Субб. 11 Июля, утром

Дорогая, нехорошая Лидия!

Эгоизм твой беспримерен. Когда тебе было худо в своем одиночестве, ты писала мне два и три раза в день, уверяя, что не можешь жить вдали от меня. Но как только семья составила тебе общество, ты так утешилась этою радостью, от ожидания которой не спала ночей и не могла спокойно сидеть на месте, а выезжала в нетерпении в Лозанну навстречу твоим милым [которых] (на них я теперь очень сердит), — что тотчас же прекратила сантиментальности излишне частой переписки со мной и отравляешь мне день заднем обманом утреннего ожидания твоих писем, вовсе не думая о том, что я ведь так же, как и ты, могу испытывать тоску одиночества и чувствовать себя «Робинзоном»1259и мучиться заботой и страхом за тебя.

Вчера я говорил с Гревсом о моем плане скрыть твой настоящий адрес. Он отнесся к моим соображениям, по обыкновению, не измеряя всей portée1260наших опасений. По его мнению, Ш<варсалон> не вздумает поселиться близ вас, — и скрывать от него, что вы в Gryon, нельзя и не стоит. Но потом он изменил свой взгляд и нашел, чтопокаследует поступить по моему плану, т. е. написать Ш<варсалону> в Россию, что дети поехали в Швейцарию, именно в Aíre, откуда ты их устроишь где–нибудь в горах для пользования горным воздухом.

Отношение его к некоторым сторонам жизни удивительно. Я выразил опасение, что Ш<варсалон> при свидании будет вести себя нахально и наговорит тебе дерзостей. Г<ревс> замечает, что никому нельзя запретить законом говорить дерзости!.. И когда я смотрю на него в ответ с изумлением, прибавляет: «А как бы вы могли защитить ее?» Я отвечаю, что выбросил бы Ш<варсалона> вон, и сообщаю, что между нами условлено было мое присутствие при свидании в [отдельной] соседней комнате, чтобы, по твоему зову, я мог войти и говорить с Ш<варсалоном> вместо тебя; на что Греве немедленно возражает, что он поступил бы совершенно так же и что по его приезде в Париж это уже было его дело — помочь тебе при свидании с мужем.

Он не рассердился на мою критическую [душу] douche1261, которая его чрезвычайно взволновала. Вчера он сидел в библиотеке вблизи от меня и мы много говорили о моих возражениях. В это время к нам подошел Щукарев1262, сообщивший между прочим, что видел мою супругу, у которой был «после диспута Крашенинникова»1263, — и не спросивший, к счастию, моего адреса. В 5 часов [мы] Гревс отправился со мной на Щукинскую пятницу, после чего я проводил его до [Ваграмы] avenue Wagram1264, беседуя по дороге между прочим о том, что изложено ранее. Конечно, он спрашивал о тебе, как и о нашей девочке. Не целую тебя. В.

По мнению Гревса, зависит от усмотрения почтовых чиновников сообщить или нет твой адрес Ш<варсалону>.

Только что получил письмо от Саши и лаконическую записку от Д<арьи> М<ихайловны>, которая еще раз просит прислать бумагу и сообщает, что «дело наше перешло в Синод»1265… Я думал, что оно давно там. — Кончаю тем, что целую твои колени. Видел тебя и Сашу сегодня во сне.

Отселилась ли ты наконец от семьи?

Как ты себя чувствуешь?

Сегодня поеду в Boulogne и скажу Пантерке, что мама ее не целует. В.