Разобрав внимательно известие «пресвитера» Иоанна по сравнению со всеми другими данными, мы убеждаемся в том, что теперешнее второе Евангелие в таком виде и вышло из рук священного писателя. Этот результат, важный сам по себе, имеет большое значение и в других отношениях. Прежде всего этим освещаются для нас условия и обстоятельства происхождения рассматриваемого писания, а затем решается и еще один существенный в настоящем случае вопрос, необходимо возникающий при научном исследовании. Марк не был спутником Господа и очевидцем событий; откуда же он почерпает свои известия и какую ценность могут они иметь? Есть ли это простая субъективная репродукция на почве темной и безличной традиции или вторичная обработка чужого письменного материала, столь же сомнительная по своей композиции, сколько подозрительная и в новых фактических сведениях, когда они представляют продукт индивидуальных измышлений любителя картинности и пластичности? Древность хорошо понимала это – и ее ответ определенный и твердый. «Нет», – громко заявляет она, потому что через Марка говорит нам один из ближайших учеников Господа, первозванный Его апостол, потому что это был постоянный «истолкователь» Петра, его верные уста, его точное эхо и в слове и в письмени. Он достоверен во всём, как и тот, и его сообщения обладают совершенно исторической правдивостью и научным значением. Таков прямой смысл слов Иоанна. Но в них заключается нечто большее, для нас не менее интересное. Св. ап. Петр не только очевидец – он имел всю благодать апостольства в учении и проповедании, поскольку везде и всегда подвизался при Господнем содействии. Его благовестив уже по одному этому должно быть запечатлено и характером божественного авторитета, каким он был наделен свыше. По той же причине боговдохновенно и писание Марка, ибо проистекает из источника священной важности. И что бы мы ни разумели под термином inspiratio [вдохновение], во всяком случае второе Евангелие необходимо признать боговдохновенным уже вследствие близкого отношения его составителя к ап. Петру, как для Луки таким поручителем служит св. ап. Павел. И во всей христианской древности нельзя не примечать, что боговдохновенность и апостольство – коррелятив одно к другому и первое покоится на последнем и условливается им. И до нас сохранились драгоценные в этом смысле указания. Климент Александрийский упоминает: «Марк написал Евангелие и передал его нуждавшимся. Узнав об этом, Петр явно и не противился и не склонял к сему (προτρεπτικῶς μήτε κωλῦσαι μήτε προτρέψασθαι)»643. Но Евсевий прибавляет, что, когда это дело стало известно апостолу по откровению, он возрадовался о ревности римлян «и одобрил Евангелие для чтения в церквах» (κυρῶσαί τε τὴν γραφὴν εἰς ἔντευξιν ταῖς ἐκκλησίαις)644; за ним то же пишет и блж. Иероним: quod cum Petrus audisset, probavit, et ecclesiis (ecclesiae) legendum sua auctoritate edidit [когда Петр услышал его, одобрил и издал для чтения в церквах (Церкви) под своим авторитетом]645. Ввиду некоторого разногласия по букве этих свидетельств, пытаются отнять у них всякую силу646, – но что тут нет ровно никакого противоречия, это удостоверяет ссылка Евсевия и Иеронима именно на александрийского пресвитера647. Да и само по себе ясно, что последний [т. е. Климент Александрийский. -Ред.] говорит только о начале и завершении работы Марковой, а первые [Евсевий и Иероним. -Ред.] определяют окончательный взгляд на нее Петра648. Как бы то ни было, апостол знал о труде своего «истолкователя», который взялся «за писание» без его побуждения и ведома, исключительно по просьбе римских христиан. Скоро обнаружились добрые результаты этого предприятия – и благовестник формально подкрепил его своим авторитетом и освятил книгу своего спутника для «церковного» употребления. Этим прямее утверждается боговдохновенное достоинство второго Евангелия, бывшего вместе с тем и вполне достоверным историческим памятником по своему содержанию, идущему от св. ап. Петра.