Благотворительность
Вячеслав Иванов, Лидия Зиновьева–Аннибал Переписка. 1894–1903. Том I.
Целиком
Aa
На страничку книги
Вячеслав Иванов, Лидия Зиновьева–Аннибал Переписка. 1894–1903. Том I.

62. Зиновьева–Аннибал — Иванову. 26 апреля / 8 мая 1895. Флоренция465

Четверг. 8 Мая 95 г.

Мой милый друг, как твои дела? Мои совсем не важны. Во–первых, еще писем от тебя не имела. Нахожу, что на 27 Aprile ходить крайне неприятно, притом не понимаю, как могла от меня ускользнуть след<ующая> комбинация: Дуня может ходить за письмами и передавать мне твои в отсутствии матери. Это и проще и вернее. Бог знает что наговорила идиотическая американка466, т. к. хозяйка и все жилицы смотрят на меня чернее ночи. Ты помнишь, как я злилась на американку, о как я ее ненавижу! неужели мне не удастся отомстить ей. Написать разве Вилли, чтобы он не женился на злой идиотке. Что касается дебюта, то я до сих пор жду с минуты на минуту какого–нибудь решения. Я даже написала Scamuzzi467, но он ничего не отвечает пока. Это очень тоскливо. Varesi почему–то злится на меня, и мне это неприятно. Из России всё заботы приходят о разных моих воспитанницах. Словом, забот и мыслей столько, что устала от них и жажду нирванны <так!>. Чтобы покончить с делами, прошу тебя исполнить мое поручение: сходи в Schering’s Grüne Apotheke Berlin N<ord>. Chauseestrasse, 19468и вели им выслать мне 100 грамм Ferratin’a Schmiedeberg’a469. Если тебе не трудно, то заплати за него на месте. Это, кажется, дешевле, чем Postnachnahme470. Но где ты? Быть может, уже по дороге в Россию? О как скучно быть столько дней без известий. Милый, о себе мне писать больше нечего. Все эти дни пишу массу писем и всё деловые. Силы мои всё прибывают. Кашель совершенно исчез, клянусь тебе. Неужели ты настаиваешь на докторе. Но я должна ему или лгать, или сказать: я была слаба, я кашляла и т. д. Напиши об этом, но будь справедлив. Без тебя жизнь моя течет так монотонно и добродетельно. Отдаюсь матери и детям и очень много пою. Уже кончила наизусть роль Cieca в «Gioconda»471. Если не буду дебютировать, то 18‑го уезжаю.

Целую тебя горяче <так!>. Что ты? Где ты?

Твоя Лидия.

Прошу тебя, если ты когда рассердишься на меня, не писать мне сердитых писем, т. к. мне это было бы невыносимо. Письма оборачиваются так долго.

Дорогой друг, нежно, нежно целую тебя, так, как целовала на via Valfonda.

Твоя.