Не пытаясь здесь дать полный обзор всех так или иначе значимых для нашей темы категорий и сторон диалектики «Капитала», выделим лишь те ее аспекты, которые нельзя не пояснить предварительно, чтобы избежать терминологических и тому подобных недоразумении. Речь пойдет об обще–диалектических (собственно философских)аспектах,или смыслах у таких категорий и понятий, которые ныне рассматриваются многими по сложившейся у них привычке гораздо чаще в других, более специальных и ограниченных аспектах (политико–экономических, историко–материалистических и т. п.). Нам же важно, ничуть не отрицая и не подменяя последних, обратить внимание и сосредоточить его именно науниверсально–значимыхсмыслах, тоже присущих каждой из них. По этому поводу не следовало бы слушать голоса привычки.

А. Предметная деятельность.Это общепризнанно первейшая категория культуро–исторической диалектики К. Маркса. С нее и начнем. Если взять предметную деятельность в аспекте того,чтоона продуцирует, или с точки зрения всего того,чтоона реально созидает — как в объектах, так и в самом субъекте, т. е. с точки зрения всей совокупности отделимых от нее результатов вещей и неотделимых от нее последствий, — то она выступает какпроизводство.Далее, если взять эту же категорию как отличаемую от ее же собственных, порождаемых ею условно–идеальных выражений — «отзвуков и отблесков», — то она определится как действительная, реальная, материальнаяпрактика.Если же взять предметную деятельность с точки зрения техтрудностей,которые питают ее объективным содержанием и в качестве процесса решения которых она протекает, — с точки зренияпроблем–противоречий, —то она предстанет нам кактрудв самом широком значении (т. е. труд, не сопряженный совещнением[71]и не облаченный в те овещненные, превратные формы, в которых и с точки зрения которых объективные трудности выступают как нечтонегативноеи враждебное, как то,противчего приходится направлятьобъектно–вещнуюактивность и вести противоборство) Наконец, восходя к наиболее глубокому смысловому элементу предметной деятельности — к тому, что она есть процесс, в котором субъект, изменяя и преобразуя объективные обстоятельства, посредством всего этого совершает также исамоизменение, —мы получаем определение предметной деятельности каксамодеятельности,как работы, устремленной к бесконечному становлению и к «вырабатыванию внутреннего человека»[72].

Было бы серьезным заблуждением видеть в указанных субкатегориальных элементах предметной деятельности, да и в самой этой категории в целом нечто, предназначенное иметь однутолько внутреннюю применимость —к бытию специфически человеческому, взятому отдельно и безотносительно к бытию внечеловеческому, космическому. Ведь такое заблуждение возможно не иначе, как при забвении самого главного, изначального и первоисточного в деятельности — ее предметного характера, илипредметности.Именно последняя на самом деле питает собою и наполняет, всегда пронизывает и животворит все названные элементы, всю деятельность вообще. Не пристало нам здесь следовать тем, кто, хотя и говорит, повторяя авторитетный оборот речи: «предметная, предметная…», но подразумевает при этом под предметом нечто вродесырья,предоставленного ради израсходования, нечто заведомонизшее,сравнительно с человеком, некое, хотя и объективное, а поэтому неподатливое для произвола и требующее все же считаться с его законами, но не имеющее в себе никакой самостоятельной ценности,аксиологическипустое бытие. Это была бы редукция бытия предметного кобъектно–вещному,совершенно ложная редукция. На деле же объективное бытие предметно в гораздо более богатом смысле — в том, что оно есть непрестанновстречаемое,т. е. вступающее все новым и новым своим содержанием в нескончаемыйпроцесс встречимежду человеком и миром, между человечеством и всей остальной неисчерпаемой Вселенной, между субъектом и беспредельной объективной диалектикой. Жизнь в деятельности и есть не что иное, как жизнь в бесконечно длящемся состоянии встречи со всем тем, чтопреднами«мечено»и что может быть намираспредмечено[73], т. е. стать предметностью для нас явной, раскрытой реально–практически… Значит то, что для нас действительное бытие предметно, подразумевает,вообще говоря,т. е. вне специальных частных случаев,паритетностьивзаимностьмежду встречающимися сторонами, а не одностороннее хищное распорядительство, не господство одной из них — субъекта–человека — над другою, над миром. Высота действительного совершенства человека измерима именно богатством его предметных отношений, их сложностью и многомерностью.

Деятельность предметна вовсе не в том смысле, что она всегда имеет перед собою только одни лишенные объективных ценностных качеств и измерения «сырьеподобные» объекты–вещи (объектно–вещное бытие), но в том, что она постоянно встречает впереди себя (а также и в своих собственных виртуальных слоях) бытие аксиологически значимое и достойное универсальной взаимности с ним. Если же тем не менее происходит, причем не только в чьей–то случайной иллюзии, редукция и подмена всего объективного бытия, которое может и должно быть предметным для деятельности, бытием только объектно–вещным, то и сама деятельность подменяется тем самымобъектно–вещной активностью[74].

Б. Производительные силы.Это Марксово понятие тоже заключает в себе не только экономический и ему подобные аспекты, но еще и общедиалектический смысл. Последний проясняется, если вспомнить, что это понятие происходит от более раннего понятия человеческихсущностныхсил[75]и конкретизирует его собою в качестве сил созидательных. Но прежде чем стать производительными в своих объектно–вещных, социальных, культурно–ценностных и непосредственно–субъектных плодах, эти силыдолжны быть сначала предметными по своему истоку.Они и сущностны для субъекта не чем иным, как своим предметным содержанием. Поэтому верно понять их философский смысл — значит увидеть в них не силы лишь объектно–вещной активности, а силы деятельностного процесса встречи субъекта с миром и с другими субъектами. Даже если брать производительные силы как выражающие собою отношение кприроде,то и тогда в них первостепенно важно присущее им культуро–историческое опосредствование связи с природой — связями между субъектами, социальными группами, эпохами, культурами и т. п. И тогда они выступают не просто как созидательные силы, но и как силы общительности, силысозидательно–общительные:они не только формируют и продуцируют объекты–вещи, но одновременно и выполняютработу общительности,работу приобщения субъекта и к тем, кому он преемственнонаследует,и к тем, комуадресованаего деятельность, вся его созидательная жизнь. Так уже в понятии производительных сил проступает то, что деятельность — в отличие от объектно–вещной активности как своей превратной формы —начинаетне с вещи, а сдругих субъектов,и столь же непременнозавершаетсяне в вещи самой по себе, а в судьбахдругих субъектов,которым адресуется она также и своим опредмеченным бытием. Другими словами, проступает то, что деятельность в ее сущностных силахмеждусубъектна.А это приводит нас к общественным отношениям.

В. Производственные отношения, их трехслойное строение.Эта фундаментальная для «Капитала» категория, несомненно, многоаспектна. Известно, конечно, что в ряде областей знания, в которые нам здесь совершенно не следует вторгаться или из которых что–то переносить в наш контекст в готовом виде, из этой категории нередко берется содержание вполне политически–экономическое или же почти совпадающее с ним[76]. Однако в нашем общедиалектическом рассмотрении мы вправе взять из нее и абстрагироватьинойаспект:созидательные отношения вообще.При этом абстрагировании важно строго сохранитьобъективностьотношений, принадлежность их самой исторической действительности, а не ее вторичным «отзвукам и отблескам». Созидательное отношение как таковое служитэлементарнейшимвсеобщим отношением между культуро–историческими субъектами как субъектамипредметной деятельности,практики, труда, самодеятельности, следовательно, между людьми как между культуро–историческимисо–наследникамии совместными, взаимно адресующимися друг другу предметнымисозидателямив лоне беспредельной объективной диалектики. Так отношение земное, общественно–человеческое оказывается способом включения субъекта в универсальное отношение ко всему миру в его космической беспредельности, а вовсе не способом самоизоляции и самозамыкания внутри своецентричного «коллективного солипсизма». Отношение к другим членам общества, или общественное отношение, здесь выступает, как и должно выступать, — лишьопосредствующимзвеном и надежнымпроводникомсвязи человека со всею внечеловеческой действительностью Вселенной. Стало быть, созидательноеотношение,взятое само по себе, вне каких бы то ни было его частных или превратных форм, по сути своейне–геоцентрично, не–антропоцентрично.

Вернемся, однако, к Марксовой категории производственных отношений, как она дана в «Капитале». Даже внутри специально–экономического контекста эта категория не только находится в многообразнейших связях с иными понятиями, а и сама несет в себе сложную структурную многослойность, важную мировоззренчески, общедиалектически Речь идет не о классификации производственных отношений и не о расчленении их сообразно сферам–отраслям (например аграрные отношения) или фазам процесса производства (отношения в непосредственном процессе труда, отношения распределительные, обмена, потребительные). Речь идет о внутренней структурности — о таких слоях, которые не разделимы в пространстве и времени, но всегда соприсутствуют вместе, проявляясь один сквозь другой или посредством другого.

1) . Самый поверхностный из этих трех слоев — это отношения. которые заключает в себе «процесс производства материальных условий существования человеческой жизни», т. е.объектно–вещнойпродукции (вещество + физические энергии + информация) в ее экономическом полезном качестве и с иными, производными качествами.

2) . Далее — отношения, включенные в «процесс производства и воспроизводства самих производственных отношений», а равно и прочих социальных связей, не являющихся объектно–вещными и содержащих в себе готовые «векторы» исторической направленности для объектно–вещных процессов труда, обмена и т. п.

3) . Наконец, наиболее глубокий слой — отношения производства, «тем самым и носителей этого процесса»[77], когда производство создает… не только предмет для субъекта, но также и субъект»[78]. В более развернутой и категоричной формулировке этот слой характеризуется у К. Маркса так: «В самом акте воспроизводства не только объективные условия изменяются… но и сами производители изменяют себя тем, что вырабатывают в себе новые качества, — посредством производства развивают и преобразуют себя, созидают новые силы и новые представления, новые способы общения, новые потребности и новый язык»[79]. Здесь речь идет о том, что производители формируютв самих себесозидателей исторических «векторов» направленности для социальных процессов в целом. Когда К. Маркс выдвигал методологическое требование, чрезвычайно существенное для всей его культуро–исторической диалектики: «…изображать… людей в одно и то же время как авторов и как действующих лиц их собственной драмы»[80]— тогда он подразумевал, что именно посредством производства, посредством предметного исторического действования люди постепенно вырабатывают в себе эту способность бытьтакже иответственными авторами в общественно–историческом процессе. Следовательно, третий слой производственных отношений — это отношения между людьми как делающими самих себя во все большей степени самодеятельнымисубъектами–созидателямиисторических тенденций, ихнаправленности[81].

При переходе к тому общедиалектическому аспекту, который выше был поименован созидательными отношениями вообще, это внутреннее трехслойное строение сохраняется и преобретает еще большее значение и большую развернутость. Оно предстает как трехполевая структура:

— отношения созидания внутриполя использования,или поля присвоения–освоения полезностей. Человек здесь выступает каксубъект потребностей(объективно–сущих требований к миру, практически–реальных интересов). Поскольку эти последние суть здесь отправной пункт ориентации человека по отношению к действительности вообще, или исходное мерило, определяющее собою его мироотношение, постольку человек объективно притязает здесь быть «Мерилом Всем Вещам»;

— отношения созидания внутриполя устремленностей.Здесь не человек (или социальный коллектив) измеряет мир вне себя мерилом своих собственных требований к нему, а наоборот, он прежде всего самого себя измеряет действительными онтологическими критериями, почерпываемыми из беспредельной объективной диалектики («Диалектика — Мерило субъекту»). Каждая устремленность, будучи по сути своей незавершимой, бесконечной, в конкретно–исторических ситуациях проявляется и осуществляется через посредство конечных направленностей. Человек выступает в этом поле каксубъект объективных ценностных содержаний;

— отношения созидания внутриполя созидания самих устремленностей.Человек выступает здесь каксубъект со–творчества,т. е. творчества во взаимопроникновении снаследованием наиболее глубокого порядка.Люди вступают в связь друг с другом как находящиеся поистине в «абсолютном движении становления»[82], ибо проблематизация захватывает даже сами устремленности, даже сами объективные ценностные содержания, ориентирующие собою устремленности. Человек измеряет свое «абсолютное движение становления» — абсолютным становлением Вселенной, ее беспредельной объективной диалектикой. И гармонизирует себя с нею[83].

Существенно не терять из виду объективность всех этих трех полей и ни в коей мере не психологизировать их.

Г. Производство самой формы общения. Способ производства и общения.В самые недра своих понятий производства и способа производства К. Маркс закладывает созидание действительной взаимной общности между людьми — общности, которая непрерывно вновь и вновь рождается в качестве глубинной со–причастности их реальных исторических судеб, в качестве внутренней соотнесенности бытия каждого с бытием других. Для него производство, далеко не сводимое к изготовительству объектов–вещей, по сути своей есть «производство самой формы общения»[84]. Для него способ производствавключает в себяобщение даже по своему понятийному наименованию[85]. Все это говорит о том, что К. Маркс оперирует отнюдь не столько социально–психологическим понятием общения, сколько социально–онтологическим[86]. Это–то и дает нам подспорье для утверждения объективных, онтологически–глубинныхмеждусубъектныхотношений, в отличие от межсубъективных, социально–психологических.

Д. Концепция овещнения: деперсонификация людей и квазиперсонификация вещей–объектов.Марксова культуро–историческая диалектика содержит в себе критическое исследование объективно обманчивых, превратных форм бытия. Последние не только не дают проявиться скрытым за ними более глубоким сущностным связям, а еще и подставляют на место таких связейпсевдосущности,что придает доступной наблюдению эмпирической картине обессмысленный, иррациональный характер[87]. Обоснование критики превратных форм К. Маркс дал своейконцепцией овещнения.К сожалению, эта концепция остается до сих пор крайне слабо изученной и лишенной того внимания, которого она заслуживает[88], особенно будучи взята в ее обобщенном виде, т е., как это предусматривал и сам ее автор, в ее применимости далеко за пределами собственно экономической сферы. Концепция овещнения ценна тем, что расчищает и пролагает путь для адекватной постановки проблем диалектики творчества.

Е. Трехчленная непериодизирующая типология социальных связей.Культуро–историзм включает в себя, разумеется, внимание к временным, иерархически соподчиненным друг другу периодам истории общества, а также к сосуществующим типам социальности. Но всем этим он не исчерпывается — он включает в себя еще и раскрытие сложнейшего конкретного многообразиявнутридействительного субъекта как «мира человека». Он помогает увидеть в субъектном мире — микрокосм, причем не только в метафорическом смысле. Он требует признать: человек неисчерпаем в не меньшей мере, чем естественное бытие. Индивид, вопреки буквальному значению своего именования («неделимый»),делим!В нем заключены разнородные итоги всей гигантской работы эволюции и, ближайшим образом, — итоги культуро–исторического процесса на всех его ступенях. В нем латентно присутствуют не только различные, а и непосредственно несовместимые потенции образов жизни и мысли, способов отношения к окружающему миру, к другим и самому себе. Человеку присущи разнопорядковые сущностные силы и разноуровневые типы связи с другими субъектами. Многие из них могут длительное время оставаться виртуальными и не обнаруживать себя в условиях несоизмеримой с ними среды, при господстве унифицирующих стандартов самообнаружения.

Работе над этой проблематикой помогает обращение к Марксовой типологии социальных связей, которая осталась доныне не только не изученной, а даже и неизвестной[89]:

1) связи gemeinoschaftlichen[90]—социал–органические;им отвечает гетерономное отношение;

2) связи gellschaftlichen —социал–атомистические;им отвечает автономное отношение;

3) связи, соответствующие allgemeine Arbeit, т. е. универсальной деятельности, в творчески–свободное время, — связигармонические;им отвечает со–творческое отношение.

После того, как дальнейший анализ этих связей приводит к существенному различению внутри социал–органических и внутри социал–атомистических связей двух альтернативных подтипов:замкнутыхиразомкнутых,вся эта типология оказывается в высшей степени ценной для культуро–исторического объяснения действительного места и итогового значениясубстанциализмаианти–субстанциализма,причем не только в широком контексте истории всего человечества, а и внутри субъектного мира человека. Эта типология помогает лучше и критичнее ориентироваться среди многовековых мировоззренческих тенденций в истолковании творчества и его онтологического смысла. Но еще гораздо важнее то, что эта типология проливает свет на практические трудности, встающие в процессе личностного духовного самовоспитания — в процессе «вырабатывания внутреннего человека»[91], ведущем к со–творчеству как нормальному, ежемгновенному способу жить.