Смерть Сталина застала меня здесь, в Абане. Помню траурный митинг в райздравотделе. Выступала главный врач. Она так разрыдалась, что на выручку пришла ее сестра (врач-рентгенолог), но и та к концу выступления расплакалась...

Стоял я у входной двери у притолки и думал: какой же балдеж заполонил сердца россиян, плачущих о герое кровожадности, который, несомненно, превзошел всех бывших за всю прошлую историю убийц, разрушителей и осквернителей святынь христианских.

Россияне, отвергшие Бога, отошедшие от Церкви, не защитившие Царя — Помазанника Божия, оказались достойны таких правителей! И вот ныне россияне искренно плачут! Значит, еще не будет покончено с «советским» образом жизни, которым (его ложью, развратом, безбожием) подготавливается вступление в свои свирепые права самого антихриста.

Разумеется, даже мысли такие страшны тем, кто плачет об одном, покинувшем их предтече антихристове.

Через двенадцать дней после траурного митинга меня арестовали и вывезли в Красноярск.

Когда я просидел 12 лет, поначалу мне «шили» террор (как знающему принципы действия атомной энергии), потом, после расстрела Берии, «остановились» на «антисоветской агитации» ...

<+ «Руководитель какой-то атомной банды, которая решила сбросить атомную бомбу на Кремль». Это сейчас звучит как анекдот, но знайте, что тогда это было самым серьезным обвинением. Начальник следственного отдела меня допрашивает: «Признавайся,гад, кто у тебя сообщники? Нам известно, что ты еще в 1947 г. (а это — 1953 г.) этим занимался». Я говорю: «Да нет. Во-первых, я над Кремлем никогда никакую бомбу не могу бросить, потому что я — христианин, а там древнейшие святыни наши, как же я буду бросать. Как христианин я даже муху не могу убить, а стараюсь только ее отогнать, а там же — люди».

И вот в Унженском лагере со мной был такой случай. Там была вольнонаемная врач, муж у нее — какой-то крупный чекист в лагере, заместитель по по-литотделу, крупный партийный работник, какой-то там полковник, КГБ, конечно. Ему досталась секретно выпущенная книга для специалистов по атомной энергии. А он не мог в ней разобраться. Его жена, зная меня, сказала ему, что есть в лагере заключенный, у которого голова какая-то особенная. И они мне дали книгу, чтобы я прочитал и пересказал ее доходчиво. Врач мне передала, что муж ее хочет встретиться со мной — сам придет ко мне, чтобы я пересказал содержание книги понятным языком. Они пришли вдвоем, закрыли мы комнату, и я им рассказал суть этой атомной энергии.

В Свердловске — это бывший Екатеринбург — в пересыльной тюрьме скопилось человек двести — 194, если быть точным. Братия самая разнокалиберная. Были там какие-то блатняки, но их немного, как всегда, главари, главным образом. Кандидаты наук, инженеры, врачи, в общем, интеллигенция. Пока ехали дорогой, я сказал, что читал интересную книжку недавно. Ребята: «Михаил Васильевич, расскажите нам». Я встал в камере у самой «кафедры». Кафедра какая? Вот дверь, в ней кормушка, которая открывается, когда нам что-то выдают. Там глазок над нею, в него надзиратели смотрят, что мы делаем. Каждые два часа они меняются. Тут же параша, вот эта «кафедра». Я встал здесь, передо мной трехэтажные нары и стал говорить о содержании книги по атомной энергии. Говорил час или немножко с хвостиком об этой атомной энергии, почему она имеет такую разрушительную силу. Со школьных и институтских лет у меня остались в голове эти структурные формулы. Я хорошо представляю себе атомное ядро, как оно устроено, что такое атомный вес, таблицу Менделеева я достаточно хорошо знал, по крайней мере, в то время.

Я говорил. Форточка за спиной открывалась и закрывалась, я на нее не обращал внимания. Но, видимо, где-то было записано в моем кондуите, что это специалист по атомной энергии +>[84].

Тогда начались уже «открытые» судебные разбирательства— в присутствии работников МВД, КГБ и других «избранных» людей. Когда председательствующий на суде зачитывал вынесенный мне приговор, какой-то пожилой человек громко и торопливо выпалил: «Судьи! Что вы делаете? Даете 10 лет человеку. За что? Вы сами-то ведь знаете, что ваш подсудимый очень порядочный человек! Ах, судьи!».

Председательствующий: «Не нарушайте процесса судопроизводства, гражданин! Выведите его!».

И охранники, взявши под руки нарушителя, стали выводить его из зала суда. Он же все кричал: «Судьи! Опомнитесь! Что вы делаете? Опомнитесь!».