Тему данной книги можно соотнести с общефилософской концепцией диалектики, или, что то же самое, — с теорией диалектики (теорией в весьма специфическом смысле, существенно отличном от специально–научного) двояко: беря последнюю в ее относительной статике, как сложившуюся систему, либо — в динамике. В первом случае дело заключалось бы в предварительном подведении предполагаемого содержания под готовые рубрики. Все было бы подчинено интересамупорядочения,соподчинения и унификации знания как кристаллизовавшегося в форму результатов. Для проблематизации содержания тогда оставались бы лишь заранее отведенные участки смыслового пространства, жестко ограниченные пределами некоторых подсобных функций. Во втором случае, напротив, первенство должно быть дано интересамразвитиявсей концепции диалектикив целом —должно, даже если при этом страдают интересы упорядочения и систематизации… «Иногда полагают, что дальнейшее обогащение диалектического материализма может происходить только путем детализации его общих положений на основе некоторых современных фактов. Развитие философии марксизма в этом случае мыслится как прогрессирующая специализация, дробление кардинальных, узловых тем на более частные вопросы и задачи. Между тем анализ реальной исторической практики развития диалектического материализма не подтверждает подобного представления. Осмысление социального и научного прогресса, поставленных жизнью проблем всегда приводит как к детализации общих философских положений, так и к обогащению и творческому переосмыслению их общих аспектов»[25].

Даже сами по себе детализирующие исследования, предполагающие известные готовые рамки, в конечном счете ведут к совершенствованию применяемых внутри них общих принципов, или «общих аспектов», поскольку они суть исследования, а не просто комментаторство. Что же касается темы«диалектика творчества»,то ей адекватно лишьтворчество самой диалектики,т. е. процесс ее безусловного самокритического развития. Только с таким процессом она соотносима без ущерба для попытки предварительно, т. е. путем рассмотрения извне и во внешних сопоставлениях и взаимодействиях, охарактеризовать ее необходимые отличительные признаки, прочертить ее особенные контуры.

Взять саму диалектику как целостную концепцию, в ее всестороннем развитии — это не так–то легко сделать именно из–за того, что она сама притязает быть универсальным отображением всякого возможного развития, «теорией развития» Казалось бы, достаточно богатые содержанием ее критерии и требования, имеющие внешнюю применимость, при внутреннем применении оказываются недостаточными и тривиальными. Здесь нужны гораздо более строгие и далеко идущие требования и критерии, отвечающие полноте ее самокритики. Здесь недопустимо полагаться на то, что,якобынезависимо от сознательно–методичных усилий со стороны субъекта, объективные законы сами, по себе вывезут нас своим стихийным действием на верную дорогу и каким–нибудь чередом надежно обеспечат надлежащий ход развития. К сожалению, есть много причин для упрочения такого уповательского расчета на самосовершающееся движение порядка вещей даже в деле концептуализации диалектики. И ведь это несомненный факт, чтокакое–торазвитие происходит также и внутри или посредством односторонних и ущербных форм.

У всякой ветви, сколь бы далеко она ни уклонилась от породившего ее ствола и сколь бы ущербные плоды она ни приносила, есть еще возможность продолжать свое собственное развитие, питаемое запасом первоначально полученных ею и потом односторонне используемых энергий. Есть у нее также и возможность возвратиться к большей верности животворному истоку. Но для этого надо превозмочьинерцию.Обладающее полнотой самокритичности, собственно творческое устремление пролагает свойспиралевидный путь,чуждый какой бы то ни было инерции и делающий пространство своего развертывания все более многомерным, все более богатым, все более конкретным. Инертное же движение лишь первоначально совпадает со спиралевидным путем; оно лишь в исходный момент своего существования, т. е. в акте порождения, принадлежит этому пути. Впоследствии же, именно потому, что оно сохраняет собственное, однажды обретенное направление и свою собственную изначальную мерность — свой собственныйспособразвития, — это движение отходит от спиралевидного пути, подобно геометрической касательной, отходящей прочь от спирали. Поистине трудно выдержать крутизну ее, трудно удержаться на ней! Верность своей собственной тенденции, однажды выработанной, превращается в ту силу инерции, которая предопределяет перспективу и заставляет проецировать на будущее свое собственное, готовое мерило. Так она выпрямляет движение вперед, так она подчиняет его простоте однолинейности. А тем самым и уклоняется прочь от диалектической спирали. Уклоняется с тем большим успехом, чем прочнее это движение, продолжающее вдаль самое себя, забывает о животворных дарах первоисточника и чем горделивее мнит себя не ветвью, но самим стволом, — некоей магистралью всякого развития и его абсолютным эталоном. В действительности же принадлежность творческому, собственно диалектическому пути в принципе не может быть чем–тоданными обеспеченным навсегда, чем–то гарантируемым силой инерции и сложившегося автоматизма, присущего неизменномуспособуразвития.

Взять диалектику в творческом процессе — это значит, стало быть, обратиться кразвитию самого способа развития.Это значит не оставаться внутири пределов одной и той же философско–категориальнойпарадигмыи свойственной ейформыпроблематизации, но выйти, или, вернее, — войти в пространство между–парадигмальное и поли–парадигмальное. Войти и вникнуть в работу преобразования всех тех кажущихся недоступными для рефлексии «начал» или «оснований», которые выступают в качестве«предельных».Это значит проблематизировать саму форму, или способ проблематизации, несмотря на то, что обычно эта форма или способ присутствуют лишь как высшее и окончательное, а поэтому и неприкосновенное условие всякой возможной проблематизации.

Однако же может возникнуть сомнение: не слишком ли необычна эта проблематизация самого способа развития, чтобы быть выполнимой? Не требует ли она от нас какой–то таинственной способности переходить и превозмогать пределы, т. е., говоря специально философским языком, трансцендировать их? Не предполагает ли она в нас какого–то чудесного искусства проникатьпо ту сторонупределов — в запредельное? Ответить на подобные недоумения следует только так: да, несомненно, от субъекта требуется и в нем предполагается именно такая способность, именно такая сущностная потенция! Но на самом деле способность эта отнюдь не более необычна, не более таинственна и чудесна, чемвсякоечеловеческое деяние, заслуженно именуемое творчеством[26]. Ибо нельзя не признать, что именнонетворческиепласты и проявления человеческой жизни на земле в течение многих веков задают во всяком обиходе (увы, и в научном тоже!) эталонное представление о том, что «обычно» и что «сверх–обычно»… А это ведь создает трудности и препятствия особого рода: до творчества нужно поистине доработаться, ведя глубинные раскопки сквозь все то, что его оттесняет, заслоняет или подменяет. Не пытаясь предвосхитить плоды такой поисковой работы, здесь достаточно пока что указать лишь на то, что вникнуть в развитие самого способа развития вряд ли возможно «средне–статистически», отправляясь от повторительного и массовидного материала. Напротив, необходимо сконцентрировать все внимание на неповторимых,исключительных,радикально переломных состояниях — не просто проблемных, но именно творчески–проблемных. Правда универсальности — в уникальном!