Труд апостола-мытаря должен был заменить его устное благовествование – такова внешняя причина и ближайшая цель его написания535. Совпадая с последним по своему содержанию, он сходится с ним и по своей внутренней тенденции, по тем общим миссионерским намерениям, которые были одинаковы и в проповеднике и в писателе. А они заключались в том, чтобы научить, крестить все народы и заставить их соблюдать всё, что повелел Господь (Мф. 28, 19–20). Для Матфея таковыми были евреи, которые в мессианской идее особенно выдвигали момент генетического родства Избавителя с родом Давидовым и Авраамовым, потому приноровление к этим стремлениям своих читателей естественно должно было повлечь за собой, что Спаситель под пером этого евангелиста будет изображаться в духе ветхозаветных пророчеств и истинных национальных чаяний. В свою очередь это неизбежно вызывало параллелизм между жизнью и деятельностью Христа и тем, что считалось обязательным и необходимым в Избавителе Израиля. Подобное апологетическое направление еще усиливалось с той стороны, что писатель рассчитывал не только поддержать верующих, но расположить и всех косных сердцем в свою пользу. Так, характеристическим признаком для первого Евангелия оказывается то положение, что Спаситель рисуется в нем с человеческой точки зрения в качестве потомка Давидова, но вместе с тем доказывается и Его действительное мессианское достоинство в интересах апологетических, соответствующих и самому предмету.