Пятница

Дорогой Славуня; два слова: замучилась писать длинное письмо Tupper и Сереже. Завтра Пэтону и надо Meikleham: очевидно, мое из Петерб<урга> не получено. Благодарю за ласки. Здесь всё по–старому.Пиши о здоровии:это всё решает. О Лидии написала вчера длинно, подробно и настойчиво Алекс<андре> Вас<ильевне>2151, умоляяскорееузнать у консула, даст ли он ей документ на въезд, 2) свободен ли будет выезд 3) если да, то как скорее и лучше добыть его ввиду выезда морем из Лондона. Всё это ответить на Петербургскую нашу комнату, и в случае удачи,тыпошлешь куда следует Лидин документ. Всё это, конечно, если здоровие позволит, а разум одобрит общий приезд детей. И не лучше ли прямо во флигель в Копорье? А ты–то здесь–το в городе? Как думаешь?

Но не волнуйся: поступлю, как хочешь ты, в тебя верю, и ты дороже всего в мире для меня. Уже начинает тошнить нередко и сверлить в груди… Дни тянутся у кресла мамы, но доставляю радость и мужество есть. Работай. Да будет твой труд благословен. Шрифт, по–моему, хорош2152. В Европе не беспокоятся о глазках читателей. Но как думаешь лучше — так делай.

Устала, затошнило.

Твоя счастливая девочка

Лидия.

Письмо Сережине задержите2153.