Иногда на проблематику творчества, на всю область деятельности пытаются экстраполировать нереактивистскую и во многом уже и прямо анти–реактивистскую теорию Н. А. Бернштейна, его «физиологию активности»[149]. Отправляясь от главной реактивистской схемы, истолкователи «физиологии активности» стремятся сделать максимальный акцент на введенной в нее обратной «связи», или силе обратного действия:

S → R

←

Стимул перестает причинять поведение и радикально низводится до роли всего лишь пускового сигнала, причем значение его к тому же еще и убывает по мере возрастания сложности поведения. Так воцаряется детерминация «по цели», через посредство модели «потребного будущего». Такая детерминация рассматривается как имманентно направленная уже не на приспособление, а на нег–энтропийное преодоление среды, на преобразование всякой первичной ситуации, так что нег–энтропийность выступает как нечто, утверждаемое исключительно вопреки и наперекор всему миру, каков он есть сам по себе, в его собственной объективной диалектике и ее потенциях. Так нереактивизм ищет себе обоснование не в содержаниях исторического процесса и даже не в биологии вообще, а в «физиологии движений», максимально естественнонаучно и при отвлечении от культуро–историзма. Искомое начало, способное действовать вопреки миру, отыскивается в недрах самого организма — как инициативное его собственное самопрограммирование. Сущности организма как такового приписывается изначальный, автономный внутренний потенциал саморазвития, обладая которым он, в качестве активной вещи, вступает затем в те или иные взаимодействия со своей средой, уже готовый противостоять ее влияниям — быть активным Эта активность есть, стало быть, порождение своего собственного, независимого потенциала, т. е. имманентная активность, направленная с самого начала изнутри вовне, не имеющая корней происхождения в воздействиях среды извне вовнутрь и не обязанная им своей энергией, а главное — своей программой.

Собственно говоря, такая абсолютизация относительной самостоятельности организма и эмансипация его от первичного внешнего стимулирования средой вдохновляется и подталкивается именно стремлением экстраполировать «физиологию активности» на отнюдь не физиологические феномены, включая и творчество. Это делается в надежде укоренить творчество — в имманентной активности. Однако при этом неизбежной становится апелляция к естественной предопределенности снизу. Исключающая творчество заданность поведения отнюдь не снимается, а всего лишь переносится извне вовнутрь, а тем самым — в самые примитивные механизмы, которым приписывается функция предустанавливать результаты и питать собою всю креативность. Это–то и не могло не вызвать критики. Согласно концепции Л. Берталанфи и его принципу эквифинальности, внутренняя детерминация, идущая от имманентной активности организма, может быть направлена всякий раз лишь к заранее заданному состоянию. Более того, идея «кольца», или обратной связи нисколько не дает обоснования имманентной активности, или анти–реактивности. «…Модель обратной связи, по существу, является классической схемой стимул — реакция с добавлением петли обратной связи»[150]. Поэтому анти–реактивистское истолкование выступает здесь как бунт внутри горизонта реактивизма. Примечательна также следующая аргументация: «…хотя здесь подчеркивается активность отражения, на самом деле она только «прилипающая» и «следящая», как будто мир предметов водит по своим контурам руку слепого… Где же тогда принцип открытости, т. е. «построяемости» движений, который был раскрыт в свое время Н. А. Бернштейном, а затем им же самим в известном смысле перечеркнут идеей «кольца»…? Как тогда объяснить всю цепь начинающихся с фантазии способов проникновения субъекта «внутрь», в глубь мира, за его внешние контуры?»[151]. В этой критической аргументации, при всем том, что в ней присутствует упование все–таки на авто–активность (и на автономность «фантазии»), справедливо указание на скованность анти–активизма естественнонаучным материалом. Обоснование авто–активности именно в этом материале наталкивается на препятствия и теряет силу, обнаруживая свою зависимость от реактивизма.

Тщетность подобных попыток неоднократно толкала к обобщенной идеологизации анти–активизма, к тому, чтобы не связывать себя с аргументами от физиологии, биологии и т. п.