29 Марта 95 г.

Мой Вячеслав, пишу тебе всего несколько слов, т. к. совсем не успею сегодня написать толковое письмо, а боюсь, что ты беспокоишься. Хотела успокоить тебя вслед за тем мрачным письмом, но весь следующий день пролежала вследствие острой головной боли. Вчера были гости, а в промежутки я спала как сурок. Друг мой, к доктору я не пойду вот почему: здешним докторам я не доверяю. Моя слабость происходит от малокровия, но железа принимать я не могу, т. к. оно вредит сердцу. Меня в прошлом году лечили хорошие русские доктора и т. к. симптомы болезни совершенно одинаковы, я более доверяю их рецептам. На основании этого я возобновила мышьяк и надеюсь, что он окажет свое ядовитое действие. Твое предположение о второй причине моего нездоровия я уже давно опровергла. Я не ношу в себе твоего ребенка, мой возлюбленный, но я отравлена тобою, это правда, и я не жалуюсь на эту отраву, мне только досадно, что я не могу писать своего романа и что петь даже мне стало тяжело. В остальном же я счастлива, как никогда, и буду счастлива malgre tout413, пока наша любовь будет жить. Но скоро, скоро ты мне изменишь…

Теперь жду со дня на день назначения тобою дня твоего приезда. Мой милый, я жду тебя. Но как грустно, что Гревс не останется долго во Флоренции. Как можем мы видеться иначе, как, мой милый. Я не могу ходить к Вам.

Итак, твое молчание означает совет не вешать картину. Итак, ты не хочешь, чтобы я носила твое кольце?

Гадкий, гадкий.

Твоя Лидия.