19/7 Марта.

Лидия, amor mio353, как я жажду опять ласкать тебя — вакхически, безумно, ненасытно, — в муке нет и в пире стонов…354Твой образ преследует, раздражает, мучит меня своей негой. Пощади, довольно… Ты уже сделала меня другим человеком. Ты зажгла надо мной новые неведомые звезды; на моем пути ты вырастила новые невиданные цветы. Своими поцелуями ты расплавила во мне мою старую веру, и на месте ее я ощутил в сердце иную, более правдивую. Ты развенчала меня, чтобы сплести мне другие венки, свежие, душистые. Твоя любовь могущественно потрясла мое сердце, и я чувствую, что из него бьет неведомый мне самому источник лиризма. Песни звучат в моих ушах, не все улавливает мысль, еще меньшею частью овладевает перо, но все славят тебя, и моя внутренняя жизнь — непрерывное богослужение пред твоим идолом.

Ты заслуженно и побранила меня, и посмеялась надо мной; но, Лидия, я все же ревную… Теперь, кроме того, и к Rasi355… Пожалуйста, не смейся. Это более серьозно <так!>, чем ты думаешь. Это первые прелести кулис. Что же будет потом?.. Ради меня, Лидия, не позволяй ему эротических вольностей!

Мне очень неприятно, что одно письмо мое не дошло: именно, самое первое, написанное в день твоего отъезда и которое ты должна была получить в субботу, 16‑го. Всего я послал тебе четыре письма; пишу пятое356.

1-ое Апреля будет уже очень скоро, работы у меня еще масса, и это печально, потому что не позволяет мне писать задуманный цикл песен, Liederkranz357, под общим заглавием «Новая весна» (neue Zeiten, neue Lieder358), — обращики <так!> которых ты во всяком случае получишь.

Колизей я тебе куплю, как ты хочешь, и, если не запрещаешь, пришлю тебе по почте. Сегодня напрасно ходил заказывать твое колечко, потому что магазины были заперты. Не слишком ли оно будет узко? Впрочем, буду строго следовать твоим указаниям.

Мысль, что ты была моя, всякий раз наполняет меня неизмеримым стихийным счастием. О, воля, воля!.. Древние говорили, что кто раз в жизни видел Фидиева Зевса359, тот уже никогда не будет совершенно несчастен. Быть может, и мы, какова бы ни была дальнейшая судьба нашей любви, никогда [уже] более не решимся назвать ее несчастной… Но не смею утверждать этого: уже и теперь разлука говорит о себе слишком настойчиво, а будущее покрыто тучами… О нем, о будущем, я не думаю, как и ты: еще нельзя ничего предвидеть и придумать… Итак, ты не Магдалина, Лидия? и я не могу представлять тебя в мыслях «в виде окутанной распущенными власами Людмилы»?..360Ты разрушаешь один из прекраснейших образов, созданных моим воображением… О, если бы ты была со мной — «как бы я обнял тебя!»361—

В.

Голос у тебя опять явился, и даже стал лучше, «мягче»? Да будут благословенны Эрот и Венера.

«Новая Весна»362

Золотое счастие.

Я блуждал в саду блаженных

И, влюбленных дев увидя:

«С чем сравнимо ваше счастье?» —

Их спросил; они ж, потупясь:

«С лепестками нежной розы».

Я спросил детей счастливых:

«С чем сравнимо ваше счастье?»

И, невинны вскинув очи,

Дети молвили: «С небесной

Безмятежною лазурью».

Вопросил я светлых духов:

«С чем сравнимо ваше счастье,

Непорочные, святые?»

Возлетая, пели духи:

«С белизною горних лилий»…

И, склонясь с участьем, Муза:

«Друг, и ты в саду блаженных?

С чем твое сравнимо счастье:

С алой розой, иль лилеей,

Иль безоблачной лазурью?»

Я ж ответствовал: «Не схоже

Мое счастье с небом ясным,

С алой, женственною розой,

С непорочною лилеей:

Мое счастье — золотое.

Горячо и горделиво

В сердце блещет солнце счастья,

Мещет вкруг лучи златые,

Как власы златой Венеры,

Как моей подруги локон»…

Улыбнулась нежно Муза:

«Дважды ты блажен и трижды,

Как блажен лишь Феб единый,

Лучезарный и влюбленный,

Строя лиру золотую…»

«Новая Весна» Испытание.

«Что блаженней: наслаждений

Преступать порог начальный,

Иль, смирив алканье страсти,

Утомленною стопою

Попирать порог прощальный?

Что блаженней: в милых взорах

Жарких нег читать призывы —

Или видеть очи милой,

Утомленные тобою,

Без огня и без желаний?..»

Так Эрот, мой искуситель,

Испытал меня коварно,

Осчастливленного милой;

Я ж, подругой умудренный,

Избежал сетей лукавых:

«Вожделенней, сын Киприды,

В утомленных взорах милой,

Без огня и без желаний,

Возжигать лобзаньем новым

Новой страсти томный пламень…

Преступив порог исходный,

Вожделенней возвращаться

К наслажденьям обновленным…»

И, смеясь, Эрот воскликнул:

«Друг, вернись: ты их достоин!»