(Нюрнбергский и Токийский процессы)

Наиболее тяжкими, огромными по масштабам, продолжительности по времени и количеству жертв были злодеяния германских нацистов и империалистов Японии, совершенные в период второй мировой войны. «Мир содрогнется от ужаса перед открывшейся ему картиной: это была бесконечная вереница самых страшных преступлений против человечества», — писал H. Тихонов. Проводя политику захвата чужих земель и порабощения других народов, нацисты и японские империалисты истребляли людей, принадлежавших к другой расе, уничтожали их государственную самостоятельность, попирали все моральные и правовые нормы международного общения. Все эти злодеяния заранее планировались высшими кругами государственного руководства этих стран.

Практически геноцид и террор в фашистском рейхе проводили: во–первых, обыкновенные суды (ландесгерихты и оберландесгерихты) и, во–вторых, различного рода специальные суды, в том числе действующие на временно оккупированной вермахтом территории. Но основной машиной уничтожения были внесудебные карательные органы: гестапо, полиция безопасности и служба безопасности. До 1936 года в названных судах состоялось 5425 судебных процессов и было вынесено 110 смертных приговоров. В первую неделю после захвата власти нацистами, декретом от 21 марта 1933 г. в нарушение ст. 105 Веймарской Конституции при каждом оберландесгерихте были созданы специальные военные суды, состоявшие из трех судей, и их юрисдикция стремительно расширялась. По приговорам военных судов с 1 сентября 1939 года по 30 ноября 1944 года было казнено 9413 солдат и офицеров верхмахта.

Специальные суды для проведения беспощадного террора и широкого применения смертной казни вводились на временно оккупированных вермахтом территориях. Так, 4 декабря 1941 года вступил в силу разработанный нацистским юристом Шлегельбергером декрет «О судопроизводстве по делам поляков и евреев на присоединенных восточных территориях». В нем, в частности в ст. II, говорилось, что наказание может быть применено к полякам и евреям не только в случае совершения ими деяний, предусмотренных германским уголовным правом, но и тогда, когда они заслуживают наказания, исходя из основных принципов германского уголовного права, учитывая интересы рейха на присоединенных восточных территориях. Далее, в ст. III устанавливалось, что «в тех случаях, когда закон не предусматривает смертной казни, она может и будет применяться, если совершенное преступление представляется особенно тяжким по иным причинам; смертная казнь может выноситься также несовершеннолетним правонарушителям».

24 апреля 1934 года в фашистской Германии была образована Народная судебная палата, заменившая Верховный суд по рассмотрению большинства дел о «государственной измене». В Палате было 6 отделений с 40 профессиональными судьями, в качестве заседателей им помогали 40 офицеров верхмахта, 32 сотрудника СС, СА, «Гитлерюгенда» и других верных Гитлеру организаций.

Во время войны каждый второй обвиняемый осуждался к смертной казни. Например, техник А. Фролковский был осужден к смерти за то, что сказал: «Солдаты не хотят воевать, нас ждет новый 1918 год», а торговец К. Грабе — за то, что высказал сомнение в том, что Германия выиграет войну. Лишь одна Народная судебная палата, руководимая Фрейслером, послала на смерть 5214 человек.

Каждая секция этой Палаты состояла из пяти судей — двух профессиональных судей и трех доверенных лиц нацистского партийного руководства и командования СС. Этот чрезвычайный суд, выносивший главным образом приговоры к смертной казни, не подчинялся никаким правилам судопроизводства. Именно этот «суд» приговорил к смертной казни пламенного патриота Чехословакии коммуниста Юлиуса Фучика, бывшего депутата рейхстага коммуниста Роберта Штамма, редактора социал–демократической газеты Юлиуса Лебера, профсоюзного деятеля Вильгельма Лейшнера, Еву Бух и других участников Сопротивления, Шульце–Бойзен, Харнака, участников христианских организаций, выступавших против Гитлера, и многих других.

Многочисленные смертные приговоры, выносимые нацистскими судами, приводились в исполнение в основном в тюрьме Бранденбурга, где рядом с гаражом было оборудовано помещение с гильотиной, и при доставлении в него осужденного на стене зажигалась красная надпись о том, что просьба о помиловании отклонена. Множество смертных приговоров исполнялось и в берлинской тюрьме Плотцензее. С изданием гитлеровского закона от 23 марта 1933 г. смертная казнь осуществлялась не только гильотинированием, но и путем повешения. Только в ночь с 7 на 8 сентября 1943 года, с 19.30 часов до 8.30 часов утра были повешены группами по 8 человек 186 осужденных. 22 декабря 1942 г. в Плотцензее были повешены 11 членов группы «Красная капелла», и среди них одна женщина. Осужденных в Плотцензее содержали в подвале, в наручниках, и чиновник приводил их для казни. Помещение для казни было разделено поперек черным занавесом, задергивавшимся при ее совершении, но иногда и не скрывавшим происходящего от ожидавшего своей очереди другого заключенного. По доставлении осужденного прокурор объявлял: «Обвиняемый! Вы приговорены Народной судебной палатой к смертной казни через повешение и сейчас палач исполнит свою обязанность». При казни присутствовал адвокат осужденного (в соответствии со ст. 454 п. 3 Уголовно–процессуального кодекса), который был обязан не разглашать ход экзекуции. Тела казненных родственникам не выдавались. Но тюремная администрация нередко направляла им счет на оплату расходов по исполнению казни. При совершении казни участников заговора 20 июля 1944 г. по распоряжению Гитлера производилась киносъемка[316].

В Третьем рейхе были и такие «специальные суды», которые осуществляли террор и уничтожение людей как внутри рейха, так и за его пределами. Таким судом был, например, «суд» из Катовиц, под председательством оберрегирунгсрата Милднера, приезжавший два раза в месяц в концентрационный лагерь Освенцим. Он предназначался для разбора дел о политических и уголовных преступлениях и заседал в самом лагере. политическими преступлениями считались: слушание заграничных радиопередач, распространение слухов о положении на фронте и т. п. Подсудимые приводились к признанию «вины» изощренными пытками. За время приезда рассматривалось около 200 дел, вся процедура рассмотрения отдельного дела занимала несколько минут, после чего подсудимому объявлялось, что он «на основании расследования, за нарушение законов Германского рейха осуждается к смертной казни». Смертная казнь была единственным видом наказания и производилась тут же, у так называемой черной стены барака №11. Обвиняемых, измученных заключением, голодом и пытками, доставляли по 60—80 человек. Председательствовавший в суде шеф полицейского управления в Катовицах штурмбаннфюрер СС оберрегирунгсрат Милднер потом наблюдал и за экзекуцией, происходившей под руководством хауптшарфюрера СС Палицша. Участвовали в этом полицейском полевом суде также начальник отделения лагеря в Освенциме гауптштурмфюрер СС Анмейер (казнен по приговору польского суда в 1947 году) и руководитель отделения гестапо в лагере унтерштурмфюрер Грабнер (осужден в 1947 году польским судом в Кракове и казнен) и Милднер, который был арестован союзниками, но в 1949 году освобожден, после чего скрылся и до сих пор не разыскан.

Когда осужденных было много и пространство у «черной стены» барака № 11 оказывалось недостаточным для экзекуции, осужденных отвозили к находившемуся в 100 метрах старому крематорию, замаскированному зелеными насаждениями и окруженному стеной. Осужденных по 40 человек вводили в переднее помещение и убивали выстрелами в затылок. При этом происходили ужасные сцены, когда прощались члены семьи, родственники и знакомые. 2–й отдел лагеря, составлявший протоколы об исполнении смертных приговоров, в целях маскировки обычно указывал вымышленную причину смерти.

Человекоистребление в нацистском рейхе осуществлялось и по отдельным специальным постановлениям. Так, 7 декабря 1941 г. по распоряжению Гитлера и Кейтеля был отдан приказ, именовавшийся «Мрак и туман», по которому лица, подозреваемые в неповиновении германским оккупационным властям, тайно вывозились, и никто не мог знать об их местонахождении. На оккупационной территории их судили лишь тогда, когда предполагалось, что будет вынесен и быстро исполнен смертный приговор. Для рассмотрения дел этой категории было создано четыре суда. Общее число жертв, уничтоженных по этому приказу, неизвестно. Но на третьем процессе, проведенном американцами над военными преступниками, было установлено, что до 1 ноября 1943 г. вермахт доставил в Германию с оккупированных территорий 5200 заключенных. В конце 1944 года все дела по приказу «Мрак и туман» были переданы для разрешения в гестапо. Главный обвинитель США на процессе над нацистскими судьями (процесс № 3) сказал: «Пожалуй, никогда в мировой истории мы не встречали более извращенной и дьявольской программы запугивания и подавления, чем этот приказ[317].

Упомянутый приказ, предписывавший широкое применение смертной казни, в Третьем рейхе был далеко не единственным. В нарушение международных конвенций, запрещающих казнь военнопленных за побег из плена, нацисты широко применяли в соответствии с приказом «Пуля» («Кугель») смертную казнь и при задержании лиц, бежавших из плена.

Уже по секретному приказу Кейтеля от 13 мая 1941 г., озаглавленному «Распоряжение фюрера об особой подсудности в районе Барбароссы и особых мероприятиях войск», изымались из судов все дела о преступлениях, совершенных гражданскими лицами на оккупированной территории, и офицеру, не ниже командира батальона, предоставлялось право проводить массовые карательные мероприятия. Военнослужащие вермахта освобождались от ответственности за насилия над жителями оккупированной территории, даже если их действия содержали состав воинского преступления. Еще до начала второй мировой войны нацистскими руководителями — Гиммлером, Гейдрихом, Кейтелем и другими было подготовлено 14 различных указаний о проведении террористических мероприятий на территории, которую должен был захватить вермахт, в том числе пресловутый «приказ о комиссарах», по которому предписывалось «политических комиссаров немедленно, прямо на поле боя отделять от других военнопленных. После отделения их следует уничтожать».

Приведенные данные далеко не исчерпывают характеристики огромной машины уничтожения, созданной нацистами. По суду, с применением смертной казни уничтожалось сравнительно небольшое количество людей. Основным же средством истребления являлись многочисленные концентрационные лагеря. В памяти народов навсегда сохранятся их названия: Освенцим, Маутхаузен, Сабибор, Треблинка, Нойенгамме, Штутгоф, Ораниенбаум, Заксенхаузен и многие другие.

Как отмечали обвинители на Нюрнбергском процессе, концентрационные лагеря в фашистском рейхе не были местом, где скрытно, в тайне от закона, совершались злодеяния. «Напротив, концентрационные лагеря сами служили элементом права в гитлеровской интерпретации. Их создало государство как место ссылки и принудительных работ — не столько для обыкновенных уголовников, сколько для политических противников. Достаточно было административного предписания или рядовой полицейской акции — и вся судебная процедура отбрасывалась в сторону. Концентрационные лагеря были своего рода квинтэссенцией всей нацистской системы, всей человеконенавистнической идеологии»[318]. В лагерях и тюрьмах Третьего рейха содержалось 18 миллионов человек, из них 11 миллионов было уничтожено[319].

Масштабы злодеяний, их жестокость, разнообразие методов истребления людей различных наций, попрание всех международных норм вызвали возмущение во всем мире. После разгрома фашизма на основании Московской декларации от 30 октября 1943 г. в результате соглашения между СССР, США, Великобританией и Северной Ирландией и временным правительством Французской Республики был принят Устав Международного Военного Трибунала для рассмотрения дел о главных военных преступниках.

Юрисдикции Трибунала подлежали следующие преступные действия, влекущие индивидуальную ответственность:

а) преступления против мира, а именно: планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войн в нарушение международных договоров, соглашений или заверений или участие в общем плане или заговоре, направленных к осуществлению любого из вышеуказанных действий;

б) военные преступления, а именно: нарушение законов или обычаев войны. К этим нарушениям относятся убийство, истязание или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории; убийство или истязание военнопленных или лиц, находящихся в море; убийство заложников; ограбление общественной или частной собственности; бессмысленное разрушение городов или деревень, разорение, не оправданное военной необходимостью, и другие преступления;

в) преступления против человечности, а именно: убийство, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам с целью осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны и где были совершены.

В ст. 6 Устава говорилось, что руководители–организаторы, подстрекатели и пособники, участвовавшие в составлении или осуществлении общего плана или заговора, направленного к совершению любых из указанных выше преступлений, несут ответственность за все действия, совершенные любыми лицами в целях осуществления такого плана. В Уставе было предусмотрено создание Комитета по расследованию дел и обвинению главных военных преступников, процессуальные гарантии для подсудимых, права Трибунала и порядок судебного заседания. Кроме того, был предусмотрен характер приговора и расходы. Статья 27 Устава указывала, что Трибунал имеет право приговорить виновного к смертной казни или другому наказанию, которое Трибунал признает справедливым. Кроме того, был составлен и утвержден Регламент Международного Военного Трибунала.

Историческая роль Международного Нюрнбергского Трибунала состояла в том, что он сурово покарал руководителей государства за преступления против человечества, установил принципы, ставшие составной частью международного права, обеспечил разработку организационных форм собирания доказательств, расследования й судебного разбирательства по таким опаснейшим для человечества преступлениям.

Объем деятельности Международного Военного Трибунала был огромен. В Нюрнберге с 20 ноября 1945 года по 10 октября 1946 года за 218 рабочих дней он провел 403 открытых заседания. Стенографический протокол этих заседаний насчитывает 16 тыс. страниц. Обвинители в период процесса представили суду 2630 документов, защита — 2700. У обвиняемых было 27 адвокатов, 54 ассистента–юриста и 67 секретарей. Для размножения документов, представленных суду, защите, прессе и т. д., было израсходовано 5 миллионов листов бумаги. Специальная фотолаборатория выполнила 780 тыс. разных документов. Для записи хода процесса было израсходовано 27 километров магнитной ленты и 7 тыс. граммофонных дисков.

Приговор, вынесенный 30 сентября — 1 октября 1946 года, был, таким образом, основан на огромном доказательственном материале. По приговору, вынесенному в Нюрнберге 1 октября 1946 года, были приговорены к смертной казни: Геринг, Риббентроп, Кейтель, Кальтенбруннер, Розенберг, Франк, Фрик, Заукель, Иодль, Зейс–Инкварт и Борман. К пожизненному заключению — Гесс, Функ и Редер. К тюремному заключению на 20 лет — Бальдур фон Ширах, к тюремному заключению на 15 лет — фон Нейрат, к тюремному заключению на 10 лет — Дениц. Просьбы о помиловании 9—10 октября 1946 года были отклонены Контрольным Советом для Германии. Приговор к смертной казни был приведен в исполнение путем повешения с последующим сжиганием трупов. Однако Лей и Геринг до его исполнения покончили жизнь самоубийством, а Борман так и не был обнаружен.

Суровый приговор и применение смертной казни к 12 осужденным соответствовали тяжести их вины и отвечали правосознанию многих народов, жестоко пострадавших от гитлеровской агрессии. Особая жестокость преступлений, планирование агрессии и преступных акций по уничтожению людей и целых наций заранее, масштабы совершенных злодеяний, нахождение преступников на высоких постах в рейхе, широкое применение репрессий к гражданским лицам, не участвовавшим в войне, разграбление имущества, как и неоднократные предупреждения союзников об ответственности за злодеяния, — все это оправдывало необходимость применения исключительного наказания в виде смертной казни. Применение этой меры явилось не местью, а заслуженным и справедливым наказанием за совершенные злодеяния[320].

После разгрома японских войск и капитуляции Японии возник вопрос об ответственности японской военщины за злодеяния, совершенные на оккупированных ею территориях, за преступления против многих народов в Азии.

Для справедливого суда и наказания главных военных преступников на Дальнем Востоке был учрежден Международный Военный Трибунал для Дальнего Востока с местопребыванием в Токио. Устав этого Трибунала был утвержден приказом Главнокомандующего союзных войск на Дальнем Востоке Макартура 19 января 1946 г.[321]Устав определял структуру Трибунала, юрисдикцию и общие условия, обеспечивающие справедливый суд над обвиняемыми. Кроме того, были утверждены правила процедуры Международного Военного Трибунала для Дальнего Востока, регламентировавшие: извещение подсудимых, представление дополнительных документов, порядок ведения процесса, допроса свидетелей, рассмотрения ходатайств, ведения протокола и т. д.

Обвинительное заключение по делу 28 главных японских военных преступников было составлено от имени США, Китайской Республики, Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, Союза Советских Социалистических Республик, Австралии, Канады, Французской Республики, Королевства Нидерланды, Новой Зеландии, Индии и Филиппин. Оно содержало 53 пункта, сгруппированных в трех главах[322].

Первая глава содержала обвинение в преступлениях против мира в соответствии со ст. 5 Устава Международного Военного Трибунала для Дальнего Востока. Пункт «а» этой главы предусматривал следующие преступления: планирование, подготовка, развязывание или ведение объявленной или необъявленной агрессивной войны или войны, нарушающей международное право, договоры, соглашения или обязательства, или же участие в совместном плане или заговоре в целях осуществления любого из упомянутых выше действий. Пункт «б» устанавливал ответственность за преступления против правил и обычаев войны.

Вторая глава определяла ответственность за убийства, заговоры и покушения на убийство, являющиеся действиями, за которые перечисленные лица, каждый из них в отдельности несут персональную ответственность. Эти действия являются одновременно и преступлениями против мира, против законов войны и преступлениями против человечности, а также нарушением всех параграфов статьи 5 упомянутого Устава, международного права и внутренних законов всех или одной и более стран, где эти преступления совершались (включая Японию).

Третья глава содержала обвинения в преступлениях против обычаев войны и преступлениях против человечности, являющихся актами, за которые названные лица и каждый из них в отдельности несут персональную ответственность согласно ст. 5 Устава Международного Военного Трибунала для Дальнего Востока и согласно международному праву или одному из них. В частности, пп. «б» и «е» ст. 5 предусматривали ответственность за такие преступления против законов ведения войны и против человечности, как убийства, истребление, порабощение, а также другие бесчеловечные акты, совершенные как по политическим, так и расовым мотивам, которые были произведены во время совершения любого преступления или в связи с ним, независимо от того, нарушало ли такое действие внутренние законы той страны, где оно совершалось[323].

Во всех пунктах обвинительного заключения были детализированы как сами многочисленные акты преступных деяний, так и формы конкретного участия в них отдельных обвиняемых. Все обвиняемые занимали самые высокие посты в правительстве и командовании вооруженными силами. Преступления были заранее запланированы в целях осуществления бредовой идеи империалистической военщины: обеспечить господство империалистической Японии, нацистской Германии и фашистской Италии над миром. Осуществление агрессии сопровождалось неслыханными жестокостями, полным попранием принципов свободы и уважения человеческой личности, разорением экономики, уничтожением культурных ценностей. Как подчеркнул на процессе обвинитель от СССР А. Н. Васильев, необходимо учитывать, «что главные японские военные преступники вершили свои преступления вместе со своими сообщниками из гитлеровской клики и что империалистическая Япония должна разделить ответственность гитлеровской Германии за все совершенные ею злодеяния.

Миллионы погибших на полях сражений и замученных в фашистских застенках; миллионы женщин, детей и стариков, истребленных в мирных городах и селах, подвергшихся захвату, многомиллионные убытки, понесенные народами всего мира в результате огромных разрушений, вызванных агрессивной войной; гибель колоссальных культурных и исторических ценностей, варварски уничтоженных, — таков счет, предъявляемый человечеством к империалистической Японии в сообщничестве с гитлеровской Германией»[324].

12 ноября 1948 г. Международный Военный Трибунал в Токио огласил приговор главным японским военным преступникам. К смертной казни через повешение были приговорены Коки Хироти, Сейсиро Итагаки, Хейтиро Китура, Иване Мацуи, Якиро Муто, Хидеки Тодзио, Кенузи Доихара. К пожизненному заключению были приговорены: Наоки Хосино, Садао Араки, Коици Кидо, Кунлаки Койго, Дзиро Минами, Такаумо Оки, Хироси Осита, Кеирио Сато, Сигетыро Симада, Тейици Судзуки, Тосио Сиратору, Иосидзиро Умедзу, Оконори Кайя, Сюнропу Хата, Киициро Хиранума, Кингоро Хасимото. Подсудимый Сигенори Того был приговорен к 20 годам, а подсудимый Мамору Сигемицу — к 7 годам тюремного заключения.

Двое подсудимых Осами Нигано и Иосуки Мацуока умерли во время судебного разбирательства, а подсудимый Сюмей Окава признан умалишенным, в связи с чем его дело было прекращено до его выздоровления[325].

Справедливый приговор за совершенные японской военщиной злодеяния был одобрен всей мировой общественностью. Он еще раз подтвердил неизбежность возмездия за преступное попрание положений международного права, региональных соглашений, этических основ взаимоотношений между народами. Приговор явился и суровым предупреждением для потенциальных агрессоров.

Суровое наказание высокопоставленных лиц нацистской Германии и милитаристской Японии должно служить и предотвращению возрождения человеконенавистнических «теорий». Утверждение во взаимоотношениях между людьми и народами высоких моральных принципов, предупреждение и пресечение действий по применению средств массового уничтожения, применения в войне атомного оружия сейчас является актуальнейшей задачей. Это необходимо, потому что угроза истребления всего человечества является реальной. Теперь все человечество может оказаться смертным, и от него самого зависит предупреждение самоуничтожения. Поэтому наряду с активной борьбой за мир, заключением соглашений между государствами, выработкой различных конвенций, уничтожением атомного оружия и т. п., представляется насущно необходимым установление суровой ответственности за преступления против человечества, к чему должно быть отнесено и развязывание войны с применением атомного оружия.

Первое применение атомных бомб против Хиросимы и Нагасаки осталось безнаказанным, в той конкретной обстановке не ставился вопрос об ответственности лиц, сбросивших атомные бомбы на мирное население. Тогда за считанные мгновения было уничтожено 350 тыс. японцев (то есть больше, чем США потеряли людей за все годы второй мировой войны). Причем, люди до сих пор умирают от последствий облучения. Участники этой бомбардировки пилоты Изерли и Бихем сами считали себя виновными. Брегмен накануне 40–летия со дня этой акции покончил жизнь самоубийством, а командир самолета, сбросившего бомбу на Хиросиму, Тбэтс не только не проявил раскаянья в содеянном, но заявил, что он по приказу готов и повторить бомбардировку[326].

Гуманизация отношений между народами, рост и развитие высоких нравственных начал в жизни общества позволяют в настоящее время поставить вопрос об отмене и резком ограничении такого исключительного наказания, как смертная казнь. Следует при этом учесть, что нельзя установить прямую зависимость между наличием в законодательстве некоторых стран смертной казни и уменьшением количества тяжких преступлений. Напротив, иногда наблюдается обратное явление. С 1826 года в Финляндии никто не был казнен, в Нидерландах с 1960 не применялась смертная казнь, но преступность в этих странах — самая низкая.

Однако угроза существованию человечества путем применения атомного оружия возникла сравнительно недавно, поэтому разработка самых разнообразных мер, в том числе правовых, является сейчас насущной необходимостью.

К началу нового века, видимо, целесообразно и гуманно полное устранение применения в качестве наказания смертной казни. Но при создании осуществляемого под эгидой ООН законодательства об ответственности за преступления против человечества, учитывая Нюрнбергские принципы, лежащие в основе этих разработок, следовало бы дополнить указанием на сохранение возможности применения высшей меры наказания — смертной казни за подобные злодеяния.