В 1866-1901 годах в Киевском Свято-Троицком монастыре был настоятелем старец высокой духовной жизни Иона, обладавший даром проницательности душ человеческих. У него в келье — в громадной клетке—цветнике, всегда открытой, жил попугай, научившийся петь со старцем «Царю Небесный» и «В молитвах неусыпающую Богородицу», а также самостоятельно скороговоркою шепеляво произносить: «С нами Бог, разумейте языцы и покаряйтеся, яко с нами Бог» и целый ряд слов и выражений из монашеского обихода. Попугай был научен брать благословение у лиц в священном сане. Так, стоило только появиться в прихожке (а в ней и устроена была клетка попугая) какому-нибудь иеромонаху, как попугай вылетал из клетки и усаживался на специальной полочке, прикрепленной к стене вблизи входной двери и, склонив головку к пришедшему, шепеляво произносил: «Благословите, отче!». Получив благословение от вошедшего, попугай кричал «Аминь!» и летел сквозь открытую дверь во внутреннюю комнату к старцу, извещая его: «Отче, плишол отец X», после чего опять возвращался в свою клетку. Кстати, Разумник (так звал своего любимца отец Иона) знал постоянных посетителей старца поименно и, докладывая о вошедшем, никогда не ошибался в его имени. Если пришедший стоял в недоумении и не давал благословения на попугайную просьбу, попугай настойчиво несколько раз кряду повторял: «Благословите, отче!».

Вот только у иеромонаха казначея Мелхиседека попугай никогда не брал благословения. Бывало, как войдёт в прихожку отец казначей, так попугай сразу же и полетит докладывать старцу: «Отче, плишол Мелхиседёк», а потом возвратится в клетку и ну кувыркаться и прыгать с ветки на ветку... Старец выйдет в прихожку (где имел обыкновение беседовать с посетителями) и начнет журить своего Разумника: «Ах, попка Разумник! Нас посетил отец Мелхиседек: надо бы благословение взять, а ты все только кувыркаешься, да прыгаешь... а еще Разумник мой!..». Но попугай благословения у отца Мелхиседека все же не брал.

Отца Мелхиседека возвели в игумены. С этого времени попугай стал добавлять к его имени слово «дурак». Всякий раз, когда тот приходил к старцу, попугай начинал с видимым раздражением кувыркаться и несколько раз произносил: «Мельхиседёк дулак» (особенно громко при этом произнося последний слог нелестного прозвища).

Старец Иона, услышав крик Разумника, торопливо выходил в прихожку:

— Что ты такое твердишь, попка? Что ты твердишь?

Ты бы взял благословение у отца игумена, ведь ты у меня Разумник...

Затем старец смущенно обращался к отцу Мелхиседеку: «Прости, отче, птицу по имени Разумник».

Тот менялся в лице, мялся и кряхтел, издавая отрывистый носовой звук: фы, фы...

Доколе старец беседовал с отцом игуменом, попугай безмолвно крутился и кувыркался в клетке. Но вот старец с посетителем прощаются, и Разумник опять за свое: «Мельхиседёк дулак! Мельхиседёк дулак! Мельхиседёкдулак!».

Старец Иона в раздражении:

— Да замолчи ты, наконец, попка: наладил свое...

Отец игумен выходит из кельи, а попугай шепелявит (уже к старцу): «Наладил свое: Мелхиседёк дулак! и —всёёё».

В Лавре отца Мелхиседека уже в наместники прочат. Однако слух о том, что попугай старца Ионы возвел Мелхиседека в звание дурака, дошел и до высокого начальства — до киевского митрополита.

По благословению митрополита келья отца Мелхиседека тщательно была осмотрена и в ней (в подушке) нашли 5000 рублей. На отца игумена наложена была епитимья, и его, для вразумления, сослали в другой монастырь на покаяние[96].