4, согласно ИБ; см. также 1 Тим 1, 4 и др.).

Эти новые «религиозные формы» появились повсеместно, но о чем они говорят? О признаках подлинной жизни или же о попытках хоть как-то выжить? Но даже для того, чтобы просто выжить, не требуется ли нечто большее?