2 Мая

Пишу наскоро письмецо из Генуи, куда собрался только сегодня, задерживаемый до сих пор недомоганием, о милая, милая Лиля. Худо мне главным образом просто потому, что я ежеминутно чувствую разлуку и ежеминутно побеждаю это сосущее чувство. К счастию, сегодня утром я неожиданно имел картолину от тебя1839. Очевидно, что в отеле не решились сообщить адреса Г<оловина>, чтобы не подвергать своего клиента [возможным], быть может, враждебным преследованиям неизвестной дамы, или из подобных почтенных соображений. Но если бы они не знали адреса, или и самого Головина, то наверно бы известили тебя, уже ввиду настойчивости твоих розысков. Итак, должно предположить, что Г<оловин> был своевременно извещен отелем о твоей телеграмме и письме и — или письмо отеля и потом твое не попали до сих пор в его руки, или он отмалчивается, не желая нарушать far niente1840своей вакации и не надеясь, что разговор с тобой будет ему теперь полезен. Впрочем, мало вероятности в том, чтобы он не интересовался свиданием с тобой. Во всяком случае, если не имеешь до сих пор известий, поезжай тотчас же, не теряя более времени,которое так дорого.Вчерашнее длинное письмо мое1841развивает мой взгляд на необходимость поездки в Россию, и мне остается теперь только повторить свои увещания не отступать перед этим трудом и подвигом. Кто знает, быть может, от Сипягина все и будет зависеть, а брат твой не любит очевидно просить его, да и письменно ему ничего не присоветуешь и не объяснишь, если он раз не захотел понять этого сам. Одним словом, довольно увещаний и доказательств, нужно тотчас ехать. — Да притом подумай, как много завлекательного в поездке в Россию для тебя теперь, когда ты приступила к русским sensations1842в романе. Не говоря уже о твоем «огоньке». — Милая девочка, как мне больно, невыразимо больно видеть из твоих писем, что ты обижена человеческим лицемерием и фарисейством. Ради Бога, побольше философской высоты во взгляде на Menschliches, Allzumenschliches!..1843Лидюша, представь себе, все искала тебя, но на вопросы, где ты, упорно отвечала, с видом полной уверенности, — «бай–байка» и вскоре затем, всякий раз, (вероятно чувствуя, что не можешь же ты все бай–бай делать)… — «пысь–пысь». В этих двух занятиях и проходит твое существование, по ее мнению.

Итак, ты увидишь третью весну?

Целую тебя на дорогу, радостная Лиля, и будь здорова, счастлива и удачлива. Твой В.

PS

Самое главное забыл написать. Возьми самый быстрый и прямой поезд до Берлина, в Берлине отдохни, а оттуда до Петерб<урга> уже есть отличные прямые и скорые поезда. Если проведешь в Берлине день, поезжай к Gerhard’y или Leyden’y1844и вели себя осмотреть хорошо, и спроси причину слабости, и только ли это анемия или что–нибудь худое, и режим. В Петерб<урге> я не знаю, есть ли теперь хорошие знатоки. Послушайся меня! Узнаешь часы и адрес в Adressbuch1845отеля. Это ведь первые знаменитости и вместе очень доступны. Называются «Herr Geheimrat»1846.

Bonne chance1847.

В.