27 Февр.

Милый мой, мой Вячеслав, мой возлюбленный, я еще пишу тебе в день твоего рождения. Теперь вечер, и моя душа полна томительной и мягкой тоской по тебе. Но я не думаю о себе теперь. Я думаю лишь о тебе, о моем бедном и дорогом. Я желаю тебе покою. Прости мне мои страстные, безудержные призывы. Прости все терзания, которые я эгоистически доставляю тебе. Милый мой, я уже ничего не прошу. Я буду жить, убивая день за днем, и думая о тебе, и живя лишь тобою, и слушать твой голос, и петь тебе, и говорить с тобою, и я буду убивать в себе страсть свою, да, я попытаюсь быть Отгиллией282. Мой милый, мне так хотелось бы быть с тобою сегодня. Я жалею, что не послала тебе ничего, кроме письма своего, но ведь ты знаешь, что и днем и ночью твой образ бессменно надо мною, а всё остальное как во сне. Иногда я останавливаюсь посреди улицы и странно смотрю на людей, и мне ясно, ясно представляется, что это всё во сне. Одно живо, одно наяву — это моя несчастная и блаженная любовь к тебе. О прости меня, Вячеслав, не совесть проснулась во мне, а я просто точно еще ослабела и стала мягче и тише, и нет у меня иной мысли, кроме тихой, глубокой любви к тебе: still wie die Nacht, tief wie das Meer!283И не кажется, что я виновата в том, что ты теперь несчастен и одинок, и мне горько и больно от этого сознания. Чувствуешь ли ты теперь, как я жалею тебя и люблю нежно и без эгоизма, люблю до того, что готова была бы отказаться от тебя.

Когда тебе захочется поговорить со мной, мой возлюбленный, напиши мне еще. Твоя Венера у меня, но я не решилась послать ее в Рим до получения твоего дара мне. О Венера, я поклоняюсь тебе. Victor Hugo говорит, что блаженство того света будет заключаться в любви, ибо вне любви его нет284. Да, да, любовь одна дает счастия <так!>, т. к. она не притупляет, а усиливает восприимчивость людей ко всему остальному, что есть в жизни. Мой возлюбленный, спокойной ночи. Я опять иду к своим снам. О, милый, когда я увижу тебя и днем? Когда? когда?

28 Февр<аля>. Мой милый, посмотри, какая я стала сумасшедшая. Я вчера была так занята письмами к тебе, что вообразила, как ребенок, что сегодня — завтра, и заметила только утром сегодня свою нелепую ошибку. Сегодня с утра представляла себе всю грусть, которую ты, наверное, испытываешь, и у меня всё то же — слабость физическая и нравственное размягчение всего существа. Il mio core langue d’amor285. И это томление убивает всякую резкую страсть, смиряет и очищает душу.

29 Февр<аля>. Еще раз не успела докончить письма, и хорошо сделала. Я посылаю тебе обратно твое письмо, Вячеслав286. Я не хочу хранить этих холодных и гордых строк, чтобы они отравляли остальные. Ты имеешь полное право презирать меня и считать себя и выше и сильнее, я знаю, но зачем навсегда оставлять себе документ этого презрения. Вячеслав, ты еще не надломлен жизнью, ты не бил себя кулаком в грудь и не рвал волосы в безумном отчаянии. Кроме того, ты испытал уже и любовь и счастие, и было время, когда та любовь удовлетворяла тебя. Быть мож<ет>, оно настанет опять. Не забывай, что есть люди, которые ничего не имели, всю жизнь боролись и плакали, имея в душе, как мучение Тантала, яркий образ возможного счастия. Есть люди, которых любовь обманула, которые в ранней и наивной молодости за любовь принимали холодный разврат и, познав впервые чистую страсть, познали одновременно с нею горечь отречения. Если эта любовь — любовь, то отречение — вечное. Видишь ли, я сломилась — прости. Я посылаю тебе свое письмо целиком, и ты увидишь, что до получения твоей проповеди я уже говорила языком резигнации287, как называешь ты.

Теперь прибавлю лишь. Я живу, считая дни и часы до твоего приезда. Будет ли он мне в муку или во счастие, я лишь молю тебя, смиренно молю: прости мне мою буйную, преступную страсть и приезжай, ради Бога, приезжай, и еще молю тебя, мой друг, мой возлюбленный, мой Вячеслав, молю, о забудь, забудь всё, что поразило тебя тяжело или неприятно в моих письмах, и не откладывай свидания. Я согласна быть сестрою тебе, лишь приезжай. Впрочем, если любовь твоя утихла, если разлука тебе не слишком тяжела… конечно, я не прошу у тебя милости для себя, я говорю лишь: знай, что и я согласна отречься от всего по одному слову твоему и мечтаю, как о высшем счастии в жизни, о твоей близости здесь.

Не могу писать, ничего не выходит, я как–то слаба и мысль путается. Ты называешь нашу любовь агонией и хочешь ее прекратить. Несмотря на агонию, во всю жизнь я не была так счастлива, как теперь, и что бы ни случилось, я благословляю тебя за каждую минуту нашего прошлого.

Лидия.

Не томи меня и скажи, когда вернешься и вернешься ли. О вернись, молю тебя, мой самый лучший и близкий друг.

Еще раз приписываю, мой милый дорогой друг, вспомни только, сколько общего есть в наших нравств<енных> существах.

Да, да, я хочу твоей дружбы. Ради Бога, только не мучь меня долго разлукой.

Твоя.