Когда в 1964-1969 годах мы переживали богатый приключениями опыт Осаско на практике первичных общин, было еще далеко до широкой известности. Доминик Барбе озаглавил свою книгу так: «Первичные общины — наше завтра»(Demain, les communautes de base).Последующие 10 лет подтвердили реальность этой формы христианской жизни и определили границы ее возможностей.

И то, и другое, то есть и жизненность, и границы первичных общин, нашли свое формальное закрепление в большом документе папы Павла VI «Евангелизация в современном мире».

Жизненность первичных общин подтвердилась опытом Латинской Америки и Африки. Разумеется, и в Европе, и, особенно, в Квебеке слово это часто приходилось слышать, но — я здесь вовсе не склонен полемизировать — что же за ним кроется? По-моему, редко встречаются общины, сложившиеся в Церкви вокруг Слова Божия. Гораздо чаще встречаются группы, объединившиеся по социальному или политическому признаку, в поисках новых путей, в поисках диалога с неверующими. Особенно примечательно, что группы эти, с их акцентом на взаимоотношения между людьми, зарождаются на обочине того, что они сами называют «официальной Церковью», «институтом» или даже «аппаратом». И действительно, многие из них называют себя «неофициальными», «подпольными», «параллельными», «дикими», «спонтанными», и продолжительность жизни таких групп ограничивается двумя-тремя годами.

Напротив, в Латинской Америке, как и в Африке, наличие важнейшей связи между зарождающейся общиной и епископом позволило правильно определить истинное место и истинный облик первичной общины. Зарождение таких общин в гуще жизни проявилось во всей Вселенской Церкви.

Позднее мы рассмотрим революционные решения, принятые II Ватиканским Собором, которому, в свою очередь, предшествовал ряд предпосылок. Здесь же я ограничусь ссылкой на некоторые документы, которыми ознаменовалось это десятилетие и которые касаются непосредственно первичных общин. Поначалу робкие (сдержанные, скажут некоторые, но не закрытые, добавят другие), они все больше набирали силу.

2 июня 1970 года на общей аудиенции папа Павел VI сказал[76], что Собор считает желательным восстановить общинный дух в Народе Божием, восстановить ту «необходимую для верующих духовную среду», которая позволяет Народу Божию дышать «атмосферой общения». Так богословски была обоснована отправная точка.

В ходе XXI недели «Пастырского аджорнаменто» (3 октября 1971 года) папа говорил по поводу первичных общин:

«Опасность связана с тенденцией отсечения себя от Церкви как института и противопоставления себя ее внешним структурам во имя Евангелия. Но мы считаем, что следует прилагать все усилия для помощи таким группам, для понимания их движущих сил и тех положительных факторов, которые в этих группах существуют, чтобы вписать их в церковное общение, даваемое поместной Церковью».

Папа Павел VI перечисляет такие факторы:

• «оживление склонности объединяться»;

• «восстановление чувства церковной сопричастности, к которой призывает Собор»,

и напоминает далее о «доме церковных собраний» — первоначальной форме собрания верных (Doc. Cath., 3. 10 1971, р. 858).

Можно указать и на другие документы, в частности, на статью Конгрегации монашеских орденов и институтов от декабря 1975 года и на о. Аррупе, одного из руководителей Общества Иисуса (Doc. Cath., 6. 06 1976, с. 529-531).

Особенно же следует подчеркнуть роль энциклики «Evangelii Nuntiandi», где проведено четкое разграничение первичных общин, «солидарных с Церковью», и «критикующих общин», отрицающих Церковь. Весь ее 58-й параграф может и должен служить хартией для «церковных первичных общин» не для того, чтобы заморозить последние, но для того, чтобы они могли отличать пшеницу от плевел. Павел VI с большой ясностью повторяет, при каких условиях церковные первичные общины будут соответствовать своему основному назначению: став слушателями Евангелия, став избранными для евангелизации, они сами незамедлительно станут вестниками Евангелия.