4 Янв. 96 г.

Дорогой Вячеслав, только теперь нашла минуту, чтобы писать тебе. Уже 10 1/2 вечера. Я стащила, как воровка, бумагу и чернила и села писать, когда отец улегся. Он читает письма, которые я пишу днем. Дорогой друг, ты не можешь сердиться за то, что я останусь до Вторника вечера, т. е. буду в Париже в 8 утра в Среду. Старик так тоскливо брошен, и так слаб, и так добр и деликатен. Он слова неприятного не говорит, и ухаживает за мною, как любовник, и всё вздыхает, что мне с ним скучно. Я счастлива тем, что приехала к нему. Что же касается тебя, я сегодня с серьезным страхом ощущала в душе признаки11011102того, как неразумно глубоко вкоренилась в мое свободное, т. е. порабощенное сердце любовь к тебе. Представь себе, что я тоскую, как влюбленная, тоскую до боли, до одурения! Но ведь это безумие! что же будет далее, когда мы расстанемся весною, и еще далее, когда вновь расстанемся, и так вплоть до златой поры Palermo и Англии… через 20 лет, когда, быть может, судьба сжалится и соединит нашу старость на долгий срок.

Словом, я глупа, ибо, очевидно, влюблена, как подобает лишь 18-тилетней девченке. Твой рыжий клок, безобразное лице, маленькие глазки не дают мне спать, мой поэт, и, увы, даже стихов не могу писать в утешение, и не имею возможности развлекать часы разлуки визитами к… зубному врачу.

Бедный, ты ворочил свой museion <?>1103света? Хорошо ли учишься, хорошо ли спишь? Хорошо ли нашу семейку блюдешь? Твой обжора совершенно не стесняется в Женеве и выделывает неприличные salto mortale1104, а жилище свое расширяет и несколько уничтожает гармонию линий!

Прощай, гадкий! Я добродетельна и влюблена. О, heimliche Liebe, von der niemand weiss! Keine Kohle kein Feuer kann brennen so heiss1105. Это я пела в нем<ецкой> школе, разумею любовь к Fr. Hedwig и к Вюртембергской королеве1106!

Прощай, мой кит<айский> имп<ератор>, мой сол<овей> разб<ойник>, мой отвратительный р<ыжий?> гном. Veuillez, Monsieur, recevoir les assurances de ma parfaite considération1107.

Lydia Zinovieff.

Поклон Дуне, Ане, Сергуше, Вере, Козле и всей чепухе, которую я родила.

Idem.