Слушатели апостола Петра спрашивают, что они должны делать. “Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа” (Деян.1:3). Ясно видно, что от упразднения прошлого мы переходим здесь к харизматизму настоящего, которое ведет к Царству Божьему. Вступление в это Царство-Церковь включает переход через смерть и второе рождение “от воды и Духа” (Ин.1:5). Новообращенный получает печать, σφραγίς, принадлежности к народу Божьему, объединенному во Христе и живущему в новом эоне-евхаристии. Возрождение “водой и Духом” означает единую последовательность “посвящения в христианство”, в которой соединены в “букет спасения” “три главнейших таинства”: крещение, миропомазание и евхаристия.

Обычай крещения детей основывается на словах Господа: “пустите детей приходить ко Мне” (Мк.13:14) и на крещении апостолами “домов” или семей “целиком”, что подразумевает включение туда и детей (1.Кор 1:16). На этом твердо стоит предание: Ориген793, Ириней, Тертуллиан794свидетельствуют о том, что во II веке Церковь крестила детей, и к III веку это уже является обычной практикой. В эпоху святого Киприана мы видим, что крещение совершается даже ранее восьмого дня после рождения795. Во времена апостолов проповедь была обращена ко взрослым, с тем чтобы образовать поколение членов Церкви; и проблема возникает только в следующем поколении. Именно исторический контекст предания разъясняет этот вопрос.

Крещение соответствует обрезанию (Кол.1:11) и заменяет его своим собственнымnon manufacta(нерукотворным) знакомanagenesis(возрождения) и принадлежности к новому эону. “Покайтесь и веруйте в Евангелие” (Мк.1:15), акт веры предшествует действию Святого Духа и как условие участия в евхаристии следует за ним. Этому требованию веры отвечает библейское понятие глубинной связи поколений: детей ни в коем случае нельзя рассматривать отдельно от духовной целокупности родителей или даже дальних предков (в случае неверующих родителей). Во всех случаях крестные родители и духовная семья Церкви исповедуют веру, необходимую для совершения таинства. Тем не менее, как общее правило, в сакраментальном домостроительстве главную роль играет то, что исходит свыше, от Бога, человеку остается лишь открыться, для того чтобы принять энергию благодати. Состояние его сознания, его способность к пониманию всегда и безусловно являются совершенно несоизмеримыми с невыразимостью события. Тайна остается и останется непостижимой для любого человеческого возраста; от ангельской невинности ребенка она переходит к “трепету души перед вратами рая”. Влекомый верою Церкви, человек может лишь сказать: “Верую, Господи! помоги моему неверию” (Мк.1:24). Человеческое полностью подчинено теоцентрическому принципу священного, его богоявлению, откуда его название: μυστηριον. Карфагенский собор V века заявляет: “Взрослые и дети равны перед Богом”; они находятся на одном уровне чистоты восприятия. Знание, которое человек может при этом получить, не является понятийным, но оно дается как очевидность. Тем не менее, оно совсем не является принудительным и предполагает определенное взаимодействие восприятия и активного исповедания. Совершенно бескорыстное божественное явление может встретить отказ. Но приоритет всегда принадлежит предвосхищающей любви Божией: “Творец склонился над землей и встретился со Своим образом”796.

Святой Дух есть πανάγιον (Всесвятой), ипостазированная святость, не через присвоение, но по самой Своей природе. “Он является качеством божественной святости”, – уточняет святой Кирилл Александрийский, – что делает Его самим началом освящения, непосредственно достигающим твари. И тварь не обладает никаким даром, который бы не исходил от Святого Духа (святой Василий). В освященной душе Святой Дух присутствует сущностно (святой Кирилл). Будучи Подателем, Он входит в человека и делает его “даром Отцу”. Дело, задуманное Отцом, совершенное Сыном, завершается Святым Духом. Святой Дух воссоздает человеческое существо, и делая его сначала духоносным, а затем христоносным, подобным Христу. Он есть ἅγιον и ζωοποίν, но также и ἐφκαντορικός: являющий Отца и Сына и соединяющий нас с Ними. Святой Кирилл Александрийский видит в этом дар божественного усыновления797. Святой Дух преобразует таинства во вместилище, которое заключает в себе и распространяет веяния божественной благодати до такой степени, что Николай Кавасила в своем труде о таинствах может так перефразировать текстДеян.13:28: “Ибо мы этими священными знаками живем, движемся и существуем”798.