Рабы Божии, помните, с чего началось грехопадение наших прародителей? Сами «будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3, 5). Вот приманка дьявольская.

Значит, познание, которое может дать дьявол, губительно для нас уже потому, что идет против Бога. Что нам нужно, Господь даёт. А если мы пытаемся познать то, что Господь нам не благословляет?

Даже, если я делаю с молитвой?

Да с какой молитвой? Господь не будет принимать ту молитву, которая наверняка идет против Его воли, против Его благоволения. Вот вы – исследователь в какой-то области науки. И молитва ваша должна быть о чём? Если Тебе угодно открыть мне, благоволи, Господи! А если нет, то не попусти мне заниматься этим! Вот правильная позиция христианина.

Батюшка, а знаний Божественного творения, чем больше, тем лучше?

Конечно, нам это нужно, всё хорошо в таком познании. Как сказано: мудрость у Бога, и человеку благочестивому Господь даёт и мудрость, и разум (ср.: Дан. 2, 20–21; Екк. 2, 26).

Обратите внимание на такую особенность. Сказано: «Дары различны, но Дух один и тот же» (1 Кор. 12, 4). Одному – дар языков, другому – дар пророчества, третьему – дар исцеления (ср. 1 Кор. 12, 4; 8–10). Дары различные. Значит, даже принадлежность к праведной жизни, к святости еще не делает вас всезнайкой таким, когда кнопочку нажал, и вы сразу всё знаете. Ничего подобного.

Если Богу угодно, Он нам даст, просветит. А если не угодно, то ты оставайся в том звании, какое имеешь: инженер – будь инженером. Во всяком звании можно спасаться, и Господь это благословляет. А когда мы вот упорствуем, домогаемся чего-то, это Господу уже не угодно. Надо испытывать, что угодно Богу.

В любом случае, если вы – ученый, то должны стремиться к тому, чтобы обрести благодать Божию, потому что благодать Духа Святаго – это, прежде всего, дух разума, дух мудрости, дух любви, дух страха Божия. Если вы будете под вождением Духа Святаго, то неужели будете заниматься каким-нибудь делом, которое не благословляет Господь?! Конечно, нет.

Мы в своей деятельности должны руководствоваться только одним: угодно ли Богу то занятие, которым занимаемся? Богоугодно ли – вот как мы ставим вопрос перед высшим авторитетом.

А если в гордыне своей мы уже отклонились от Христа смиренного и начинаем говорить по подсказке лукавого, то всё будет иметь печать греха, печать погибели. Значит, даже дело, которое мы сделали, будет во вред, потому что сделано было без любви, по гордыне.

Батюшка, а как понять, угодно ли Богу дело, которым я занимаюсь?

Видите, тут нужно, чтобы было такое избирательное поведение. Я вот лично не чувствую, что способен выполнять такую-то работу, если не знаю волю Божию, определение обо мне, то и не дерзаю ею заниматься.

Все те работы, которые нами делались и, если Богу угодно, еще что-то будем делать – это только то, что именно благословляет Господь, то, что апробировано уже, потому что я боюсь своеволия и стараюсь всё воспринимать и делать как исполнение воли Божией.

У меня есть молитва, последних дней буквально:

Господи, если это Тебе не угодно, то воспрепятствуй тому, чтобы я этим занимался. Если же Тебе угодно, то движи мой язык, мою руку, чтоб я написал именно то, что Тебе угодно, что будет способствовать совершенствованию моему и тех, кто будет читать или как-то соприкасаться с тем, что мной написано.

Нам известно, что Николай Васильевич Гоголь, далекий поначалу от христианства, с ужасом вспоминал в конце своей жизни (а он умер очень молодым, как вы знаете), что он любил смешное и сам много смешил.

Он осознал на склоне лет своих и сожалел, что написал многое, над чем смеялись и будут смеяться, когда начнут читать его произведения. Гоголь искренне, как христианин, скорбел о том, что внес этот соблазн в мир и хотел, если б можно было, уничтожить всё то, что им было написано.

«Горе тому», через кого «соблазн приходит» (Мф. 18, 7). Если бы можно было, то Гоголь собрал бы все свои произведения и изъял, чтобы прекратить их тиражирование. Но он уже не мог этого.

Вот так бывает и с нами. Мы согрешим, пустим в мир весь этот соблазн греховный, а потом ничего не можем сделать, не можем остановить. Поэтому всякий раз, повторяю, когда вы что-нибудь делаете в науке или на практике, должны ставить вопрос: а будет ли это во славу Божию? А во славу Божию может быть только святое и только благое.

И мне, в мои 80 лет, конечно, уже стыдно, да просто опасно писать то, что может как-то послужить к соблазну читателей. Нельзя оставлять какие-то соблазнительные вещи, чтобы их кто-то читал и воспроизводил, потому что всякое слово, соблазняющее ближнего, будет во грех, на погибель мне и читателю.

Я всегда с опаской беру ручку в руку, чтобы не записать что-нибудь самолюбивого, во всяком случае, того, что не будет способствовать совершенствованию души человеческой. Стараюсь проверить каждую фразу своей писанины, малограмотной и невежественной: не будет ли это кому-то на соблазн? Нет ли в моих словах иного понимания того, что я хотел бы изложить? Не будет ли тут просвечивать мое какое-то гордое самомнение, что вот, видите, как красиво изложил такую-то мысль?

Поэтому, когда я слышу пожелания Олега Николаевича: «Батюшка, напишите о том-то», то всегда с ужасом думаю: «А будет ли мне позволение этим заниматься?».

Вот я и прошу, чтоб вы за меня молились, потому что по глупости своей не способен сделать ничего такого, заслуживающего внимания, а мне нужно просто выполнить то, что Господу угодно, скромно и смиренно.

У меня, наверное, лет 50 или 60 назад была молитва такая: «Господи! Сделай меня послушным орудием воли Твоей всеблагой».

Так я молился еще в лагерях и на каторге, и, конечно, эта молитва произносится и во всей моей теперешней деятельности, потому что я всегда стараюсь выполнять волю Божию.

Хорошо ночью делать дело Божие, а оно не может быть без молитвы. Ну, я вам секрета тут не открою. Если я, грешный, что-то там стараюсь записать, то, конечно, прежде всего, помолюсь. Да не то, что помолюсь, а еще Евангелие, которое при мне всегда, возьму в руки, десяток раз, наверное, поцелую.

Пока какую-то страничку напишу, так я уже, наверное, десяток раз обращаюсь: «Боже, вразуми меня! Боже, будь со мною! Руководи мною, о чем мне писать, как писать. Упраздни у меня всякую самость, всякую гордыню, чтобы я что-нибудь не написал на соблазн, во вред себе или читателям моим».

Вот, скажем, вы что-то разрабатываете. Первое условие разработки любых тем, которые вы считаете своевременными и полезными, чтобы вы сами нашли свое положение перед Богом.

Если вы охвачены самолюбием, гордостью, тщеславием, то лучше вам не разрабатывать никакие темы, потому что вы невольно становитесь орудием бесовщины. И, конечно, никакого блага от ваших разработок тогда быть не может, в принципе. Польза, благо бывает только тогда, когда вы в смирении начнете вашу работу с благословения Божия, с молитв. Тогда спокойно работайте, что бы вы ни делали.

А если мы с гордостью что-то делаем, как бы красиво ни сделали, оно не будет, прежде всего, служить благу, а только на вред.

Батюшка, а гениальность – это дар Божий?

А если это гений зла? Гении в человечестве бывают двоякого рода. Гениальность может быть от духа блага, и это – святые люди от благодати. Если ты благодатью Святаго Духа насыщен, то ты – гений одухотворенности. А если демонической, черной «благодатью» насыщен? Тогда ты – гений зла от духа дьявольского. Это, собственно, одержимость духовная. И, разумеется, эти одержимые только и сеют вокруг себя зло, вред, пагубу, погибель.

Храни нас Господь! Лучше не иметь такой гениальности, в самом-то деле. У основателя советского государства в его произведениях (вы все с ними знакомы, поскольку воспитание получали соответствующее) нигде вы не найдете добра, всё только бить, сокрушать, ломать, убивать. Вот – гений зла. Прямо, знаете, «лучший», так сказать, образец в этом отношении.

И, наоборот, вы не встретите, скажем, у преподобного Серафима Саровского ни одного такого слова: я сейчас вам то-то и то-то. Нет этого. «Не может дерево доброе, – сказано, – приносить плоды худые» (Мф. 7, 18).

А мы восхищаемся: «Знаете, он такой гений, сколько знает наизусть!». Недавно мне принесли газету. Объявился какой-то грузин, который обладает такой памятью, что в истории человечества этот порог еще не зафиксирован.

Вот скажу, что родился 1 сентября[19] 1916 года. Он в течение нескольких секунд говорит: «Это было, скажем, в четверг». Проверяем, абсолютно точно. Он может сказать любому человеку по дате, в какой именно день недели ты родился. Больше того, когда речь идет о датах до Рождества Христова, он говорит и это безошибочно.

Его проверяли всякие испытательные комиссии в присутствии крупнейших ученых со всевозможными справочниками. По разным вопросам его экзаменовали. Этот человек имеет феноменальную, прямо скажем, необычайную память. Он давал все ответы безошибочно. Ни одной ошибки не было во всех его ответах!

Но нам сказано: «помни последняя твоя, и вовек не согрешишь» (Сир. 7, 39). Нам важно помнить одно, что мы смертны, и ведь нам придётся давать ответ перед Богом за всякое нарушение, если не живем так, чтобы святу быть. Если мы уклоняемся от этого простого правила, во всём должны будем давать отчет. Что толку от того, что ты гениальный? Но если эту гениальность даёт тебе бес? Несомненно, лукавый, чтобы так всё помнил. Чувствуете?

То же самое с музыкальными произведениями. Поп-музыку создать тоже нужно вдохновение. Но мы же знаем, что это отнюдь не является богоугодным делом. Эта музыка обязательно будет играть именно на низменных чувствах, чтобы всегда как-то распалять наши плотские чувства, возбуждать нас, нечистоту давать.

Больше того, и вы это лучше других знаете, когда мы смотрим и слушаем по телевидению какую-то передачу, информация действует часто на подсознание, уже зомбируя нас и приводя в такое состояние, когда мы теряем, наконец, управление над самим собой и непременно будем служить этой бесовщине. Ведь весь ужас в этом!

Меня всегда поражает, что врачебные светила говорят: «Знаете, ведь это вредно для глаз все время смотреть телевизор, надо бы поменьше смотреть. А так нет-нет, телевизор даёт очень много хорошей информации, только вот не надо переутомлять глаза».

Какое ничтожное суждение, жалеют врачи глазики! Души калечатся! Ведь души погибают от этого телевидения! А тут – глазики, видите ли! Ужас какой!

На самом деле как раз происходит то самое ка́пание на сознание человека и часто даже на бессознательную сторону человеческого естества, которое приводит его в состояние рабства перед бесовщиной.

И в этом весь ужас влияния на человека, кажется, невинного, с технической точки зрения, телевизора. Ну, что особенного, если я послушаю или там посмотрю его? Ужас как раз в этом и заключается, что́ ты и смотришь и слушаешь! Счастлив тот человек, который не смотрит и не слушает телевизор! Вот всё, что надо сказать.

Совсем другое дело, если бы наше телевидение было целиком под контролем церковным и передавалось что-то духовное. А то там богослужебное четверть часа, пусть будет час. А остальное? Все время чуть ли не прямое зомбирование идет.

* * * * * * *

Вот человек работает, освоил свою профессию, все хорошо у него. Но работает так он либо из-за пристрастия к богатству, маммоне, либо из-за того почета, который получает. А нам сказано: всё, что вы делаете, делайте с любовью, делайте с молитвой, делайте во славу Божию, как для Самого Господа Иисуса Христа (ср.: 1 Ин. 4, 7; 1 Кор. 10, 31; Кол. 3, 23). Апостол Павел даже пишет: «всё делайте во имя Господа Иисуса Христа» (Кол, 3, 17). Вот тогда это будет дело праведное.

Допустим, я сделал эту вилку, хотя мне, прямо скажу, вот такую вилку сделать, нужно, наверно еще 80 лет прожить, и то не сделал бы ее, потому что слишком бестолковый.

Важно не то, насколько я ее правильно и красиво сделал, чтобы она приносила мне в рот любимые кусочки, а важно то, сколько молитвы я вложил в ее создание, с какой любовью ее делал.

Если бы я, делая вот эту вилку, думал, что она попадет в руки Иисуса Христа, и Он будет этой вилкой вкушать, наверное, я бы постарался наилучшим образом ее сделать.

А блаженный Августин что подчеркивает? Дело совсем не в той вещи, которую ты сделал, а дело в том, сколько вложил любви и с какой молитвой твое делание происходило.

Была ли тут молитва? Это самое главное. Значит, хотя бы вещь была никудышной, можно сказать, но раз ты делал ее смиренно с молитвой, с любовью, она всегда будет полезной. Как можно для Господа делать какую-то ненужную вещь? И вот это дело тогда бывает полезно.

Я не был никогда в странах палестинских, но думаю, что и теперешние музеи древностей, относящиеся к периоду жизни Христа Спасителя на земле, сохранили, может быть, столы, стулья, шкафы какие-нибудь, которые делал еще Христос с древоделом Иосифом, потому что всё, что Господь делал, оно неуничтожимо само по себе.

Думаю, что дело Божеское, то, что делал Христос, наверно где-нибудь там, в музеях, и до сих пор. Мы не знаем. Там нет штампа и нет подписи. Но мы знаем одно, что всё, что делалось с любовью, всё имеет и печать этой любви. А если этой печати нет, то всё будет суета. И всё только на разрушение, на вред, на погибель.

Если человек в гордыне, если человек без молитвы, какой бы он ни был искусный мастер, чего бы ни делал, на всех его работах всё время будет опять-таки печать зла, печать бесовщины. Вот почему нужно остерегаться гордыни.

Если вы видите человека, который что-то делает со злобою, без молитвы, с гордыней, остановите его. Если можно, то надо прямо взять и одернуть его, потому что наверняка это не будет приносить пользу ни ему, ни тому, кому он какую-то вещь делает по заказу. Вот это самое важное: с чем мы?

Мы целуем, понимаете, какие-то одёжки наших богоугодных людей, потому что знаем, они освящены именно святостью человека. Мы с благоговением смотрим на лапоточки, в которых ходили преподобные Сергий Радонежский и Серафим Саровский. Ну, прямо думаешь: «Господи! Да ведь такие же, как мы, люди, кажется, а вот через свое смирение, через молитвенное предстательство они удостоились такой благодати!»

У нас в Писании сказано, что даже опоясания апостола Павла были целительными для тех, кто их одевал на себя (ср. Деян. 19, 11–12). Всё, к чему прикасается любящий человек, несёт в себе эту любовь.

Любящий человек несет с собою как раз и то исцеление, которое непременно будет сопровождать каждый акт любви, каждое общение с другим человеком.

А если мы насыщены бесовщиной, если в нас только «якание», гордыня, что мы можем принести другому человеку? Только вред, во всяком случае, уж никак не пользу этому человеку.

* * * * * * *

Только одно можно сказать. Мы все слишком погрязли в суете. И нам нужно хотя бы в праздничные дни действительно задуматься над тем, куда мы идем и какая цель нашей жизни земной.

Вот в этом отношении Господь и дает нам праздничные дни, чтобы мы пересмотрели маршрут нашей жизни и яснее поставили перед собой цель. Нужно все праздничные дни посвящать исследованию слова Божия, добрым делам, служению Богу. Да поможет нам Господь в изучении слова Божия и в подвигах добродетелей!

Батюшка, а можно в воскресенье готовить лекции по православной теме или книгу писать?

Святое дело, Христос сказал, можно делать и в субботу (ср. Мф. 12, 12). Нам сказано: «священники в храме нарушают субботу, однако невиновны» (Мф. 12, 5). А какие нарушения могут быть? Сами знаете, в дохристианские времена священники даже скотину резали, переносили всё это, кровавое, раздавали потом жертвы.

А в наше время мы ничего такого не видим. Если мы вытираем, скажем, тряпкой, когда что-то пролили, так разве это нарушение праздника? Нет.

Наоборот, в праздничные дни у священства и тех, кто служит в алтаре и в храме, работы еще больше, чем в будничные дни. У них очень много в праздничные дни забот.

Я сейчас вам открою кухню своего писания. Намётки я делаю всегда после ночной молитвы. На ночную молитву я встаю уже десятки лет. И прямо прошу: «Господи, вразуми меня, что должен сейчас писать и как писать».

Ночью, после молитвы я какие-то делаю заметки. Сам, в темноте, с закрытыми глазами. Утром я расшифровываю то, что там нацарапал, потому что никто не может разобрать.

А потом буду работать над этим неделю, месяц, может быть, даже и год. Я знаю одно, что тут есть благословение Господне, вразумление мне дано, тема дана, а за мной – только техническое оформление.

Батюшка, Вас Господь благословляет писать на духовные темы и потому Вам это уже легко.

Слушай, Николай Данилович, вот я, скажем, записал намётки ночью, потом днем начинаю писать. Но что я пишу? Какой я авторитет в этом деле? Да, я мысли записал, а потом начинаю рыскать, искать у святых отцов: святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, преподобных Серафима Саровского, Иоанна Дамаскина, святого праведного Иоанна Кронштадтского, еще у кого-то, потому что знаю, что это уже авторитеты в духовных вопросах.

И вот вставляю всякие цитаты в свою писанину, тогда черновик уже готов. Мне печатают, потом я сам редактирую и кого-то еще попрошу, чтобы просмотрели. Вот в таком духе.

Поэтому я прошу и вас: рабы Божии, вы люди ученые, пи́шете очень много хорошего, но не забывайте, что Господь все мысли и дела знает наперед. И Христос сказал: «без Меня не можете делать ничего» доброго (Ин. 15, 5).

Мы без Бога можем как раз только злое и греховное делать. Поэтому старайтесь ничего не делать от себя. Нужно всегда всё начинать от Бога. Помните, с чего начинается Евангелие от Иоанна? «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог... Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть» (Ин. 1, 1, 3).

Молись, раб Божий, если ты что-то начинаешь делать, чтобы было благословение Божие, чтобы было благодатное указание каждому. А благодатное указание даётся, опять-таки, смиренным. Без смирения благодать не даётся. А дальше? Нам Священное Писание что говорит? От благодати в сердца наши вливается любовь (ср. Рим. 5, 5).

А вот если только подумал, что я лучше Николая Даниловича, то сразу и лишился благодати. Значит, если я уверяю, что люблю вас, но вы подметили, что я слишком много «якаю», даже не верьте моей любви. Нет настоящей любви у того, в ком есть гордыня! Я сошлюсь на английского поэта Кольриджа, который говорит: «Любовь и гордость ходят врозь»{69}.

Значит, если есть любовь, всё в порядке, там есть и смирение, и все добродетели. А если есть гордость, не может быть любви, в принципе.

Вот вы общаетесь с людьми, воспитываете молодых. Вы сразу, как лакмусовой бумажкой проверьте его на смирение. Если он смиренный, скажет сразу: «Так мне и надо! Да я еще не того заслуживаю!» А если он начнет: «Ну, чего-чего, а уж гордости у меня нет!» или «А-а! Да ты знаешь, кто я? А сам-то ты какой?», тут сразу всё ясно. Святые отцы и говорят, что вот такое как раз заявление – это лучшее свидетельство наличия гордости.

Если вы со смирением что-то делаете, то всё будет хорошо, польза всему миру во благо и вам, и окружению. А если будете что-то делать с желанием прославиться, с гордостью: «Я сделаю такое, что еще никто в мире до этого не дошёл!», то что́ бы вы ни сделали, любое изобретение, каким бы вы исследованием ни занимались, все равно это будет с печатью демонизма, с печатью порока. И не будет пользы ни вам, ни обществу, ни стране Российской, никому, потому что печать бесовщины никогда никому ничего доброго не приносила и не принесет.

Батюшка, а может верующий врач заниматься психологией? Или бросить эту профессию?

А почему же нельзя? Он может быть кардиологом, психиатром, но всё с Богом. И врачи созданы Богом. Но грош цена всем этим специалистам, если они не будут со Христом! В первую очередь – Господь! Вот и всё.