Иногда на проблематику творчества, на всю область деятельности пытаются экстраполировать нереактивистскую и во многом уже и прямо анти–реактивистскую теорию Н. А. Бернштейна, его «физиологию активности»[149]. Отправляясь от главной реактивистской схемы, истолкователи «физиологии активности» стремятся сделать максимальный акцент на введенной в нее обратной «связи», или силе обратного действия:

S → R

←

Стимул перестаетпричинятьповедение и радикально низводится до роли всего лишьпускового сигнала,причем значение его к тому же еще и убывает по мере возрастания сложности поведения. Так воцаряется детерминация «по цели», через посредство модели «потребного будущего». Такая детерминация рассматривается как имманентно направленная уже не на приспособление, а нанег–энтропийноепреодоление среды, на преобразование всякой первичной ситуации, так что нег–энтропийность выступает как нечто, утверждаемое исключительновопрекиинаперекорвсему миру, каков он есть сам по себе, в его собственной объективной диалектике и ее потенциях. Так нереактивизм ищет себе обоснование не в содержаниях исторического процесса и даже не в биологии вообще, а в «физиологии движений», максимально естественнонаучно и при отвлечении от культуро–историзма. Искомое начало, способное действовать вопреки миру, отыскивается в недрах самого организма — как инициативное его собственное самопрограммирование. Сущности организма как такового приписывается изначальный, автономный внутренний потенциал саморазвития, обладая которым он, в качестве активной вещи, вступает затем в те или иные взаимодействия со своей средой, уже готовый противостоять ее влияниям — быть активным Эта активность есть, стало быть, порождение своего собственного, независимого потенциала, т. е. имманентная активность, направленная с самого началаизнутри вовне,не имеющая корней происхождения в воздействиях среды извне вовнутрь и не обязанная им своей энергией, а главное — своей программой.

Собственно говоря, такая абсолютизация относительной самостоятельности организма иэмансипацияего от первичного внешнего стимулирования средой вдохновляется и подталкивается именно стремлением экстраполировать «физиологию активности» на отнюдь не физиологические феномены, включая и творчество. Это делается в надежде укоренить творчество — в имманентной активности. Однако при этом неизбежной становится апелляция к естественной предопределенностиснизу.Исключающая творчествозаданностьповедения отнюдь не снимается, а всего лишь переносится извне вовнутрь, а тем самым — в самые примитивные механизмы, которым приписывается функция предустанавливать результаты и питать собою всю креативность. Это–то и не могло не вызвать критики. Согласно концепции Л. Берталанфи и его принципу эквифинальности, внутренняя детерминация, идущая от имманентной активности организма, может быть направлена всякий раз лишь кзаранее заданномусостоянию. Более того, идея «кольца», или обратной связи нисколько не дает обоснования имманентной активности, или анти–реактивности. «…Модель обратной связи, по существу, является классической схемой стимул — реакция с добавлением петли обратной связи»[150]. Поэтому анти–реактивистское истолкование выступает здесь какбунт внутригоризонта реактивизма. Примечательна также следующая аргументация: «…хотя здесь подчеркивается активность отражения, на самом деле она только «прилипающая» и «следящая», как будто мир предметов водит по своим контурам руку слепого… Где же тогда принцип открытости, т. е. «построяемости» движений, который был раскрыт в свое время Н. А. Бернштейном, а затем им же самим в известном смысле перечеркнут идеей «кольца»…? Как тогда объяснить всю цепь начинающихся с фантазии способов проникновения субъекта «внутрь», в глубь мира, за его внешние контуры?»[151]. В этой критической аргументации, при всем том, что в ней присутствует упование все–таки наавто–активность(и на автономность «фантазии»), справедливо указание на скованность анти–активизма естественнонаучным материалом. Обоснование авто–активности именно в этом материале наталкивается на препятствия и теряет силу, обнаруживая свою зависимость от реактивизма.

Тщетность подобных попыток неоднократно толкала к обобщенной идеологизации анти–активизма, к тому, чтобы не связывать себя с аргументами от физиологии, биологии и т. п.