Рим и римские граждане разных классов – вот место появления и первые читатели нашего второго Евангелия, составленного под влиянием св. ап. Петра и на основании его сведений. Этот результат дает ключ и к разрешению вопроса о времени написания, хотя по данному предмету и существуют некоторые разногласия. Прежде всего рассматриваемый труд не мог выйти в свет ранее прибытия Петра в Рим, что, по всем наиболее прочным соображениям, случилось около 63–64 гг668или даже после 67 г. Этим еще не устанавливается окончательно terminus ad quem [верхний предел], так как не препятствует отодвигать его дальше к какому угодно моменту. На помощь нам приходят здесь древние известия, что Марково Евангелие по крайней мере начато при жизни своего учителя и вдохновителя. По Клименту Александрийскому, он не противился этому делу и не склонял к нему669, а Евсевий и Иероним со своей стороны присоединяют, что «узнав это по откровению от Духа Божия, апостол возрадовался о ревности римлян и одобрил Евангелие для чтения в церквах», «et ecclesiis (ecclesiае) legendum sua auctoritate edidit» [и издал для чтения в церквах (Церкви) под своим авторитетом]670. Думают находить некоторое противоречие этому в словах Папия, будто бы говорящих о писательстве Марка после смерти его руководителя671, но уже кесарийский историк понимал их согласно изложенному своему взгляду672. Гораздо яснее выражается в пользу поздней даты Ириней. Сказав, что Матфей «γραφὴν ἐξήνεγκεν–τοῦ Πέτρου καὶ τοῦ Παύλου ἐνῬώμῃεὐαγγελιζομένων καὶ θεμελιούντων τὴν ἐκκλησίαν» [написал Евангелие, в то время как Петр и Павел благовествовали в Риме и укрепляли Церковь], он продолжает: «μετὰ δὲ τὴν τούτων ἔξοδον Μάρκος<…>καὶ αὐτὸς τὰ ὑπὸ Πέτρου κηρυσσόμενα ἐγγράφως ἡμῖν παραδέδωκεν» [а после их исхода Марк <…> проповедуемое Петром передал нам в письменном виде]673. «Ἔξοδος» [исход] обычно значит смерть, exitus vel excessus е vita [уход из жизни], а связь его с «τούτων» ["их"] заставляет мыслить кончину Петра и Павла. Это побуждает многих экзегетов допускать, что «отец» одобрил только литературное предприятие и первичные заметки своего духовного сына, но подобное мнение прямо исключается определенным показанием о передаче полного Евангелия для (богослужебного?) употребления. Перед нами теперь дилемма: или лионский епископ разногласит с остальными авторами, или его текст нужно разуметь несколько иначе. К счастью, самая фраза этого ересеолога достаточно решает выбор во втором смысле. Если бы, по его мнению, Марк взялся за свой труд уже после мученичества Петра, тогда его проповедь была бы прошедшим и сщмч. Ириней сказалτὰ κηρυχθέντα[проповеданное] илиτὸ κήρυγμα[проповедь]. Но он удерживает форму настоящего «τὰ κηρυσσόμενα» [проповедуемое], почему кажется, что устное благовествование еще продолжалось, когда он излагал его в письмени. Ἔξοδος[исход], следовательно, не всегда равняетсяθάνατος[смерть] и на техническом языке означало иногда просто «заключительную сцену трагедии», равняясь буквально нашим «уход, удаление»674. В нашем случае разгадку представляет латинский отрывок, где мы читаем, что по истечении некоторого промежутка апостолы «exierunt in fines terrae» [вышли в концы земли675. Таким образом иἔξοδοςуказывает на «исшествие» спутников Господа из Палестины676. Не препятствует этому и pronomenτούτων[местоимение «их"], так как необязательно включать в него только двоих ближайших [т. е. Петра и Павла. -Ред.]. Конструкция Иринеева фрагмента скорее заставляет искать субъект выше, в тех, которые exierunt [вышли], ибо речь его течет в координированных тезисах:ὁ μὲν δὴ Ματθαῖος<…>μετὰ δὲ τὴν τούτων ἔξοδον[Матфей же <…>, а после их исхода] – и относится к общему положению о рассеянии двенадцати из Иерусалима. Тогда она будет звучать согласно и с собственными выражениями Марка:ἐκεῖνοι δὲ ἐξελθόντες ἐκήρυξαν[они пошли и проповедовали] (Мк. 16, 20). По всему этому мы заключаем, что второе Евангелие было выпущено еще до смерти или ухода Петра из Рима в конце 60-х годов I в. Правда, некоторые, по авторитету Евсевия и Иеронима, относят термин к пятому десятилетию, 42–43 г., но справедливее думать, что Марк уже по написании Евангелия отправился в Египет и устроил здешнюю церковь, как об этом и сообщает Епифани677и тот же латинский писатель. В равной мере не видится причин и простираться дальше определенного нами пункта. Конечно, этот евангелист не связывает столь тесно с разрушением Иерусалима прекращения теперешнего миропорядка (Мк. 13, 7), но и вообще, чуждый строго еврейской точки зрения, он не проводит между ними Матфеевой параллели, каковая была бы и не совсем вразумительна для его первых читателей. Подобно сему и заметка о «проповедании всюду» (ἐκήρυξαν πανταχοῦ– Мк. 16, 20) не вынуждает изменить наше мнение, ибо распространение христианства до Рима, столицы тогдашнего цивилизованного мира, давало полное право называть этот факт всесветным. По этой причине уже Павел свидетельствовал, что «благовествование возвещено всей твари поднебесной» (Кол. 1, 23). Некоторое недоумение может возбуждать, что у нас получается весьма небольшой промежуток между началом Петровой евангелизации и ее закреплением в письмени. Но еще до прибытия туда Павла христианство пустило свои корни в Риме, а своей двухлетней деятельностью здесь он распространил его очень широко во всех классах общества. Петр только поддержал эту ревность и воспламенил ее до высшей степени, так что слушатели пожелали всегда иметь перед глазами образец его учения; «им, – по Евсевию, – казалось мало слышать его однажды»678, – и они обратились к Марку, который под живым впечатлением Петровых наставлений скоро и разом завершил свою работу с одобрения учителя. Может быть, лишь последние двенадцать стихов появились несколько позднее и вне Рима.

Мы разобрали внешние данные относительно второго Евангелия и пришли к тому научно удовлетворительному заключению, что в настоящем своем виде оно вышло в конце 60-х годов первого столетия на основании сообщений Петра (хотя, быть может, и при пособии Матфея) и предназначалось для римской публики. Эти выводы облегчают нам задачу дальнейшего обозрения рассматриваемого писания со стороны его содержания.