Мы рассмотрели историю и цели Народа Божия. Но зачем же добавлять «в братском общении»?

На склоне лет кардинал Журне давал Церкви следующее, совсем простое определение: «Малое стадо, огромный народ...» Церковь — это народ, собранный Христом для приобщения к жизни, к любви, к истине; это народ, который в руках Христа должен стать инструментом искупления всех людей.

Но для того, чтобы народ этот укоренился и обрел жизнь среди людей, он должен пребывать вбратском общении.Если идея Народа Божия отводит и сохраняет Церковь от триумфализма[95], это не означает, что возобладала массовость. Церковь — отнюдь не масса, в которой теряется личность. Церковь не должна подавлять своих членов, и потому так важно подчеркнуть значение братского общения.

Угроза забвения этого аспекта общения крайне велика. Привести в действие хорошо организованный Народ Божий... а все остальное — побоку. Прислушайтесь к голосу крупного африканского юриста, члена международной Римской комиссии: «Священники — это уже не те люди, которые живут в соответствии со словами «Идите, научите все народы». Призыв этот превратился у них в: «Придите, чтобы я научил вас». Они уже не странствуют с бедными по холмам и долинам; они остаются в своих каменных долинах, куда люди приходят, чтобы увидеть их».

В своем выступлении от 2 июня 1970 года(Doc. Cath.,21. 06 1970) папа Павел VI определил общинный дух как одно из величайших достижений Собора:

«После Собора одной из основных характеристик в духовном формировании христианина бесспорно становится дух общинности.

Тот, кто принимает дух и путь послесоборного возрождения, чувствует на себе действие новой педагогики, обязывающей его понимать и осуществлять его религиозную, нравственную и социальную жизнь как функцию той церковной общины, к которой он принадлежит. Все, что было сказано на Соборе, касалось Церкви; но ведь Церковь — это Народ Божий, это мистическое Тело Христа, это сопричастность (общение)...

Недопустимо забывать об этой жизненной реальности, если мы хотим быть христианами, католиками, верными.

Христианская жизнь больше не может выражаться как индивидуалистическое выражение отношений между человеком и Богом, между христианином и Христом, между католиком и Церковью. Ее нельзя больше считать частным делом, жизнью автономной группы людей, которые отделены от великого церковного общения, находят удовлетворение внутри своей группы и избегают соприкосновения с другими — как иерархами, так и коллегами или верующими, далекими от того сознания исключительности, которое свойственно замкнутым группировкам, устремленным на себя.

Дух общинности формирует необходимую для христианина атмосферу. Собор напоминает о важности такой атмосферы для христианской религиозной жизни».

Приверженность к общинному духу отнюдь не снимает необходимости личного усилия, ибо вера есть дело нашей свободы. Она не отменяет также и потребности в специализированных религиозных институтах, духовных семьях, которые должны оставаться такими, какие они есть, и при этом участвовать во всеохватывающей церковной общности. И уж тем более не упраздняется роль местных церквей, находящих свое естественное место в этом универсальном общении.

Послушаем еще раз, что говорит папа Павел VI: «Церковь, ставшая после Собора более живой и светоносной, представляется сегодня и более общинной, чем прежде. Если Церковь есть братская общность, то что это означает? В чем динамизм этого определения? Если Церковь есть общность, она непременно полагает своей основой равенство, признание личного достоинства каждого, общее братство; она означает также все возрастающую солидарность (Гал 6, 2); она предполагает еще и дисциплину, послушание и лояльное сотрудничество; в ней же — совместная ответственность и возрастание общего блага. Но она вовсе не требует всеобщего равенства; напротив, должностные различия должны быть в церковной общине, которая имеет границы, иерархичный порядок и представляет собой целостное тело с четкой дифференциацией функций» (ibid.). Церковь есть общность. Как говорил о. Любак: «В Церкви мы — не отдельные кусочки, мы — члены». Члены одного Тела, живущего общей жизнью, единые со Христом, мы составляем троякую общность: общность в вере, общность в Духе, которая разрушает индивидуалистическую погруженность в себя, общность с иерархией, которую заповедал Христос. Бог внутри нас есть основа нашей жизни. Он есть свет, правда и любовь: все это должно конкретизироваться, обозначиться, стать в нашем братском общении тем светом, который виден людям. В конечном счете наш союз с Богом проявляется в вере и братской любви.

Общность составляет великую реальность Церкви. Для всех христиан она — фундаментальна.

Но что же именно означает слово «общность» (communion)? Это разъяснит нам его этимология, ибо оно не означает «объединение» (commune-union), как обычно думают. В действительности, это слово происходит от двух латинских слов —ситиmunus,которые означают «о» («вместе) и«долг», «функция».Таким образом, слово это выражает идею совместного долга. В таком случае «общность» возникает в результате совместного несения тягот. Вспомните слова апостола Павла, обретающие здесь новый и полный смысл:«Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов»(Гал 6, 2).

Но нужно пойти еще дальше. Латинское словоMunusимеет другой смысл, если стоит во множественном числе: в этом случае оно обозначает дары, подарки, получаемые от кого-либо. И поэтому слово communion одновременно обозначает и совместно несущих бремя, и совместно получающих дары. Мы, христиане, совместно получаем дар Христов, самый большой подарок, совершенный дар милосердия Божия — дар Духа Святого. «Если бы ты знала дар Божий...» — говорил Иисус самарянке.

Причастие Духа Святого открывается нам как безграничный дар источником которого является Христос, причем дар этот одновременно обязывает нас к исполнению общего долга — сделать все народы учениками Христовыми.

О Святой Троице и миссионерском служении

Если Собор ярко осветил значение Народа Божия в его движении через пространство и время мировой истории, то равно он оживил во всей его поразительной силе действие еще одного принципа, укорененного в Самой Пресвятой Троице.

Миссия в наши дни, как и во все времена, ведет свое начало от «внутренней миссии» Троицы. По этому поводу следует внимательно и без спешки перечитать первую главу декретаAd gentes,озаглавленную «О вероучительных принципах».

Прежде всего, миссия в своих истоках восходит к Отцу, Который есть «начало любви». Отец призывает Свои создания разделить Его жизнь и Его любовь не порознь, а всем народом, собранным воедино (Ad gentes,2).

Этот Замысл Бога реализуется не только тайно, в душах людей, но и явно, путем вмешательства в человеческую историю. Потому что Бог послал в мир Сына Своего Единородного, во плоти человека. Все сказанное Иисусом и сделанное Им «нужно возвестить и распространить до края земли ...чтобы осуществленное Им однажды ради спасения всех принесло свои плоды во всех людях на протяжении веков»(Ad. gentes,3).

Для реализации Своей Миссии Иисус приобщает действие Духа Святого: «Христос посылает исходящего от Отца Духа Святого, чтобы Он совершал Свое спасительное дело изнутри и побуждал Церковь к ее распространению»(Ad. gentes,4).

Наконец, для продолжения Своего дела Христос пожелал не оставлять людей. Он избрал из них Двенадцать, чтобы они проповедали имя Его, и всегда пребывал с ними. Он послал их по всему свету возвещать людям Благую Весть и, таким образом, «основал Церковь как таинство спасения». В этом выражен еще один призыв к объединению в Церковь, в Общину(Ad. gentes,5).

Конечная цель миссии, гласит п. 5 того же документа, состоит в том, чтобы «в полной мере явить действенное присутствие Церкви всем людям и народам, чтобы примером жизни и проповедью, таинствами и сего обращать, но о том, чтобы обеспечить присутствие Церкви, «развитие» видимой Церкви там, где ее еще нет, и предоставить всем людям доброй воли те средства, которые дал нам Бог (Таинства, Слово, а прежде всего — добрый пример).

Миссионерская деятельность не ставит своей целью полное обращение той или иной страны. Но Церковь будет действительно укоренена лишь тогда, когда появится местное духовенство. И потому нам нетрудно понять аббата Годена, который говорил в период основания миссии в Париже: «Мы не те, кто обращает, мы — строители Церкви».

Кроме того, рост Церкви в какой-либо стране не является чьей-то особой задачей: все христиане — миссионеры. Все Тело Христово участвует в возвещении Господа нашего Иисуса Христа, ведущего нас к Отцу.

Обо всем этом кратко и выразительно высказался папа Павел VI во время чествования Полины Жарико, которая основала в 1819 году в Лионе Общество распространения веры и которая, по ее собственному определению, была «первой спичкой, зажигающей костер».

«Конечная цель миссионерской деятельности состоит в том, чтобы нести людям свет веры, обновить их через Крещение, присоединить к Церкви, к мистическому Телу Христа, научить их христианской жизни, вселить в них надежду на вечную жизнь.

Это значит, что евангелизация должна обеспечить открытое возвещение Иисуса Христа или, во всяком случае, стремиться к этому. Мы, верующие, не могли бы себе представить миссионерскую деятельность, для которой земные реальности составляли бы главную и единственную цель и которая упускала бы из виду свою основную задачу.

Короче говоря, миссионерская деятельность сохраняет в качестве своей основной цели евангелизацию и созидание Церкви»(Папа Павел VI. Послание Международной конференции миссионеров, 1972)[96].